<<
>>

1. КУЛЬТУРА РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Раннее Средневековье характеризуется воцарением беспорядка и хаоса, когда оказался поверженным Рим — великий город, несколько веков обеспечивавший мир, процветание и порядок десяткам стран и народов, бывший воплощением цивилизованной и культурной жизни.

Территорию империи наводнили воинственные варвары, способные только захватывать, разрушать и грабить. Она распалась на множество территориальных объединений, не имевших устойчивой структуры и какой-либо централизованной власти, жители которых говорили на разных наречиях, не понимая друг друга. В Британии обосновались германские племена англов и саксов, потеснившие местных бриттов и кельтов, в Галлии — франки под предводительством Хлодвига (Людвига), в центре Европы хозяйничали алеманы, на Аппенинском полуострове — остготы, лангобарды и бургунды, Пиренейский полуостров достался вестготам, а на севере Африки было создано королевство вандалов со столицей в Карфагене. У населения бывшей империи появились новые хозяева, которые использовали знания и умения римских граждан, назначая их на различные должности и наделяя свалившейся на них землей.

Этот процесс германизации Западной Европы, начавшийся ещё в IV в. нашествием на Европу гуннов и продол-жавшийся до VII в., получил название «великого переселения народов». Ему сопутствовало образование и распад крупных и мелких варварских «королевств», которые мало напоминали цивилизованное государство римлян. Предводители и вожди германских племен, разгромивших Рим и всю Западную Римскую империю, были ещё типичными дружинными вождями. Они имели власть не столько над своим племенем в целом, чрезвычайно многочисленным, занимавшим огромные территории и по большей части жившим по древним общинным обычаям, сколько над отрядом приближенных «сильных людей» — дружинников, заинтересованных прежде всего в военных походах и грабежах. В дружине варварских королей царили ещё древние обычаи воинского равенства и братства — добычу долгое время делили поровну, короли и вожди мало чем отличались от остальных воинов, кроме воинской доблести и удачливости, утратив которые они быстро могли лишиться не только звания, но и жизни.

Очень продолжительное время эти королевства не имели определенных и устойчивых границ, а законы, которые там издавались («варварские правды»), скорее напоминали кодексы общинных и племенных обычаев. Земли, захваченные племенем, рассматривались как военная добыча короля, и по обычному праву самого сильного и удачливого он мог разделить её и раздать дружинникам, подобно тому, как он рассекал топором тушу добытого на охоте зверя.

Вообще власть варварских племенных вождей и королей была необходимой и эффективной в период завоеваний и военных походов. Налаживать и сохранять мир, обеспечивать порядок и стабильность в государстве она не умела, ибо, переняв у римлян звучные названия правителей и их титулы, наладить государственное устройство и навести порядок она была не в силах. Отсутствовали территориальная организация государства, государственный аппарат управления, система сбора налогов, вместо которой практиковались захваты и поборы.

Параллельно с созданием основ раннефеодальных варварских государств формировалась социальная структура феодального общества, возникавшая в результате социального расслоения германских племен и ассимиляции их с местным населением. Все время происходило интенсивное разложение германского общинного уклада и возвышение, стремительное обогащение в результате захватнических войн вождей и старейшин племен, а также приближенных к ним «сильных людей», присваивающих себе новые земли вместе с населяющими их людьми. Подобно тому как король разделил захваченную в качестве добычи землю, так и сильные властные племенные вожди раздавали захваченные ими земли своим приближенным за верную службу, и те становились «держателями» земли. Повсеместно распространилось и глубоко укоренилось в общественном сознании типичное для феодализма представление, что «нет земли без сеньора». Этот процесс «пожалования земель» служил материальной основой для создания системы сюзеренитета и вассальной зависимости между феодалами, когда один из них становился сеньором, сюзереном (старшим, господином), адругой — вассалом (подданным) своего сеньора и должен был выполнять определённые обязанности в его пользу.

Король являлся формально верховным сюзереном для остальных феодалов, однако вплоть до конца раннего Средневековья центральная власть была ещё весьма слаба.

Одновременно шло обеднение и разорение рядовых об-щинников, вынужденных искать защиты и покровительства у «сильных людей», оседать на землях новых владельцев и «прикрепляться» к ним самим укладом жизни. Среди множества рыскающих вокруг вооруженных отрядов выжить и заниматься земледелием можно было, только имея надежного сильного покровителя. Такая система землепользования коренилась в системе колоната, сложившейся ещё в Римской империи, когда крупные землевладельцы стали дробить свои имения на мелкие участки и отдавать их для обработки рабам-вольноотпущенникам и обедневшим, разорившимся крестьянам за покровительство и определенную плату натурой или деньгами. Мелкие свободные и полусвободные землевладельцы, оставшиеся ещё со времен Римской империи, также вынуждены были отказываться от своих прав на владение землей за возможность пользоваться ею под защитой и опекой нового господина. Однако за утратой земли неизбежно следовала утрата самостоятельности и былой независимости, а «прикрепление» к земле феодала оборачивалось закрепощением и личной зависимостью от него.

