<<
>>

§ 3. Социальные последствия (эффекты) институализации

Институализация социальных связей, обретение последними свойств института приводит к глубочайшим преобразованиям социальной жизни, которая приобретает принципиально иное качество.
Первая группа последствий — очевидные последствия.
• Формирование института образования на месте спорадичес ких, спонтанных и, может быть, экспериментальных попыток передачи знаний приводит к существенному повышению уровня овладения знаниями, обогащению интеллекта, способностей, лич ности, ее самореализации и т.д.
В результате происходит обогащение всей общественной жизни и ускорение общественного развития в целом.
Фактически каждый социальный институт (не только институт образования), с одной стороны, способствует более качественному, надежному удовлетворению потребностей индивидов, а с другой — ускорению общественного развития. Поэтому чем больше общественных нужд удовлетворяется специально организованными институтами, тем более многогранно развито общество, тем оно качественно богаче.
• Чем шире область институализированного, тем больше пред сказуемости, устойчивости, упорядоченности в жизни общества и личности. Расширяется зона, в которой личность свободна от своеволия, неожиданностей, надежды на «авось». Социальная жизнь приобретает иное качество, повышается ее организованность.
Не случайно степень развитости общества определяется степенью развитости социальных институтов: во-первых, какой тип мотивации (а значит, нормы, критерии, ценности) составляет основу институализированных взаимодействий в данном обществе; во-вторых, насколько в данном обществе развита система институализированных систем взаимодействий, насколько широк круг социальных задач, решаемых в рамках специализированных
220
институтов. В-третьих, насколько высок уровень упорядоченности тех или иных институциональных взаимодействий, всей системы институтов данного общества. Это отнюдь не означает, что мы ратуем за всеобщую институализацию, т.е. нормативную регламентацию всей нашей жизни. Наоборот, по мере развития общества происходит институализация важнейших сфер, направлений взаимодействий при одновременном расширении зоны личной свободы в личных (неколлективных) делах.
Вторая группа последствий — возможно, самые глубокие последствия.
Речь идет о тех последствиях, которые порождены прежде всего обезличенностью требований к тому, кто претендует на определенную функцию (или уже выполняет ее). Эти требования облекаются в форму четко фиксированных, однозначно толкуемых образцов поведения — норм, поддерживаемых санкциями. Благодаря последним обезличенность требований приобретает значительную жесткость, силу осязаемой людьми неумолимости, эффект неодолимости.
Вступающему в социальный институт «на ЭФФЕКТЫ место выбывшего» предъявляется система обез-
в^ошГлль^пй1 личенных требований. Фактически каждая раз- жизни межеванная позиция участника институализи- рованных взаимодействий существует как бы независимо от самого участника этих взаимодействий — индиви да. Не позиция подстраивается под реального человека, учитывая его возможности, умонастроения, нравы, а наоборот, человек должен быть своеобразным проводником (агентом) деиндивидуа- лизированных нормативных требований, охраняемых санкциями (вспомните пример про участкового врача).
Более того, человек может покинуть эту позицию; позиция же участника социального института существует до тех пор, пока су-ществует этот институт, т.е. в определенной степени «бессмертна».
При этом каждая «бессмертная» позиция имеет не менее «бессмертные» взаимоотношения, взаиморасположения по отношению к смежным позициям: одна позиция (и соответственно, ее порученец — агент) управляет, другая подчиняется.
Первая способна управлять многими позициями, но часть позиций неподвластна ей и сама может потребовать от нее подчинения.
Следовательно, социальный институт с этой точки зрения — это некая «плата» упорядоченных, предуказывающих позиций, каждая из которых имеет определенные обязывающие взаимоот-ношения с другими позициями, или некая «плата», состоящая из ячеек, каждой из которых предуказано, что делать, как строить отношения с другими ячейками, каковы права, привилегии
221
и обязанности. Иногда вместо «плат» употребляют другую метафору — «пчелиные соты». В них еще нет людей, а позиции уже очерчены, права и обязанности предуказаны, алгоритм действий, поведения в главном обозначен.
Эти упорядоченные «бессмертные» позиции в социальном институте, обществе, существующие независимо от конкретных людей, в социологии называются статусами (статусными позициями), а деперсонифицированные требования к поведению того, кто эту позицию занимает, — ролью. (Подробно статусно-ролевая теория личности будет рассмотрена в специальной главе.)
