<<
>>

Риторика и философия: отношение к «логосу» и два типа образования

ВIV столетии до н. э. в Афинах расцветают философия и риторика. Утверждается новый, негомеровский, тип образования: философский (основатель первой «регулярной» философской школы -

Платон) и риторический («отцом» риторической образовательной программы считается знаменитый ритор Исократ); главным в «пай- дейе» (воспитании) теперь признается не столько гармония «мусиче- ского» и «гимнастического», сколько умение рассуждать и высказы-вать свои рассуждения в слове.

Две образовательные установки - философская и риторическая - противопоставляют себя друг другу; спор философов и риторов о «слове», о природе «речи» выражает противо-стояние двух принципиальных мыслительных установок и продолжает «агон» Сократа и софистов.

И софистика и философия ставят «логос» очень высоко, - но ос-мысливают его по-разному. Один из ранних софистов, Горгий, говорит, что «слово - великий властитель, телом малое и незаметное, совершает оно божественные дела. Ведь оно может и страх пресечь, и горе унять, и радость вселить, и сострадание умножить»54.

Такое представление о слове, эмоционально преображающем слушателей, восходит к сакральному и мифопоэтическому измерению «логоса», посредством которого на людей воздействует божество (см. выше о связующей цепи «божество - поэт - рапсод - слушатель» в диалоге Платона «Ион»). Однако представление о «божественности слова», существующее в греческой культуре в немалой степени благодаря поэзии, в софистике расставляет новые акценты: если образ «поэта-пророка» определял отношение к логосу как к вдохновленному божеством «посланию свыше», то образ хитроумного учителя мудрости, играющего словом ради своих целей, как бы «очеловечивает» логос, расширяя и углубляя культурное измерение словесного творчества.

Отношение к слову у философов, спорящих с софистическими идеями условности всего сущего, в том числе и языка (прежде всего у Сократа и Платона), отражает общее убеждение «идеалистической» философии в существовании онтологических умозрительных законов, определяющих изменчивое эмпирическое бытие.

Софисты считают, что значения слов не имеют отношения к их звучанию, те или иные наименования предметов диктуются неким соглашением людей - доказательством служит то, что в разных языках одно и то же называется по-разному; идея конвенциональности языка - отражение общесо-фистического релятивизма, заявленного как девиз протагоровским тезисом «человек есть мера всех вещей». Платон, напротив, пытается доказать, что в любом языке «изначальные» слова, данные «творцом имен», отражают сущность стоящих за ними «вещей»: «логос» не есть условность, как считают софисты, - значение и само звучание слова, по Платону, укоренены в непреложной области «божественного зако-нодательства».

В диалоге «Кратил» Сократ говорит о двух видах речи: божествен-ной и человеческой; божественную часто использует Гомер, употребляя те «имена», которые соответствуют самой сути изображаемого. Так, сын царя Трои Гектора, по Гомеру, имеет два имени - Астианакс и Скамацдрий. Сократ, интерпретируя использование имен Гомером, говорит, что «правильное», т. е. «божественное», имя - Астианакс, так как сын царя и сам является правителем, а в имени Астианакс присутствует корень «анакс», что значит правитель. «Правильные» слова, по Платону, безусловны, неконвенциональны, и когда мы оперируем ими, то одновременно оперируем стоящими за ними предметами, «сущностями»: «имя есть некое орудие обучения и распределения сущностей...»55.

Однако, считает Платон, если поэты порой и подходят к «правиль-ному» изображению сущности предмета, то это не результат сознательного выбора слов, а реализация божественной одержимости, вдохновения; в целом же поэты не понимают сущности тех предметов, ко-торые воспевают. Наглядным примером отношения Платона к поэтам и поэзии является диалог «Ион», где платоновский Сократ посмеивается над рапсодом и толкователем Гомера Ионом: в ходе диалога выясняется, что Ион не имеет представления о сущности тех искусств, видов человеческой деятельности, которые описаны у Гомера; у него как толкователя и исполнителя нет другого предмета собственного ре-месла, кроме «речей», а хорошо исполнять гомеровские поэмы и судить о поэзии он может только в состоянии «божественного наития».