Так происходило социальное расслоение среди населения множества вновь возникших на развалинах Римской империи варварских «королевств» — возвышение военной и землевладельческой аристократии, из которой затем сло- жилсякласс феодалов (от слова «феод» — земельный надел), и все большее обеднение и разорение живущих и работающих на его земле крестьян. Этот процесс проходил при участии христианской церкви, которая, освящая власть новых господ, сама стала крупнейшим феодалом Европы, владелицей одной трети всех земель. Крестьяне своим трудом должны были содержать феодалов в их ратных трудах и государ - ственном устроении, а также обеспечивать посредничество и заступничество церкви в деле спасения души и обретения Царства Божьего.

Таким способом формировались материальные и социальные основания феодализма, опирающегося на крупную частную собственность феодалов на землю, поземельную и личную зависимость крестьян от феодалов и прямое (т. е. внеэкономическое, основанное не на личной заинтересо-ванности крестьянина, а на насилии) принуждение к труду.

Первый шаг к созданию более цивилизованного государства среди множества варварских королевств и княжеств без сильной централизованной власти был сделан франкским королем Карлом Великим в условиях значительного расширения и усиления Франкского королевства. Он пошел на полное признание духовной власти римского папы Льва III, который, в свою очередь, короновал Карла в 800 г. императорской короной формально восстановленной Священной Римской империи.

Карл Великий стал самой героической и легендарной личностью раннего Средневековья, прославившейся многочисленными завоевательными походами, направленными на объединение земель и, укрепление единой централизованной власти, а также созданием первого христианского государства Западной Европы. Именно при нём было установлено прочное взаимодействие светской власти и церкви, когда церковь обрела силу власти, а власть — духовное освящение. Карл искренне стремился строить свое государство на христианских началах и ценностях, основывая закон не на общинных обычаях, а на «духе правды», на христианской морали. Он считал, что прочность государства зависит как от силы власти, опирающейся на подчинение, так и от преданности подданных, их доверия и любви. Карл предпринял реформу территориального устроения государства, разбив все подчиненные ему земли на округа (графства) и назначив туда в качестве своих властных представителей кого-то из наиболее сильных местных феодалов. Сделав наиболее влиятельных феодалов своими представителями на местах, он закрепил за ними огромные права, превратив в полновластных хозяев обширных областей, но при этом связав их присягой на верность королю. Графы и епископы как полновластные представители короля осуществляли власть на всей пожалованной им территории, собирали налоги, выставляли при необходимости войско, вершили суд, следили за соблюдением королевских указов — капитуляриев, которые он впервые стал издавать в письменной форме для единообразного толкования.

Установив сильное самовластное правление, Карл Великий подчинил церковь своей власти, используя любимый им метод «кнута и пряника»: учреждая церковные епархии и назначая епископов, требовал их полного подчинения, давая взамен огромные земли и льготы. Будучи сам всю жизнь неграмотным, Карл Великий развивал просвещение, учредив для этого многочисленные школы при монастырях, и создал Академию, куда привлекал ученых людей со всего мира и где сам заседал в качестве председательствующего.

Период его правления иногда называют «каролическим возрождением», т. е. первой попыткой обращения к цивилизованной античности на основе христианской веры. Само латинизированное имя Карла — Каролус стало нарицательным обозначением короля (как и в случае с Юлием Цезарем), а сам он стал легендарным героем средневекового эпоса.

Карл Великий первым попытался привести в порядок установившийся после распада Римской империи хаос, опираясь на некоторое концептуальное видение мира: Бог требует порядка и служения, а не хаоса; единства, а не раздробленности, для чего дает власть королю. Вследствие этого служение Богу превращается в служение государству и олицетворяющему его королю, который сам получает землю и власть от Бога. Соответственно служение государству также вознаграждается королем от имени Бога пожалованием земли и власти своим подданным, именно земля дает власть над кормящимися с неё людьми. При этом власть силы должна дополняться и умеряться взаимным добровольным смире-нием и христианской любовью народа и государя, для чего необходима опора на церковь. Тем самым он Придал идеологическое обрамление и легитимность складывающейся феодальной практике сюзеренитета, закрепощения крестьянства и выстраиванию феодальной иерархии под духовным попечительством христианской церкви.