В этом смысле каждый социальный институт представляет собой комплекс, систему взаимосвязанных, упорядоченных статусов и ролей, одни из которых являются главными для этого института «связками ролей», матрицей ролевых взаимоотношений, т.е. неизменным стандартом, предуказывающим характер основных взаимоотношений в данном институте: «родитель — ребенок», «учитель — ученик», «собственник — работник», «руководитель — подчиненный», «властелин — опекаемый» и т.д.
Итак, социальный институт — это система упорядоченных статусов и ролей, принудительно, неодолимо обеспечивающих само-возобновляемость, регулярность принятого (ожидаемого) характера процесса удовлетворения потребностей людей.
Наш анализ последствий процесса институализации приближается к кульминации.
Общество представляет собой сложную систему взаимосвязанных социальных институтов, т.е. сложную, многоярусную систему многих «плат» упорядоченных и предуказывающих позиций, ячеек. Именно благодаря тому, что статусно-ролевые позиции, матрицы ролевых взаимоотношений неизменны, неизменно и общество; при изменении же статусно-ролевых позиций изменяется и общество (например, возникновение в настоящее время новых матриц ролевых взаимоотношений обусловило появление должности президента, предпринимателя, наемного работника и др., которых не было в советское время, а исчезновение старых мат-риц способствовало исчезновению, например, такого понятия, как Император всея Руси).
Специально подчеркнем следующее. Сами статусно-ролевые по-зиции существуют как независимые от их исполнителей лишь в воображении. Ячейки, пчелиные соты, «плата» — это не более чем метафора. В реальности же это некое постоянно воспроизводимое предуказание, которое реализуется лишь через деятельность людей, предопределяя в главном алгоритм их действий в институтах. Это аналог того относительно неизменного, что ежечасно,
222
ежеминутно воспроизводится во взаимодействиях участников общественной жизни.
Итак, люди, вступающие в социальные институты, вынуждены действовать по уже готовому сценарию, так, как положено, предуказанно действовать, являясь как бы проводниками социальных позиций и связей.
Из этого можно сделать важнейшие для понимания социальной жизни выводы.
ОБЪЕКТИВНОЕ В СОЦИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ
Общество как иерархизированная система ста-тусно-ролевых позиций предстает как нечто независимое от сознания, желаний, предпочтений конкретных людей. Более того, создается впечатление, что в ходе функционирования общества воспроизводятся логика, порядок вещей, которые имеют предопределенный характер.
Это свойство в науке обозначается термином «объективное», т.е. независимое от сознания. Что же объективно в социальной жизни? Данная проблема привлекла внимание многих социологов. Особый статус она приобрела в марксизме, работах Э. Дюркгейма.
К. Маркс давал двоякое толкование объективного в социальной жизни.
В первом случае речь шла об объективном как вообще независимом от сознания, воли людей. Подобное толкование способствовало утверждению в науке, а потом и в идеологии идеи об объективной необходимости, предопределенности, которая составляет основу общественно-исторического процесса, имеющего предоп-ределенный финал. Яркое выражение это нашло в учении о естественно-исторической необходимости победы пролетарской революции, победы коммунистического общественного устройства и т.д.
Социология как наука, которая стремится строить свои рассуждения на фактах (а не на вере в желательное), не может судить о свершившемся, состоявшемся факте с точки зрения его предопределенности.
Подобные умозаключения не могут быть ни обоснованы, ни опровергнуты фактами. Они вне социологии. Это скорее проблема веры, идеала, нежели науки. При этом надо отдавать себе отчет в том, что обоснование некой предопределенности формирует чувство фатальной неизбежности определенного хода событий, что порождает массу проблем — от чрезмерной уверенности идеологов в правоте своей идеи (например, всемирной победы коммунизма), обусловливающей тотальную жестокость в достижении своей цели, до социальной пассивности, иждивенчества личности, которая ждет, куда «привезет ее поезд истории».
223
Современная социология в основном едина в отрицании пс пыток рассматривать поведение человека как результат воздев ствия неких сил, которые действуют как бы «за спинами» люде? сил, которые индивиды и не контролируют, и не понимают.
Социолог анализирует мотивы, поступки людей, их pecypcil (возможности) достижения поставленных целей, степень поддерж-1 ки этих идей другими людьми и т.д. Лишь призвав на помощь] фантазию, мы можем вообразить, что обществом управляет некий демон, раскручивающий Землю по определенной траектории, которую оказываются вовлеченными помимо своей воли люди.
