<<
>>

I Влияние новых данных биологии и уголовной социологии на новейшие уголовные законы (параллельные наказания — увеличивающие и уменьшающие вину обстоятельства — приюты для умалишенных преступников; особый порядок производства дел о малолетних преступниках. Меры против рецидивистов. — Реакция против краткосрочного заключения).

71. Рассматривая непосредственное влияние новых данных уголовной антропологии и статистики, мы встречаем прежде всего следующий пример: в самых новейших законодательствах, как, например, в голландском уложении, указаны и обрисованы два вида заключения: более строгое для наиболее тяжких и опасных преступлений и более мягкое, называемое простым заключением или йепозорящим надзором (зигчеШапсе Ноппё(е), за нарушение полицейских правил, неумышленные проступки и другие деликты, не обусловленные дурными страстями5.

В подготовительных работах по составлению итальянского уголовного уложения мысль об этих двух параллельных видах лишения свободы в зависимости от различия преступных побуждений, мысль, существовавшая уже в зародыше в сардо-итальян- ском уложении 1859 г.

(исправительный дом и релегация), подвинулась значительно вперед и даже достигла более или менее полного осуществления начиная с первых предложений, сделанных де Фореста в комиссии 1866 г., и кончая первым проектом Цанарделли (1883), в котором судье предоставлялось право в каждом отдельном случае применить исправительный дом (гесШз'юпе), когда «в характере преступника, проглядывающем в мотивах преступления»6, ясно видна испорченность ввиду низменности и антисоциальности мотивов, или же применить заключение в тюрьме (с!е1еп1юпе), когда мотивы преступления не имели антисоциального характера.

Но похвалы позитивистов, отметивших в этом проекте отражение новых учений, побудили Цанарделли уничтожить это право судьи.

Однако представляется весьма неполитичным доктринерством это нежелание считаться с общественным мнением, не отказывающим в сострадании или симпатии осужденным, мотивы преступления которых не столь гнусны, например, в случаях детоубийства для спасения чести, дуэли, превышения обороны, не говоря уже о преступлениях по политическим мотивам7.

Второе зачаточное и косвенное признание одного из самых важных выводов позитивной школы, а именно признание различных категорий преступников, проглядывает в принятой некоторыми иностранными кодексами и предложенной итальянским проектом Манчини системе перечисления отягчающих и смягчающих вину обстоятельств, общих всем преступлениям и указывающих на психологические свойства различных типов преступников; таковы, например, предшествовавшая безупречная или порочная жизнь, заслуживающая уважения или постыдная страсть, сознание и раскаяние, предшествовавшее осуждение и т.д. В этом, правда, неполном и чисто формальном признании мы видим факт, которым по крайней мере подготовляется почва для основательного и систематического применения новых теорий в за-конодательстве.

Что еще характерно в этом отношении — это замена двойным делением (преступления и нарушения, й'е1и$ е1 соМгауепНопз) трехчленного деления (преступления, проступки и нарушения, сптез, (1еИ15 е! соп(гауепИопх). До сих пор кодексы основывали свою классификацию преступных деяний на совершенно произвольном и внешнем критерии угрожающего за них наказания (трехчленное деление), теперь сознается необходимость основывать ее на так называемом «характере преступления» (двучленное деление); таким образом, делается шаг на пути к установлению единственной научной и практической классификации, основанной на характере преступников; об этом именно мы будем говорить ниже, излагая нашу систему общественной обороны8.

Второй выдающийся пример неизбежного проникновения новых идей в замкнутую область уголовных законов дает нам учреждение приютов для душевнобольных преступников. Эти учреждения, впервые появившиеся и получившие применение в англосаксонских странах, где более развит практический смысл и где доктринерские уголовные теории имеют меньше влияния, теперь привлекают к себе внимание всех законодателей и судей, сбившихся с пути и колеблющихся между новыми данными уголовной психологии и психопатологии и старой теорией нравственной ответственности.

То же значение имеют и специальные процессуальные правила, принятые во Франции, Бельгии, Голландии и других странах по отношению к несовершеннолетним преступникам и избавившие их от позора публичного судебного разбирательства и вредного влияния тюрьмы9.

Следует указать и на законы, которые предлагались и применяются против все более и более увеличивающегося рецидива; как бы мы ни смотрели на последний — как на проявление врожденной склонности к преступлению, или как на результат развращающего влияния тюрьмы и социальной среды, или же как на следствие соединения этих обеих причин — во всяком случае он является самым строгим осуждением для законов и карательных систем, построенных согласно классическим теориям, и представляет собой настоящую гангрену социального организма.