При таком порядке сам класс феодалов образовывал систему социального соподчинения — иерархию, названную «иерархической лестницей». Она представляла своеобразную пирамиду, вершину которой образовывали самые сильные и влиятельные феодалы (светские и духовные), во главе которых стоял король.

Король был сюзереном для всех феодалов, распростра-нял свою власть на всю территорию государства и жаловал земли своим приближенным подданным (князьям, графам, герцогам) в пожизненное пользование («бенефиций»), но без права наследования, на которых те могли вершить свою власть уже силой государства. Государство как бы уступало часть своих прав, предоставляя феодалам «иммунитет» в их осуществлении. За это они должны были приносить своему сеньору клятву вассала, т. е. присягать на верность целованием креста и служить ему. Служба эта включала обязанности являться при необходимости на войну с собственным отрядом, предоставлять необходимые ресурсы, участвовать в церемониях, ссужать сюзерена деньгами и вообще демонстрировать и поставлять наверх собственную лояльность.

Середину иерархической лестницы образовывали более мелкие феодалы — бароны, являвшиеся вассалами герцогов и графов, отношения между которыми строились на тех же основаниях. В свою очередь бароны были сеньорами для более бедных феодалов, занимавших место в основании иерархической лестницы, владевших лишь одной-двумя деревеньками рыцарей (от немецкого слова «риттер» — «всадник»). При этом один и тот же феодал являлся сеньором более мелкого феодала и вассалом более крупного, был обязан служить только своему сеньору и мог распоряжаться только своими вассалами. Это обеспечивало ступенчатое распределение власти и её упорядоченность, закрепленные в средневековом правиле «вассал моего вассала — не мой вассал».

В то же время подлинным основанием феодальной иерархии были трудящиеся, крестьяне, которые не входили в иерархическую лестницу, но обеспечивали все её существование. Для феодалов они представляли «подлую чернь», т. е. темную, невежественную массу, занятую черновой работой и располагающуюся подле ног господина.

Феодальная иерархия обеспечивала некоторое единство и сплоченность государства, но в то же время несла ему угрозу. Ведь пожалованные за службу в пожизненное пользование феодала земли (бенефиции) имели тенденцию постепенно превращаться во владение, где феодал со временем начинал чувствовать себя полновластным хозяином, заводя своё войско, устанавливая свои порядки, утверждая налоги и подати, осуществляя суд и расправу. С течением времени эти земли превращались в наследственные владения (лен, феод), что уже создавало основу самостоятельности феодалов, их независимости от центральной королевской власти и вело к феодальной раздробленности.

Вплоть до XI в., завершения раннего Средневековья, раздробленность и феодальная вольница имела явный перевес перед королевской властью в большинстве европейских стран. После смерти Карла Великого его Священная Римская империя сразу же раскололась на Западно-Франкское государство, Восточно-Франкское государство и Итальянское королевство.

На основе двух последних в X в. возникла Священная Римская империя германской нации — самое крупное средневековое государство, включавшее территорию современной Германии, Италии, Австрии, Чехии, Венгрии и просуществовавшее формально до завоевания его Наполеоном в XIX в. Германский император все время претендовал на лидерство в средневековой Европе, пользуясь союзничеством с римским папой, резиденция которого находилась на территории империи.

Все эти государства в свою очередь постоянно испытывали сильнейшие тенденции к дальнейшему дроблению. Владения королей в результате «пожалований» стали значительно меньше, чем у их вассалов, что обусловливало слабость королевской власти и силу феодальных баронов. Король зачастую не мог даже безопасно проехать по территории своего государства, большей частью отсиживался в каком-нибудь замке. Все правление его преследовали заговоры, интриги, кровавые распри различных борющихся между собой за власть и влияние сил. В этих условиях королю оставалось рассчитывать только на верность вассальной присяге, ибо принудить силой к повиновению он не мог.

Символом средневековой эпохи стал средневековый замок — «родовое гнездо» и резиденция феодала, центр всей культурной жизни. При наличии множества соперничающих сил, частых войн и распрей каждый должен был сам позаботиться о своей безопасности, чтобы противостоять постоянной угрозе.

Вначале эти замки представляли собой скромные дере-вянные укрепления поблизости от удобно расположенной деревни, построенные чаще всего на холме, возвышении, откуда было удобно обозревать окрестности. К крепости примыкали хозяйственный двор с различными необходимыми постройками — конюшней, кузницей, амбарами, колодцем, кладовыми, которые окружались крепким частоколом, а позже и рвом с водой. Частенько через ров перекидывался мост, который в случае опасности уничтожался. Посередине крепости возвышалась высокая башня, последнее укрытие феодала в случае захвата крепостного замка, имевшая глу-бокие подвалы с запасами продовольствия на случай длительной осады.