М. Вебер аргументированно критиковал своеобразный миф о так называемой объективной необходимости, составляющей основу естественно-исторического процесса и предопределяющей действия человека*.
Во втором случае К. Маркс рассматривает объективное как независимое от данного человека, данного поколения людей: каждое новое поколение вынуждено осуществлять свою деятельность в условиях, уже созданных предыдущими поколениями**. «Люди сами делают свою историю, — отмечает К. Маркс, — но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют... над умами живых...»***.
Подобного рода объективное — это объективность социальных порядков, практик, сотворенных самими людьми, но обретших свойство институализированно-укорененного, являющихся данностью, которая противостоит новым поколениям.
Понимание общества, институализированных форм коллектив-ной жизни как независимого, объективного от людей — один из центральных постулатов Э. Дюркгейма, утверждавшего, что так называемые социальные факты — это «категория фактов, отличающихся весьма специфическими свойствами; ее составляют способы мышления, деятельности и чувствования, находящиеся вне индивида и наделенные принудительной силой, вследствие которой они ему навязываются»****.
Итак, благодаря статусно-ролевым деиндивидуализированным предуказаниям, подкрепленным санкциями, в ходе воспроизводства ин-ституализированных связей в социальной жизни возникает эффект независимого от сознания данной личности, данного поколения людей, предопределяющего логику их действий, предпочтений.
* См.: Вебер М Избранные произведения, с. 464—486.
** См.: Маркс К., Энгельс Ф Соч. Т 3, с 44.
*** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 8, с. 119.
**** Дюркгейм Э. О разделении общественного труда, с. 413.
224
Процесс приобретения институализацией эффекта объективного был проанализирован П. Бергером и Т. Луманом: «Пока зарождающиеся институты только создаются и поддерживаются лишь но взаимодействии А и В, их объективность остается незначительной, легко изменяемой, почти игровой... доступной для обдуманного вмешательства со стороны А и В... Все это меняется в процессе передачи новому поколению... Эти образования становятся теперь историческими институтами. С приобретением историчности этим образованиям требуется совершенно иное качество, качество объективности. Другими словами, институты теперь вос-принимаются как обладающие своей собственной реальностью; реальностью, с которой индивид сталкивается как с внешним и принудительным фактом»*.
Только сейчас становится возможным говорить о социальном мире вообще, в смысле всеобъемлющей и данной реальности, с которой индивид сталкивается, наподобие реальности природного мира. К характеристикам социальной реальности теперь можно добавить еще одну — объективность, независимость от данного человека, поколения. Именно наличие институциального мира как системы институциальных связей придает социальной жизни новое качество — объективной реальности. «У него есть своя история, существовавшая до рождения индивида, которая недоступна его индивидуальной памяти»**. Сама история в результате приобретет характер объективности. Деятельность отдельной личности, его биография воспринимаются как эпизод в объективной истории общества. Именно институты порождают эффект «объективного хода истории», обусловливают неодолимость определенной логики исторических событий, эффект неоспоримого факта истории.
Рассмотрим, например, институализацию сексуально-брачных отношений. Как объективная данность существует разведение брака, основная функция которого — воспроизводство потомства, и секса. Существует убеждение, что брак должен быть основан на любви, что мужчине должна принадлежать инициатива в его создании и т.д. Между тем лишь в X—XI вв. теологи сформулировали идею о том, что мужчине следует направлять свои сексуальные влечения неизменно и исключительно на одну женщину— супругу. Или другой сюжет. По мере снижения важности детородной функции семьи (потребность в детях-«работниках» угасала, что привело к уменьшению числа детей в семье) понятие «любовь» отделялось от понятия «семья». Уже романтическая любовь XVIII — начала XIX в. была предвестником полного их разделения. Слово «секс» впервые появилось в XIX в. Развитие контрацепции способствует отделению
' Бергер П., Луман Т. Социальное конструирование реальности, с. 98. '* Там же, с. 100—101.
225
Общая социолсн ия
секса от деторождения, последних 30—40 лет*.
что и привело к сексуальной революции
Итак, общество, коллективные формы социальной жизни в ре зультате институализации обретают свойство объективно не завп сеть от людей, во многом предопределять их поведение. Этим объясняется появление таких выражений, как «Общество требует...», «Обществу это вредит...» и т.д.