Такое же значение имеет и единодушная, с каждым днем все более ярко выступающая реакция против одиночного заключения, названного мной «одним из заблуждений XIX века», и особенно реакция против страшного злоупотребления краткосрочным лишением свободы.

Наконец, замечательный пример влияния новых идей мы встречаем в проекте закона, внесенного в 1894 г.

во французскую палату депутатом Мартино10. В1апс, давший о нем отчет, говорит между прочим, что «необходимо одухотворить кодекс», то есть придать в нем большее значение определяющим мотивам, ввиду того, что «сущность преступления не в материальном действии, а в психическом состоянии деятеля», из чего он заключает, что «нет преступлений, а существуют одни только преступники». По проекту Мартино уголовный кодекс должен давать перечень преступных деяний без указания соответствующих им наказаний. Виновность должна разделяться на восемь степеней, которым соответствовали бы: смертная казнь, пожизненные каторжные работы, срочные каторжные работы, исправительный дом (гес/изюп), тюремное заключение (етртоппетеп!) сроком свыше года и т.д. Присяжным должен был бы быть предлагаем вопрос, какова степень виновности преступника, а судьи применяли бы соответствующее наказание. Эта попытка законодательной реформы ничтожна сама по себе, так как она по-прежнему стоит между старым и новым, но она заслуживает упоминания как красноречивое знамение времени.

Эти практические реформы, когда они привиты к старому корню классических теорий о преступлении и наказании, представляют собой только эмпирические и неуместные попытки; и наоборот, они являются составной частью новой системы социальной защиты от преступления, а потому нам следует заняться ими ниже. Если мы упомянули о них теперь, то лишь для того, чтобы, с одной стороны, показать на красноречивом примере неизбежное и неоспоримое влияние новых данных уголовной социологии на уголовные законы, а с другой — указать на необходимость оставить робкое и бесплодное употребление паллиативных средств и уступок и выйти на широкую дорогу радикальных реформ в области судопроизводства и карательных систем, реформ, бьющих живым ключом из новых научных исследований, и, таким образом, осуществить более рациональную, более гуманную и вместе с тем более действенную защиту общества от преступлений".

<< | >>
Источник: Ферри Э. . Уголовная социология . Сост. и предисл. В.С. ОБНИНСКОГО. — М.: ИНФРА-М,2005. — VIII, 658 с. — (Библиотека криминолога).. 2005

Еще по теме I Влияние новых данных биологии и уголовной социологии на новейшие уголовные законы (параллельные наказания — увеличивающие и уменьшающие вину обстоятельства — приюты для умалишенных преступников; особый порядок производства дел о малолетних преступниках. Меры против рецидивистов. — Реакция против краткосрочного заключения).:

  1. VI Душевнобольные преступники и приюты для них. — Прирожденные преступники, смертная казнь, ссылка, заключение на неопределенное время. — Система одиночного заключения как одно из заблуждений XIX века. — Работы на воздухе в земледельческих колониях. — Привычные преступники. — Случайные преступники и злоупотребление краткосрочным лишением свободы. — Преступники по страсти, их относительная безнаказанность.
  2. V Банкротство классических систем наказания и позитивная система репрессивной социальной обороны. — Основные принципы системы обороны. — I. Заключение на неопределенное время с периодическим пересмотром приговоров. — II. Возмещение ущерба как функция государства. — Применение оборонительных мер сообразно с категориями преступников в противоположность классическому единству наказания. — Общие черты различных заведений для заключения преступников.
  3. 62. Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся об- стоятельств: понятие, порядок, основания, сроки
  4. Методы получения и изучения данных уголовной ста-тистики. — Нравственная статистика и уголовная статистика. :— История и статистика. — Естественное преступление и преступление по закону.
  5. 12. Обстоятельства, исключающие возможность участия в производстве по уголовному делу
  6. III Естественная классификация преступников. — Преце-денты. — Преступники привычные и случайные. — Пять основных категорий: преступники помешанные, прирожденные, привычные, случайные, по страсти. — Их различия. — Относительные количества их. — Другие классификации. — Выводы.
  7. III А. Колеса уголовного правосудия и их современные характерные черты. — Действительное назначение уголовного суда. — Собирание доказательств (судебная цолиция). — Рассмотрение доказательств (обвинение и защита). — Оценка доказательств (судьи и присяжные). Уголовная клиника. Судьи гражданские и уголовные. Развитие и независимость судей (избранных). Власть судьи.
  8. 77. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г. Уголовный кодекс РСФСР 1926 г
  9. 3. Источники уголовно-процессуального права. Действие уголовно-процессуального закона
  10. 44. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г
  11. 82. Уголовное и уголовно-процессуальное право в 1930-е гг
  12. III Уголовная социология.
  13. Предисловие автора к русскому изданию «Уголовной социологии»