С X—XI вв. начинается строительство каменных замков, превратившихся в настоящие неприступные крепости. Теперь феодал заранее выбирал особенно труднодоступное место где-нибудь на скале" или на холме, окружал его каменными стенами и валами, специально вырытым рвом, заполненным водой и оборудованным подъёмным мостомна цепях. Внутреннее устройство замка предполагало наличие нижнего двора, где находились хозяйственные постройки и службы (те же конюшни, амбары, кладовые, пекарня, церквушка, жилье для слуг), и верхнего. Верхний двор располагался ещё за одной стеной и представлял каменный дворец с крепкими стенами, бойницами вместо окон, башней и глубоким подземельем. Здесь обитал сам феодал со своими родственниками, тут хранилось оружие, в подвалах — темницы для неугодных людей, запасы продовольствия на долгое сидение при осаде неприятелем и тайный подземный ход для бегства.

Замок представлял собой воплощение силы и власти феодала, его могущества и знатности, там он прятался во времена смут и войн, оттуда совершал набеги. Замок олицетворял центр собственного «королевства» и самоуправства. Здесь феодал собирал своих вассалов и войско перед походом, здесь находили приют окрестные жители в случае опасного нашествия врагов, сюда свозились подати и налоги, здесь вершились суд и расправа.

В условиях непрочного и непродолжительного мира жизнь феодала была довольно однообразна и скучна. Она посвящалась в основном охоте, скачкам, занятиям фехтованием, стрельбе излука, позже проведению рыцарских турниров и самому главному развлечению — пиршествам. Во время войн жизнь феодала становилась веселее — он был занят собиранием войска, ратными делами, походами или, наоборот, отсиживался за стенами замка, подвергнувшегося осаде. Замки продолжали оставаться неприступными крепостями вплоть до изобретения огнестрельного оружия и пушек, символизируя собой феодальную вольницу и независимость от других феодалов.

И только с XII в., с завершением периода раннего феодализма, происходит решающий перелом в пользу центральной королевской власти, начинается выстраивание вертикали власти и формирование феодального государства как грозной силы, способной сломить любого непокорного феодала. Этот процесс занял несколько столетий. Так, ещё в середине XII в. в ответ на претензии германского императора Фридриха Барбароссы на лидерство в феодальной Европе английский король, выражая убеждения феодальной вольницы, писал, что «каждый король — император в своем королевстве».

Причин перелома было несколько. Прежде всего, это значительный рост городов, в которых королевская власть нашла быстро богатеющих союзников в борьбе с непокорными феодальными баронами, а также окончательное утверждение вассальных отношений, пронизывавших всю структуру феодального общества, и их формализация в законодательстве. Ведь чем сложнее становились переплетения прав сеньоров и обязательств вассалов, тем сильнее была потребность в некоем едином центре этих отношений, объединявшем их в систему. Не менее важным было то, что завершилось формирование зрелой системы феодальной эксплуатации, вызвавшей рост производства и необходимость ослабления феодальных ограничений на пути складывания общего экономического пространства с единым регулирующим центром, а также потребность государства противостоять внешней опасности. Пожалуй, в число причин, приведших к усилению центральной государственной власти, следует отнести и её соперничество с католической церковью за светскую власть.

Весьма колоритной фигурой, символизировавшей уклад жизни раннего и зрелого средневекового общества, была фигура рыцаря, о которой сложено множеств саг и легенд. Рыцари представали там бесстрашными воинами, преданными вассалами и стойкими защитниками правды и справедливости, благородными кавалерами прекрасных дам и борцами с нечистой силой. В то же время зачастую они представали и как алчные грабители, жестокие угнетатели, дикие невежественные насильники. Именно рыцари являлись главной и единственной реальной силой раннего и зрелого Средневековья, необходимой всем — королям для борьбы с непо-корными вассалами, служителями церкви и крестьянами; церкви — для завоевательных походов против иноверцев и борьбы за светскую власть; феодалам — для противостояния с центральной властью и другими феодалами.

Рыцарями назывались профессиональные воины с хорошим вооружением, экипировкой и на коне. В языке многих народов существует подобное понятие — риттер, рейтар, ше-валье, что обозначало всадника в панцире, со щитом, копьем и мечом. Он должен был уметь отлично пользоваться оружием, скакать на коне, для чего с раннего детства неустанно тренироваться.