Однако не следует фетишизировать независимость социальных институтов, независимость их логики — мы сами изобрели их как) гарантов предсказуемости поведения партнеров в важнейших сфе-1 pax нашей жизни, как гарантов самовозобновления процесса удов-| летворения наших потребностей; это наше с вами детище, кото-: рое с трудом, но все-таки можно изменить, создав на месте ста-1* рых новую предсказуемость, самовозобновляемость новых взаи мосвязей, новых норм, правил.
СОЦИАЛЬНАЯ Отметим еще одно обстоятельство. Эффек:
СТРУКТУРА независимых «ячеек», «пчелиных сот» форми
рует и особый инструмент анализа социальной жизни, в котором фокус внимания исследователя сосредоточен на социальной структуре.
В социологии понятие структура одно из центральных, которое ощутимо отличается по своему содержанию от обывательского его понимания.
Термин «структура» должен быть соотнесен со словом «система» — организация, целостность. Структура (в переводе с латинского — строение, расположение, порядок) — это внутреннее строение системы, то неизменное во внутренней организации системы, что делает эту систему относительно устойчивой, целостной и т.д. Следовательно, структура — это наиболее устойчивые, важ ные связи, взаимоотношения, «взаиморасположения» внутренней организации системы. Система (общество) сохраняется в данном виде до тех пор, пока ее элементы соподчиняются, взаимоотносятся определенным образом. Когда говорят «структура социальной системы», то имеют в виду повторяющиеся, относительно неизменные связи (взаиморасположения), которые и организую: прочную целостность, т.е. социальную систему.
В современной социологии существует множество определений социальной структуры**, но фактически все социологи исполь-
* См. об этом' Гидденс Э. Фуко о сексуальности Луман Н. Любовь и брак. Идеология репродукции. В кн : Социология сексуальности. — СПб , 1997 ** См : Блау П.М. Различные точки зрения на социальную структуру и их общий знаменатель. В кн.: Американская социологическая мысль — М., 1994, Ионин Л.Г. Культура и социальная структура//СОЦИС. — 1996. — № 2.
226
зуютте характеристики, которые мы рассмотрели. Итак, социальная структура — это связи (взаиморасположения):
наиболее важные, устойчивые, неизменные, делающие эту си стему относительно устойчивой, целостной;
независимые от сознания отдельных людей, новых поколе ний; во многом предуказывающие индивидам их поведение.
Соответственно, используя термин «социальная структура», мы говорим о своеобразном «бессмертном» костяке общества, подчеркиваем, что это неизменное предуказывает людям их поведение.
Но на этом единство взглядов исследователей на социальную структуру нередко заканчивается.
Если социолог изучает общество как систему классов, социальных групп, а развитие общества понимает прежде всего как их конкуренцию и борьбу (марксизм, неомарксизм), то он рассматривает структурную организацию общества как устойчивые, неизменные макросвязи, взаимоотношения классов, социальных групп.
Если же он изучает общество как систему институализирован-ных взаимодействий, то в этом случае на первый план выступают предуказывающие эталоны, статусно-ролевые стандарты поведения взаимоотношений между индивидами, занимающими те или иные «ячейки» общества.
Это наиболее элементарные, далее несводимые базисные устойчивые связи внутренней организации того или иного общества, любой его составляющей. Именно эти статусно-ролевые базисные связи образуют, как мы уже отмечали, эффекты неодолимости, объективности, предстают как неодолимое, принуждающее.
На наш взгляд, именно при таком «базисном» подходе социологи получают возможность понять первооснову того или иного общества, поскольку не концентрируют внимание на том, что на поверхности, а «зрят в корень».
Изучая, к примеру, политическую систему того или много общества, мы обращаем при этом внимание не только на внешне институциональную сторону (наличие парламента, президента и т.д.), а пытаемся дойти до сути ежедневно воспроизводимых на практике стандартов поведения и матриц взаимоотношений. И вдруг обнаруживаем, что за цивилизованными формами организации политической жизни могут скрываться полупатриархальные, во многом традиционалистские образцы поведения, отношений между гражданами и властью, членами парламента, правительством и депутатами, президентом и его окружением и т.д. (Вглядитесь в политическую жизнь многих постсоветских государств.)