Эта особенность «бессознательного» воспроизведения в слове не-которого предмета, как полагает Платон, присуща и самому Гомеру, - в «Государстве» Платон называет его и других поэтов творцами призраков: «Так не установим ли мы, что все поэты, начиная с Гомера, воспроизводят лишь призраки добродетели и всего остального, что служит предметом их творчества, но истины не касаются? ...с помо-щью слов и различных выражений он (поэт.

- Пер.) передает оттенки тех или иных искусств и ремесел, хотя ничего в них не смыслит, а умеет лишь подражать... тот, кто творит призраки, подражатель, как мы утверждаем, нисколько не разбирается в подлинном бытии, но знает одну только кажимость»56.

В связи с темой словесного подражания, не обеспеченного знанием истины, Платон неоднократно сопоставляет поэтов с софистами - он полагает, что и поэзия и софистика не осознают «идеи предмета», стоящей за словами; и поэты и софисты, по его мнению, — подражатели «внешнему», изображающие в слове лишь изменчивую «видимость» предмета, тогда как надо отражать его устойчивую «идею», В «Софисте», где речь идет, в частности, об определении сущности со-фистики, Платон использует те же мыслительные ходы и словесные конструкции, которые присутствуют в его рассуждениях о поэзии.

Оказывается, что у софистов, как и у поэтов, нет собственного «предмета», помимо слова, и софисты, пытающиеся представить себя знатоками любой деятельности, на самом деле лишь создают всевозможные словесные подражания, которые «чаруют» слушателей, заставляя их признать красноречивого софиста всезнающим мудрецом.

Платон сравнивает софиста с живописцем, который «издали» предъявляет «нарисованное» и внушает, что эта картинка есть сама реальность: «Не считать ли нам, что и по отношению к речам существует какое-то подобное искусство, с помощью которого можно обольщать молодых людей и тех, кто стоит вдали от истинной сущности вещей, речами, действующими на слух, показывая словесные призраки всего существующего? Так и достигается то, что произносимое принимают за истину, а говорящего - за мудрейшего-из всех и во всем»57.

«Идеализм» в лице Сократа и Платона настаивает на существовании «идеальных моделей» бытия, - и речь о любом предмете должна строиться с позиции воспроизведения структуры самого предмета. Исходя из этого, Платон выступает против «риторического» отношения к слову, полагая, что риторика есть непосредственное порождение и продолжение софистики; он считает риторику достаточно поверхностным навыком составления речей, не обеспеченным философским фундаментом.

Для того чтобы составлять хорошие речи, нужно, по Платону, прежде всего изучать философию; таким образом, во главе философского типа образования стоит идея познания истины, - лишь после основательной философской подготовки возникает правильное отношение к «логосу» и умение его использовать.

Риторическая концепция образования подходит к соотношению «слова» и «истины предмета» с противоположной стороны: здесь слово выступает своеобразной «заменой» и одновременно гарантом исти-ны; изучение «словесного», с точки зрения этой концепции, само по себе приближает человека к постижению сущего. Ученик Горгия Исо- крат, рассуждая о возможностях слова, пишет «...природа слова такова, что одно и то же можно изложить разными способами: великое представить незначительным, а малое возвеличить, старое представить новым, о недавних событиях рассказать так, что они покажутся древними»58. Такие неограниченные возможности слова моделировать реальность и тем самым в нужную сторону воздействовать на слушателей были осознаны уже ранними софистами, Исократ же в своих трудах теоретически обосновывает приоритет слова в человеческой жизни вообще и необходимость строить воспитание и образование на изучении «слова» в частности.