Первые рыцари появились ещё в варварских государствах: известны предания о короле кельтов Артуре, жившем в VI веке, и его рыцарях круглого стола. Но именно с расцветом феодальных отношений к X—XI в. они превращаются в некое привилегированное сословие — касту рыцарей. Посвящение в рыцари уже требует благородного происхождения, подтвержденного грамотами, соответствующего воспитания, закалки, тренировки и способности обеспечить себя рыцарской амуницией и экипировкой.

Основную массу рыцарей составляли средние и мелкие феодалы, обязанные за пожалованную им землю давать клят-ву верности сеньору и служить ему верой и правдой. Рыцари являлись ударной силой феодального воинства, против которой не могло устоять ни пешее войско, набираемое из крестьян, ни легковооруженная конница. Отряды рыцарей легко сминали врага, неспособного соперничать с тяжеловооруженными, хорошо натренированными и проникнутыми чувством собственного величия и исключительности рыцарями.

Однако и им были присущи недостатки, которыми умело пользовались их противники. Никакой воинской дисциплины и порядка рыцарь не признавал, ибо каждый из них был индивидуальным профессиональным бойцом с чрезвычайно высоким чувством собственного достоинства, считающим себя равным в воинском деле любому представителю своего сословия, не исключая и короля. В бою он рассчитывал только на свои силы и искусство, всячески демонстрируя свою храбрость и мужество. Главным для рыцаря было умение выделиться, стать первым среди равных, проявив исключительную доблесть, ловкость, искусство владеть оружием и конём, а также добротность своих доспехов и стати коня. Именно личная доблесть и воинское мастерство становилось во многом основой репутации рыцаря, и всякое сомнение в них рассматривалось как страшное оскорбление его чести и достоинства, подлежащее отмщению в поединке.

Эта рыцарская горячность и склонность к своеволию, неспособность к дисциплине ослабляли воинский потенциал рыцарского войска, что потребовало от церкви и государства для осуществления своих завоевательных походов создать духовно-рыцарские ордена с уставом и дисциплиной. Такие ордена появились в ХП—Х1У в., однако судьба их оказалась весьма различной. Будучи созданы вокруг идеи обеспечения защиты и оказания помощи христианским паломникам, путешествующим к «святым местам» в Палестину, они очень скоро превратились в самостоятельную военно-политическую силу. Одни из них, как орден тамплиеров (храмовников), набравшись сил под покровительством католической церкви и европейских правителей, вступили с теми в открытое противостояние, продолжавшееся несколько столетий и закончившееся их разгромом. Другие, как орден госпитальеров, дожили до Нового времени, утратив свое значение и превратившись в разновидность закрытого аристократического сообщества, занимающегося духовно-бла-готворительной деятельностью — в настоящее время это Мальтийский орден.

Третьи, как Тевтонский и Ливонский ордены, очень быстро оставили палестинских паломников и занялись «богоугодной деятельностью» на северо-востоке Священной Римской империи — стали огнём и мечом нести язычникам слово Божье, основав на территории современной Прибалтики государство Тевтонского ордена и участвуя в военных набегах на земли восточных славян. Тевтонский орден в качестве закрытой элитарной организации аристократов существует в Германии и поныне.

Духовную жизнь становящегося средневекового общества во многом определяла христианская религия и церковь, стремившаяся вытеснить или преобразовать языческие верования германских народов и утвердить свои представления о Боге, сотворении мира и человека, о его призвании и будущем спасении. Возникнув в дальней провинции Римской империи, Палестине, среди беднейших и подвергавшихся угнетению слоев населения, христианство за короткий промежуток времени превратилось из гонимой и презирае-мой римлянами секты в господствующую религию Священной римской империи. Это стало возможно вследствие ее универсального характера, как нельзя лучше соответствующего вызову времени — объяснить все бедствия и страдания в человеческой жизни, все её тяготы и несправедливость, и дать человеку надежду на будущее избавление и спасение. Это спасение для вечной жизни не требовало от человека ничего, кроме веры, которая в условиях полной безысходности и трагизма человеческого бытия и так являлась един-ственной надеждой на некое чудесное избавление.

Христианство смогло найти отклик в сердцах масс, ибо давало простой и ясный ответ на самый мучительный вопрос: почему так страшен мир и так печальна участь живущего в нём человека? Христианское сознание всеобщей греховности отвергало всякие попытки самооправдания и поиска виноватых, как это делали другие религии. Да, все обстоит именно так и иначе и быть не может: в испорченности мира виноват ты сам, виноваты все мы, наша собственная внутренняя испорченность! Ни один человек не мог уклониться от признания за собой части вины за общее несчастье, и признание это стало в христианстве предпосылкой духовного спасения. Нужно было только указать путь к спасению, который отличался бы от традиционных, был легко понятен широким массам и поражал воображение. Вместо принесения в жертву своих врагов или жертвенных животных для умилостивления того или иного оскорбленного божества здесь Бог сам приносит себя в жертву во имя искупления человеческих грехов!