«Российская ситуация демонстрирует нам переплетение традиционных и харизматических способов обоснования легитимности власти при крайней неразвитости рациональных обоснований. В ходе перестройки, как известно, сформировался проект перехода к правовому государству, который безусловно не учитывал не толь-
II
227
ко сложностей политических преобразований, но главным образом не считался со сложившимися стереотипами восприятия власти массовым сознанием»*.
Вот почему, говоря о преобразованиях структуры общества, государства, социологи имеют в виду не только (и не столько) перетасовку крупных государственных учреждений, преобразования министерств, введение таких позиций, как «президент», «депутат» и т.д. (это во многом внешняя сторона вопроса), а изменения базовых, устойчивых поведенческих комплексов социальных действий, взаимосвязь которых и представляет общество.
Социальная структура общества — это система наиболее устойчивых позиций, базисных (статусно-ролевых), независимых от конкретных людей, связей, взаимоотношений; по сути это невидимый, аналитически вычленяемый фундамент (скелет) общества. Чтобы понять общество, организацию социальной жизни у того или иного народа на том или ином отрезке его истории, следует изучить систему статусно-ролевых стандартов поведения, связей, мотивации каждодневной деятельности людей, нормы и матрицы их взаимоотношений, иными словами, изучить институты общества, их первоосновы, «ячейки».
Институализация социальных взаимодействий, СТРУКТУРА и наличие предуказывающих социальных структур
личность (статусов, ролей) обусловливают проблему «лич-
ность и общество», «личность и социальный порядок». Именно в социальных институтах личность вынуждена подстраиваться под статусно-ролевой стандарт, «уместиться» в ячей-ку, не ею созданную, вести себя не так, как хочется, а так, как предуказанно, т.е. во многом стандартно.
Следовательно, желая получить гарантию регулярности, само-возобновляемости, предсказуемости поведения партнеров, удовлетворения своих потребностей, люди расплачиваются своей свободой.
Однако для социологов романтически-идиллическое умиление безбрежной свободой кажется наивным: в социальном пространстве не существует, не может и не должна существовать «интуитивно-животная», безбрежная свобода индивида. Ясно и четко представляя механизмы организации людей в устойчивые, предсказуемые связи, мы понимаем, что институализация как бы создает два мира: мир институализированных взаимодействий (где индивид постоянно взаимодействует с другими партнерами) и мир индивидуальной жизни (где личность сама принимает решения, творит).
* Здравомыслов А.Г. Проблема власти в современной социологии. В кн • Проблемы теоретической социологии. — СПб., с. 211.
228
Однако свобода в мире индивидуальной жизни строится на фун-даменте, создаваемом миром институализированных взаимодействий. Вступая во взаимодействие с другими, желая получить от этого немалую прибыль, прирост в удовлетворении своих личных потребностей, человек в первую очередь заинтересован в четкости и ясности этих правил взаимодействий и предсказуемости поведения партнеров. Радость предсказуемости, удовольствие от надежности другого, удовлетворенность порядком — это своеобразные эмоциональные симптомы, индикаторы такой организации социального мира, в котором создан фундамент для личного спокойствия и личной свободы. Свобода личности начинается вместе с получением индивидом от социального мира свободы (гарантии) от произвола партнеров по взаимодействию, свободы (гарантии) от непредсказуемости, свободы (гарантии) от невыплаты зарплаты за свой труд и т.д.
Может ли человек быть подлинно свободным в выборе жизненно важных решений в условиях хаоса, беспорядка? Не порождает ли непредсказуемость общественной жизни в современной России чувство неуверенности, опасности? Свобода, обретаемая в условиях хаоса, анархии, — это свобода испытывать страх, неуверенность, уязвимость и т.д. Подлинная свобода, демократия всегда строится на высокой дисциплинированности, законопослушании, предсказуемости поведения индивидов по отношению друг к другу.
Ролевое стандартизированное поведение личности — это не просто плата индивида за предсказуемость, самовозобновляемость своих взаимодействий с другими, а своеобразное «отступное» миру социальных связей за получение спокойствия, внутренней свободы в выборе жизненного пути, свободы от страха, произвола.
Мы не затрагивали проблему прав человека в системе социальных взаимодействий, в данном случае нас интересовал лишь общесоциологический аспект проблемы: превращает ли институа-лизация личность в некий робот-автомат, выполняющий заложенную в него структурой роль, или, предотвращая ее взаимодействия с другими от хаоса, произвола, непредсказуемости, создает уверенность, надежность, которые прочно охраняют внутреннюю свободу личности? Что касается того, какими будут правила игры в социальных институтах — правилами тоталитарного или демократического общества, — это зависит от самого общества.
