<<
>>

Толкотт Парсонс, Нил Смелсер ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВО. Выводы

В заключение выделим теоретические положения, на которых построен наш анализ экономической теории и ее отношения к общей теории социальных систем.
Экономическая теория — это особый случай общей теории социальных систем, а значит, и общей теории действия [§епега1 1Ьеогу оГ аспоп].
На самом абстрактном уровне экономической теории отсутствуют специфические экономические переменные — все они относятся к общей теории действия. Экономический элемент зависит от параметров, определяющих особый тип данной системы, и его отношения к рассматриваемой ситуации. Эти параметры в сочетании со значениями общих переменных формируют «экономические факторы», которые отличаются от разного рода неэкономических факторов. (Этот тезис рассматривается в главе 1 и проходит через всю книгу.)
Хозяйство — понятие, которое обычно формулируется экономистами, — является особым случаем социальной системы. Это функциональная подсистема более широкой системы общества, специализирующаяся на его адаптивной функции и этим отличающаяся от других подсистем. Она является одной из четырех родственных подсистем, и ее следует отделять как от остальных подсистем, так и от всех конкретных общностей [соНесстиек], которые всегда многофункциональны, какими бы ни были их первичные функции. В качестве социальной системы хозяйство обладает всеми ее свойствами: у него есть единая система ценностей; имеется институциональная структура; в нем протекают процессы адаптации, целедостижения, интеграции и поддержания стабильности [айарЦуе, еоаЬаиагптеш, гтеегапуе апй ра11егп-тагп1епапсе ргосеззез] (подробнее см. главы 1 и 2).
Как и любая социальная система, хозяйство (в зависимости от своего состояния) осуществляет обмен затрат [три(з] и выпуска [ои(рШз] с другими системами. Наиболее важными для определения состояния хозяйства являются другие родственные функциональные подсистемы и институциализированная система ценностей [тзишпопаИгей уа1ие зуЛет] данного общества. Это состояние опосредует отношение хозяйства к несоциальной («природной») среде и мотивации («человеческой природе»); последние не являются независимыми от нее (подробнее см. главы 2 и 3).
Взаимообмен между хозяйством и окружающими его системами [Из зИиаНоп] происходит не случайным образом — напротив, определенные категории затрат и выпуска сосредоточены на границах с другими конкретными родственными социе- талъными подсистемами. Трудовые затраты и выпуск потребительских товаров и услуг сосредоточены на «открытой» границе с подсистемой, отвечающей за поддержание стабильности [ра11егп-тагп1епапсе зиЪ-зуЛет]; затраты капитала и объем выработки — на границе с политической сферой [роШу]; затраты предпринимательского ресурса и производимые инновации — на границе с интег- ративной подсистемой [гп1е8га1гуе зиЪ-зулет]. Особый случай «закрытой» границы применительно к земельным ресурсам основан на приверженности экономическим ценностям [уа1ие соттктепк], которые по природе своей ограничены и определяются их отношением к системам ценностей других подсистем и общества в целом. Сущность конкретной неэкономической подсистемы, участвующей в каждом виде обмена, определяет специфическую ситуацию на каждой границе (подробнее см. главы 2 и 3).
Конкретные хозяйственные процессы всегда обусловлены неэкономическими факторами, которые наиболее выпукло проявляются в параметрических характеристиках неэкономических подсистем общества.
Это касается процессов, происходящих и на границах хозяйства, и внутри него. Следовательно, анализ конкретных хозяйственных процессов всегда должен по меньшей мере учитывать неэкономические предпосылки. Однако в большинстве случаев необходимо также отчасти независимое действие неэкономических процессов (подробнее см. главы 2—4).
Единственным способом изучения этих неэкономических факторов так, чтобы их можно было логически увязать с экономической теорией, является по-строение теоретической схемы, отличной от экономической теории. Если эти факторы связаны с другими сферами человеческого общества, касаются личности или культуры, то по крайней мере на начальном этапе эта схема должна основываться на одном или более направлениях теории действия; и, конечно, другие факторы должны учитываться иными современными науками, например, механикой или психологией. Восприятие неэкономических факторов просто как данности является неудовлетворительным с научной точки зрения. При этом восприятие их как следствия «склонностей» [ргорепхкгех] (если такова ситуация с эмпирической точки зрения) — это лишь первый шаг в правильном направлении; таким объяснениям свойственно низводиться к «теориям одного закона» (подробнее см. главы 2—5).
Наиболее ярким примером гипотезы (6) является проблема институциональных изменений в хозяйстве, поскольку в них, по определению, вовлечены в первую очередь неэкономические факторы (подробнее см. главу 5).
Экономической теории вовсе не обязательно оставаться «островком» теоретической точности в «море» белых пятен теоретической неопределенности. Экономическую теорию следует считать важным элементом целого семейства тесно взаимосвязанных теорий. Даже несмотря на неравномерную разработанность общей теории действия, которая связывает их воедино, нам удалось достаточно аккуратно встроить экономическую теорию в общую теорию социальных систем.
Мы подошли к экономической теории не как профессиональные экономисты, а как социологи. Возможно, поэтому мы обратили внимание на определенные трудности и нерешенные проблемы, а также на необходимость достраивания экономической теории. Это не означает, будто мы полагаем, что установление более тесных отношений между экономической теорией и родственными дисциплинами окажется полезным только для первой. С точки зрения теоретических техник экономическая теория значительно превосходит все прочие науки о поведении человека; до последнего времени она являлась единственной наукой, действовавшей на основе обобщенной теоретической схемы. Мы можем предложить две области, в которых экономическая теория могла бы оказаться особенно полезной для других социальных наук. (1) Если экономическая теория выступает как особый случай более общей теоретической схемы и если возможны аналогичные особые случаи, то смежные области (при условии соответствующих модификаций и адаптаций) могут воспользоваться многими экономическими достижениями. Это не означает, что другие социальные системы следует анализировать точно так же, как хозяйство, — конечно же, нет. Однако можно адаптировать определения переменных и формулировки логических отношений к особым параметрам других социальных систем и, тем самым, построить формально близкую модель анализа. (2) Точно так же как неэкономические факторы на границах хозяйства важны для решения эмпирических проблем, волнующих экономистов, экономические факторы на этих же границах могут указывать на сложные неэкономические проблемы, обозначая постоянные точки отсчета.
Впрочем, этому взаимовыгодному теоретическому обмену угрожают мощные разделяющие факторы, направленные на изолирование родственных дисциплин друг от друга. Действительно, мы с сожалением наблюдаем, как экономическая теория и социология еще больше отдалились друг от друга с начала XX в. В некоторых разделах, особенно в предисловии, мы пытались выявить моменты недавней интеллектуальной истории, которые способствовали подобному разделению на экономическое и социологическое, и приводили в пример работы таких великих мыслителей, как А. Маршалл, В. Парето, М. Вебер и Э. Дюркгейм. В самом деле, с обеих сторон круги расходились все шире, и затем взаимный интерес пропал окончательно. Какие бы факторы ни вызвали подобное расхождение, мы оказываемся перед печальным фактом: в настоящее время лишь немногие экономисты и социологи испытывают хотя бы незначительный интерес к вопросам родственной дисциплины или хоть сколько-ни- будь разбираются в ней.
Мы глубоко убеждены, что этому размежеванию интересов следует положить конец. Если экономическая теория хочет сохранить свои позиции, развивать теоретические наработки своей влиятельной традиции и при этом достичь большей эмпирической определенности, она должна выйти за рамки привычного спектра своих теоретических интересов и ресурсов. И соответственно, если социология, социальная антропология и социальная психология намерены выработать развернутые теории, им следует воспользоваться моделью, которая уже упорядочила чрезвычайно широкий спектр факторов человеческого поведения и во многих случаях имеет к ним самое непосредственное отношение. Одним словом, ни экономист, ни «бихевиорист» не могут позволить себе игнорировать то, что происходит за границами его собственной дисциплины.
<< | >>
Источник: Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др.. Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),2004. — 680 с.. 2004