Этим он показывает всю глубину своей любви к человеку, которая только и может вызвать искреннее ответное чув-ство и стремление к покаянию, очищению и исправлению в душе человека, даже самого закоренелого грешника. Вместо сурового, требующего повиновения и умилостивления, надзирающего и карающего бога, христианство показало человечеству Бога самоотверженности, любви и самоотречения, морального Бога, ставшего на многие века для миллионов людей идеальным критерием, мерилом добра и справедливости. Жить по-божески — стало означать жить, сознательно ориентируясь на добро, проявляя милосердие и сострадание к ближнему, с внутренним сознанием собственного несовершенства и необходимости покаянного искрен-него самоочищения.

Именно поэтому так получилось, что среди тысяч пророков и проповедников, создававших бесчисленное множество религиозных течений на просторах Римской империи, только христианство оказалось способным увлечь и подчинить своему воздействию огромные массы людей, принадлежащих к самым различным этническим и социально-классовым образованиям, всё более утверждаясь в качестве мировой религии.

Основным содержанием христианской религии стала вера в искупительную миссию Иисуса Христа, Спасителя, Бога Сына, сошедшего на землю. Родившийся чудесным образом от Девы Марии, он в образе Богочеловека и явился тем Спасителем, о котором свидетельствовали пророки, и который в искупление грехов человеческих принял мученическую смерть на кресте, а затем воскрес и был взят на небо. В будущем должно непременно состояться его второе пришествие на землю, чтобы вершить Страшный суд над живыми и мёртвыми и установить Царство Божье.

Разрушение и крушение могущественной Римской импе-рии, казалось, в полной мере подтверждало истинность хри-стианского вероучения и приближение конца света и второго пришествия Христа. В его предчувствии уже римские императоры спешили навстречу новой религии, сначала признав её равноправной с другими языческими религиями Рима (Миланский эдикт о веротерпимости равноапостольного императора Константина в 313 г.), а затем сделав официальной религией империи при императоре Феодосии (конец ^Б.). Разделение империи на Западную и Восточную (396 г.) обусловило начало фактического разделения христианской церкви на западную, с центром в Риме, и восточную, с центром в Византии.

Последовавшее вскоре падение Западной Римской империи под ударами германских племен и воцарение на её про-странствах беспорядка и хаоса весьма способствовали укреплению и подъёму римской церкви. Она, по сути, оказалась единственной организующей силой и опорой хоть какого-то порядка и одновременно освящением для формирующейся на развалинах империи феодальной иерархии. Римский патриарх принял звание папы (от греч. «паппас» — отче, отец) и одновременно звание верховного понтифика (титул римского языческого первосвященника, означающий «строитель мостов»), и в действительности папство стало одним из главных мостов между погибающей античностью и средневековьем.

Слабость и раздробленность светской власти в варварских королевствах позволили римской церкви сохранить относительную независимость и даже возвыситься, встать вровень со светской властью, показать ей свою необходимость, силу и влияние. Римская христианская церковь унаследовала от Римской империи одно из главных убеждений, во многом предопределивших её судьбу в западноевропейском обще-стве и одновременно обусловивших её противостояние и раскол с православной церковью, — убеждение в том, что благо и благополучие неразрывно связаны с силой и властью.

Это вполне языческое убеждение трансформировалось в твердую установку римско-католической церкви на то, что для творения добра и спасения христианских душ церкви необходима сила и власть. На протяжении всей своей истории католическая церковь всегда стремилась следовать этой установке, развернув активную деятельность по участию в социальной и политической жизни в Западной Европе. Фактически в условиях формирующегося феодального общества церковь выступила в роли коллективного феодала, со всеми вытекающими последствиями — претензиями на собственность и привилегии, борьбой за власть, участием в политических и военных противостояниях, установлением собственной духовной монополии и борьбой с инакомыслящими. Так, в VIII в. папской канцелярией был сфабрикован документ (так называемый Константинов дар), в соответствии с которым император Константин еще в IV в. якобы даровал римскому патриарху светскую власть над Римом и ближайшими провинциями.

Первым варварским королем, осознавшим полезность и необходимость союза с церковью для восстановления основ цивилизованного государства, был франкский король Карл Великий. Он признал высшую духовную власть папы Льва III, а взамен тот короновал его именем Бога на императорство и благословил восстановление Священной Римской империи в 800 г.