Исократ считает «логос» великой силой, полагая, что слово - главное преимущество людей, выделяющее их из мира животных. Логос в его интерпретации оказывается основой культуры, «так как при помощи речи были установлены критерии морали и этики - проведено разграничение между справедливостью и несправедливостью, пре-красным и постыдным»59. Слово для Исократа - та предпосылка, которая дала людям возможность объединиться в общество, установить законы и осознать себя в качестве индивидуумов, благодаря этому «речь у Исократа превращается в квинтэссенцию культуры (курсив наш. - Лет.), отражающую в сжатом виде этапы исторического развития. В концепции оратора слово выступает также показателем уровня развития цивилизации и степени приобщения к культуре, посредством логоса он устанавливает различие между людьми и животными, эллинами и варварами, Афинами и остальными греческими полисами. Исократ рассматривает слово как синоним знания, которым можно овладеть в процессе обучения, и приравнивает обучение красноречию к воспитанию, призванному сформировать гражданина, достойного полиса»59.

Для Исократа изучение «логоса» и законов построения речи - «универсальный инструмент для изучения мира человека (его психологии, частной и общественной жизни) и активного воздействия на этот мир»60. Таким образом, в риторической концепции образования центральное место занимает не «предмет», изображаемый словом, а сам «логос» — изучение слов заменяет собой философию.

Две конкурирующие образовательные модели - философская и риторическая - и их соперничество в огромной степени предопреде-лили дальнейшее развитие греческой, римской, а затем общей греко- римской культуры. Философия и риторика — «две силы, пребывающие в постоянном конфликте, но и контакте, в противостоянии, но и взаимной соотнесенности: воспитание мысли и воспитание слова - философия, ищущая истины, и риторика, ищущая убедительности. ...Философия претендовала на то, что она и есть... "истинная" риторика: отсюда риторические штудии Аристотеля, стоиков, неоплатоников. Риторика претендовала на то, что она, и только она, есть "истинная" философия...». Получается, что «лицо культуры двоится: это "пайдейя" под знаком философии и "пайдейя" под знаком риторики»61, а сами философия и риторика и их спор оказываются центром, сердцевиной всей культуры античного типа.

<< | >>
Источник: Под ред. С.Д. Серебряного. История мировой культуры: Наследие Запада: Античность. И Средневековье. Возрождение: Курс лекций / Под ред. С.Д. Серебряного . М.: Российск, гос. гуманит. ун-т,1998.429 с.. 1998

Еще по теме Риторика и философия: отношение к «логосу» и два типа образования:

  1. Политика, философия, риторика: поиски единства
  2. Два типа греческих государств
  3. ДВА ТИПА ЭМПИРИЧЕСКИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  4. ДВА ТИПА ЭМПИРИЧЕСКИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  5. § 39. Философия. Наука. Образование
  6. Поздняя Империя:«логос» как «миф» и «миф» как «логос»
  7. Социальное отношение: общностное и общественное товарищеского типа и по типу господства
  8. Выбор типа контракта: история отношений компаний Д женерал Моторс и Фишер Боди
  9. Основы риторики
  10. 46. РИТОРИКА
  11. Риторика.
  12. 39. ПОНЯТИЕ РИТОРИКИ И ЕЕ СВЯЗЬ С ЛОГИКОЙ
  13. Предварительная отработка навыков риторики
  14. А.И. Кравченко. Социология: Общий курс: Учебное пособие для вузов. – М.: ПЕРСЭ; Логос, 2002.–640 с.: ил., 2002
  15. Глава 4 Образование и наука 4.1. Институты образования о современном обществе
  16. Два основания для группировкикадровой политики
  17. Два подхода к исследованию сетей
  18. 7. Изсправки Отдела народного образования СВАГ о контроле над немецким народным образованием в Советской зоне оккупации Германии по состоянию на 1 октября 1946 г.
  19. Два взгляда на социализацию
  20. Два лика культуры