ЭФФВСГЫ СТРАТИФИКАЦИИ
Третья группа последствий институализации социальных связей — эффекты стратификации. Статусно-ролевое размежевание, порожденное в том числе четким распределением в социальных институтах функций, прав и обязанностей, ведет к устойчивому разделению труда и профессионализации выполнения функций. Именно в институ-
229
ализированных взаимодействиях случайное, экспериментальное, нерегулярное разделение функций, нерегулярные отношения зависимости укореняются и приобретают самовоспроизводящийся ха-рактер, что ведет к серьезным социальным последствиям для исполнителя — агента функции.
Различие между способностями, умениями людей, решаемы-ми ими функциями, задачами приобретает в условиях социальных институтов характер устойчивой социальной дифференциации по горизонтали и по вертикали. Возникает не только профессиональное размежевание статусно-ролевых позиций, ячеек (дифференциация по горизонтали), но и социально-иерархическое разделение статусно-ролевых позиций (дифференциация по вертикали, т.е. социальная стратификация). Социальная стратификация, рас-полагающая людей по разным ступеням общественной лестницы в зависимости от занимаемой социальной позиции, — это одно из наиболее значимых социальных последствий процесса инсти-туализации.
Спорадически возникающее зыбкое преимущество людей той или иной специальности, выполняющих ту или иную функцию, приобретает характер устойчивого, предсказуемого, признаваемого всеми преимущества. Это преимущество (или, наоборот, подчиненность) закрепляется за любым, кто занял определенную позицию в обществе. Само же общество предстает как иерархизи-рованная, многообразная, сложно организованная самовозобновляемая система статусно-ролевых позиций.
* * *
Мы рассмотрели основные, решающие последствия, эффекты институализации социальных взаимодействий и тем самым объяснили, почему все крупнейшие социологи считают ключевой для понимания социальной жизни именно проблему институциаль-ных, повседневных, рутинных связей. Чтобы понять общество, глубинный характер социальных связей в нем, надо изучить механизмы регулирования социальных институтов, их нормы, пра-вила. Именно привычное, будничное и рутинное (а не яркие, неповторимые события), как оказалось, навязывают нам определенный порядок мыслей, предпочтений. Именно институциональные взаимодействия составляют ядро социальной практики людей.
230
<< | >>
Источник: Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. Общая социология: Учебное пособие Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева . — М.: ИНФРА-М,2000. — 654 с. — (Серия «Высшее образование»).. 2000

Еще по теме § 3. Социальные последствия (эффекты) институализации:

  1. Глава IX. Социальные институты: сущностьи социальные эффекты (последствия)
  2. ПОСЛЕДСТВИЯ И ИЗДЕРЖКИ ИНФЛЯЦИИ. ЭФФЕКТ ФИШЕРА
  3. Социальные эффекты девиации
  4. Социальные эффекты девиации
  5. 28. ЭФФЕКТ ДОХОДА И ЭФФЕКТ ЗАМЕЩЕНИЯ ПРИ ИЗМЕНЕНИИ ЦЕНЫ НА РАЗЛИЧНЫЕ ТОВАРЫ
  6. Вопрос 11. Эффект замены и эффект дохода по Слуцкому и по Хиксу.
  7. 5.4. Последствия социального конфликта
  8. Социальные последствия безработицы.
  9. Социальные последствия
  10. 80. ЭФФЕКТ ДОХОДА И ЭФФЕКТ ЗАМЕЩЕНИЯ НА РЫНКЕ ТРУДА
  11. Дилемма религиозной институализации
  12. § 3. Социально-экономические последствия инфляции
  13. Социально-экономические последствия инфляции
  14. 20. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИНФЛЯЦИ
  15. 60 ПРОГНОЗИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПОСЛЕДСТВИЙ ИННОВАЦИЙ
  16. 20. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИНФЛЯЦИИ
  17. Вопрос 10. Реакция потребителя на изменение цены. Эффект замены и эффект дохода.
  18. § 1. Институализация политической жизни
  19. Социально-экономические последствия инфляции
  20. Культурные последствия социальных изменений