Дальнейшая история становления церкви происходит в постоянной борьбе Святого престола (Папской курии, кан-целярии и центрального аппарата католической церкви) за укрепление своего влияния и власти в сложных взаимодействиях с другими центрами феодальной власти. В ходе этой борьбы, происходившей с переменным успехом, церковь втягивается в мирскую организацию власти -- епископы назначаются светскими государями и приносят им вассальные клятвы, несут военную службу, получают за это земли и раздают их, в свою очередь, собственным вассалам.

Однако за всеми этими взлётами и падениями всегда остается главная задача — работа по созданию всемирного царства универсальной теократии, где власть папы была бы наивысшей и единственной во всем христианском мире. Апеллируя к истокам ранней христианской церкви, папство в XI в. постепенно изменяет порядок избрания римских пап — вместо назначения императором они начинают избираться конклавом кардиналов, которых в свою очередь назначает сам папа. Папа стал также самолично назначать епископов независимо от императора (так называемая инвеститура — процедура назначения духовных лиц, выведшая их из подчинения светским властям), устраивал и укреплял внутри католической церкви собственную вертикаль власти с центром в виде Святого престола. Недовольство светских государей этими мерами по укреплению власти церкви умерялось угрозами папы отлучить недовольных от церкви.

Посредством всех этих мер, выстраивая и налаживая работу центрального аппарата и разветвленной системы церковной организации по образцу администрации Римской империи, католическая церковь стала превращаться в независимое феодальное самоуправляющееся государство. Римский папа Григорий VII (Гильдебранд) пошел ещё дальше, объявив, что любая власть без санкции Святого престола происходит от дьявола, и потребовал беспрекословного послушания от светских владык. Попытавшийся ему воспротивиться германский император Генрих IV, самый могу-щественный государь Западной Европы, был действительно отлучен от церкви папой. Не найдя поддержки среди недовольных его самоуправством местных феодалов и потрясенный до глубины души, этим отлучением, он был вынужден зимой в одном рубище идти босой в резиденцию римского папы в Каноссе (который сам в страхе затворился в замке) и на коленях просить у него прощения (1077 г.)

Политическое усиление католической церкви сопро-вождалось постоянным возрастанием её духовно-идеологического влияния, подчинением ему всех форм культуры. Государственно-правовое устройство феодального общества, его сословно-иерархическая структура рассматривались как установленный Богом порядок, на страже которого стоит христианская церковь. Служители церкви — духовенство выступало как высшее, первое, сословие феодального общества в силу его особого статуса. Этот статус определялся наделением духовных лиц неким сверхъестественным даром — божественной благодатью при совершении таинства священства (рукоположения), позволяющим им осуществлять посредничество между человеком и Богом.

Духовенство далее само разделялось на низшее, не имевшее сана (церковнослужители и рядовые монахи), и высшее, имевшее сан священнослужителя. Для последних были установлены три степени священства: дьяконы (священники, аббаты, игумены), архиерии (епископы, архиепископы, кардиналы и митрополиты) и церковные монархи, князья церкви — патриархи и папы. Духовенство делилось также на белое (священнослужители, не связанные особо строгими обетами послушания) и черное (монашество, принимающее на себя дополнительные обязанности, прежде всего «уход из мира»).

Светские феодалы составляли второе привилегированное сословие, также выстроенное в иерархическом порядке, вследствие чего божественный характер их власти и привилегии ставились в зависимость от благословления церкви. Народ, третье сословие феодального общества, установленным свыше порядком был предопределен к занятию трудом и выполнению обязанностей по содержанию первых двух сословий.

Будучи единственным образованным классом, духовенство развернуло деятельность по переработке раннего средневекового законодательства, основу которого составляли кодифицированные в «варварских правдах» общинные установления, в духе христианского учения. Вообще все «мировоззрение средних веков было по преимуществу тео-логическим», а «церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления». Поэтому «юриспруденция, естествознание, философия — всё содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви» (ф. Энгельс).

Особенно сильное влияние теологии испытала на себе философия, которая превратилась в «служанку богословия», главной задачей которой было постижение Бога, обоснование доказательств бытия Бога и раскрытие его атрибутов. В первые века Средневековья преимущество в разработке этой задачи имело мистическое направление в религиозной философии, восходящее к признанию сверхразумной природы христианских догматов, постигаемых в большей мере через божественное откровение, сверхразумное созерцание и мистическое озарение. Оно восходило к одному из пер-вых апологетов христианства Тертуллиану, провозгласившему «верую, потому что нелепо», и выдающемуся отцу церкви Августину Блаженному, считавшему, что Бог недоступен для познания, но сам открывает себя в откровении, когда сообщает о себе в Ветхом Завете: «Я есмь Сущий».