Еще по теме Толкотт Парсонс, Нил Смелсер ХОЗЯЙСТВО И ОБЩЕСТВО. Выводы:

  1. Толкотт Парсонс (1902—1979) и Нил Смелсер (1930).
  2. Нил Смелсер, Ричард СведбергСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К АНАЛИЗУ ХОЗЯЙСТВА
  3. Толкотт Парсонс
  4. Неоэволюционизм: Т. Парсонс и Р. БеллаТ. Парсонс: религиозные корни системы современных обществ.
  5. § 4. Типовые переменные Т. Парсонса:к универсалистски-достиженческому обществу
  6. 2.1. Хозяйство как организация обеспечения жизнедеятельности общества
  7. ВЗАИМОСВЯЗЬ ХОЗЯЙСТВА И ОБЩЕСТВА
  8. Т. Парсонс об основных элементах культуры.
  9. Системный функционализм: теория религии Т. Парсонса
  10. Т. ПАРСОНС О понятии «политическая власть»
  11. 17.1.1. Храмы и храмовое хозяйство как основной источник и организатор денежного хозяйства
  12. Нил ФлигстинРЫНКИ КАК ПОЛИТИКА: ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ПОДХОД К РЫНОЧНЫМ ИНСТИТУТАМ
  13. Доходная часть бюджета домашнего хозяйства. Состав, значение и показатели доходов домашнего хозяйства
  14. Лекция № 23 ДОМАШНЕЕ ХОЗЯЙСТВО И ЕГО ТИПЫ 23.1. Домашнее хозяйство как организация
  15. Расходная часть бюджета домашних хозяйств. Классификация расходов домашних хозяйств
  16. 37. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ДЕКАБРИСТОВ (СЕВЕРНОЕ ОБЩЕСТВО, ЮЖНОЕ ОБЩЕСТВО
  17. 41 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ДЕКАБРИСТОВ (СЕВЕРНОЕ ОБЩЕСТВО, ЮЖНОЕ ОБЩЕСТВО)