Мистическое направление религиозной философии само разделялось на ортодоксальное (Бернар Клервосский, XI-XII в.) и неортодоксальное (Иоанн Скотт Эриугена, IX в.). Первое твердо держалось основных догматов христианства, сознательно призывало к аскетизму и отказу от мирской жизни для достижения экстатического состояния и слияния с Богом. Второе использовало ссылки на откровение и озарение для проповеди пантеистических идей и было осуждено церковью. В силу мистической природы всякой религии церковь поддерживала ортодоксальные мистические философские построения, однако по мере вступления феодализма в период зрелости господствующим направлением религиозной философии все более становилась схоластика.

Схоластика, в противоположность мистике, видела путь постижения Бога и христианских догматов не в сверхразумном созерцании и откровении, а в спекулятивно-умозрительном познании посредством формально-логического анализа и комментирования текстов Священного Писания и отцов церкви, уже заключающих в себе всю мудрость мира. С тех пор за схоластикой закрепилось значение пустого, оторванного от жизни рассуждения, формально правильного, но бессодержательного по существу. Схоластика также восходит к Августину Блаженному, утверждавшему, что после того, как Бог открыл себя людям в Священном Писании, именно изучение и толкование его текстов есть основной путь познания Бога и всего сущего.

Церковь была вынуждена отдать преимущество схоластике прежде всего потому, что опора на мистическое открове-ние в постижении Бога приводила верующих к обоснованному сомнению в необходимости существования самой церкви как посредника в постижении Бога человеком, а также становилась препятствием для дальнейшего развития общества, нуждавшегося в рационализме как реальной движущей силе.

Схоластическая философия стала формой сохранения и развития рационализма в Средние века — время торжества веры и откровения, мистического постижения и озарения. Логика её развития с необходимостью продвигала человечество от философии Ансельма Кентерберийского (XI—XII в.) с лейтмотивом «верить, чтобы понимать» к философии Пьера Абеляра (XI—XII в.), стремившейся «понимать, чтобы ве-рить». Сыграв свою положительную роль в становлении средневековой цивилизации, схоластика достигла наивысшего расцвета позднее, в XII-XIVВ., получив классическое выражение в творчестве «ангельского доктора» Фомы Ак- винского (XIII в.), причисленного католической церковью к лику святых. Однако по мере реальных успехов рационализма в Новое время схоластика всё более превращалась в тормоз на пути общественного прогресса.

<< | >>
Источник: Чекалов Д. А., Кондратов В. А.. История мировой культуры. Конспект лекций. —Ростов н/Д: Феникс,2005. — 352 с. (Серия «Сессия без депрессии».). 2005

Еще по теме 1. КУЛЬТУРА РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ:

  1. Особенности социальной структуры индийского феодального общества в период раннего средневековья. Кастовый строй.
  2. СРЕДНЕВЕКОВАЯ КУЛЬТУРА И ИДЕОЛОГИЯ
  3. 3. КУЛЬТУРА ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ(XV-XVН в).
  4. 2. У себя дома. Культура средневековья
  5. 10. Что представляли собой образование и культура в раннее Средневековье?
  6. 2. КУЛЬТУРА ЗРЕЛОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XII-XIVв.)
  7. Религии и культура Китая в раннее средневековье.
  8. ГЛАВА 25 СРЕДНЕВЕКОВАЯ КУЛЬТУРА И ИДЕОЛОГИЯ
  9. 21. Средневековая культура. Начало Ренессанса
  10. КУЛЬТУРА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ и историк конца XX века
  11. Религия и культура Индии в раннее средневековье.
  12. Система раннего предупреждения.
  13. 27 ЦЕНТРАЛЬНЫЕ НОВООБРАЗОВАНИЯ РАННЕГО ДЕТСТВА
  14. 26 ВЕДУЩАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РЕБЕНКА К КОНЦУ РАННЕГО ДЕТСТВА
  15. Под ред. С.Д. Серебряного. История мировой культуры: Наследие Запада: Античность. И Средневековье. Возрождение: Курс лекций / Под ред. С.Д. Серебряного . М.: Российск, гос. гуманит. ун-т,1998.429 с., 1998
  16. Мухаммед и его учение. Основы идеологии раннего ислама.
  17. § 1. Понятие культуры. Культура как базис обществаО разных ПОНЯТИЯХ культуры
  18. 4.6.6. Русская культура XIX века и ее вклад в мировую культуру