<<
>>

§ 3. Социально-исторические типы социальных институтов

Современная социология, продолжая терминологическую традицию, заложенную М. Вебером и Т. Парсонсом, выделяет два основных типа социальных институтов: традиционные (образующие традиционное общество) и модерные (образующие современное индустриальное общество).
Традиционные институты возникли в древнем обществе и существовали, в частности, в Западной Европе вплоть до становления индустриального общества в XVI — XVII вв.
В процессе развития традиционные институты претерпели существенные изменения, сохранив при этом основные признаки: доминирование партикуляристски-аскриптивной ориентации «на другого» и слабая специализированностъ.
РАННИЕ
ТРАДИЦИОННЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ
Рассматривая первобытное общество как крайне функционально-недифференцированное, лишенное специализированных институтов, Р. Макай-вер отмечает, что «первобытное общество может иметь достаточно совершенную систему церемониальных служб и более совершенную систему родственных различий, чем это характерно для развитого общества. Но здесь мало группирований или разрядов, в которые члены сообщества зачис-ляются исходя из практических целей кооперативной жизни. Группирование по признаку родства является преобладающим и всеобъемлющим... Имеются, конечно, и определенные «естественные» группирования, в особенности возрастные и половые... имеется лишь очень незначительная специализация производственной деятельности и обмена...
257
Даже те права, которые для нас являются интимными, были то время правами, принадлежащими кровному братству Предос! тавление жен гостям племени, общее для американских индейце! и многих племен Африки, Полинезии и Азии, может рассматри! ваться как допуск к племенной «свободе» дескать «гость вступа! ет в обладание всеми правами членов племени » Освященная^ традицией вседозволенность на первобытных свадебных торже] ствах, существование среди некоторых африканских племен ин| ститута «невестиной хижины», где невеста была доступна для все?| мужчин племени, добрачная проституция, ставшая вавилонскш храмовым обрядом, могут истолковываться как пережитки сексу-| ального коммунизма или по крайней мере как утверждение перед их отчуждением браком — тех прав, которые считалис!) исконной принадлежностью всего племени»*
Доминирующие социальные институты — это сначала слабораз-| витый институт кровного родства, а затем (с целью привязки ре-\ бенка к родителям, что обеспечивало успешную социализацию! семья, в рамках которой осуществлялись воспроизводство рода! обучение накопленному опыту (социализация), хозяйственно-экономическая деятельность (охота, бортничество, собирательство, позже земледелие, скотоводство), управленчески-политическая деятельность, распределение власти В семье существовали нормы,д статусно-ролевые кровно-родственные предуказания, адекватные для выполнения основных функции семьи (деторождение, опека и воспитание детей) Поэтому использовались матрицы «родитель-ребенок», «брат—брат», «родственник—родственник» и тд
Аскриптивность и партикуляризм ранних традиционных институтов сочетаются с их малой автономностью, слабой диффе-ренцированностью Разделение труда носит половозрастной характер Не существует специальных людей, которые занимались бы дифференцированно, автономно от кровно-родственных, половозрастных отношении специальными функциями (например, глава рода не только обеспечивает опеку, передачу опыта, но и является верховным правителем, который может заставить, принудить к определенным действиям) Не существует особых норм, правил, которые регулировали бы взаимоотношения между людьми в области хозяйственной деятельности, управления делами рода, семьи Все регулируется на основе единой матрицы кровно-родственных отношении — один и тот же человек занимается и охотой, и строительством дома, является и воином-защитником, и воспитателем
* Макайвер Р Реальность социальной эволюции В кн Американская социоло-гическая мысль —М 1994 с 85 86
252
По мере расширения семей, родов, возникновения необходимости контактировать, конкурировать, взаимодействовать с другими родами, семьями, племенами ранние традиционно-аскрип-тивные институты изменяются Устанавливаются нормы, которые регулируют некоторые аспекты повседневной жизнедеятельности и приобретают в определенной степени более рационально-дости-женческии характер
Прежде всего речь идет об отделении (конечно, относительном) управленчески-политической функции По мере усиления контактов, конкуренции, противоборства с другими родами перед главой рода со всей остротой встает проблема обеспечения интересов, процветания, стабильности своего рода, семьи в целом Интересы целого (рода, племени) приходится ставить выше норм, интересов семьи, своих ближних
Формирование племени племенных союзов, возникновение со вета старейшин вождей, дружин, других зачатков государства спо собствуют возникновению проблемы вычленения функции управления обществом (и соответствующих властных статусов) из функций и статусно-ролевой структуры семьи Чтобы охранять свою территорию вождь обязан создать сильную боевую дружину и поставить во главе ее прежде всего храброго талантливого воина, а не обязательно близкого родственника Выделяются специальные должности позиции (статусы) вождей, князей, воинов и др
Организация политической власти приобретает во многом собственную логику, происходит некоторая рационализация нормативной регуляции данного социального института Но аскриптив-ность хотя и ослабевает в какой-то мере, но не исчезает, доминируя в течение еще многих столетии, как непосредственно в се-меино-родственнои форме, так и опосредованно в форме личного служения и верности владыке, а не делу
Проявлением непосредственной семейно-родственной аскрип-тивности является, например, престолонаследие, формирование родовой знати (элиты) по семейно родственным критериям и т д Даже в раннефеодальном обществе отношения сеньора с вассалом строились на основе личных связей, личной преданности (т е аскриптивно-партикуляристски а не достиженчески-универсалист-ски) вассального договора по которому «вассал влагал свои сомк нутые руки в руки сеньора который должен был сжать их, и выражал волю препоручить себя сеньору примерно по следующей формуле «Сир я становлюсь вашим человеком» (Франция, XIII в )»* Позднее личные связи трансформировались в аскриптивно-наслед-ственные (сословные), чтобы преодолеть произвол сеньора обеспечить определенные гарантии вассалу, его семье против капризов хозяина
' Ле Гофф Ж Цивилизация средневекового Запада —М 1992 с 90
253
Во многом сходные процессы происходили и в хозяйственной жизни.
Полностью натуральное хозяйство охотников и собирателей плодов сменяет специализированное хозяйство скотоводов и земледельцев; происходит дифференциация многих видов хозяйственной деятельности (ремесло, строительство, разделение ум-ственного и физического труда и т.д.); возникают города как принципиально новый вид поселений и организации социальной жизни; возникает обмен между родами, племенами, городом и селом, работниками умственного и физического труда; появляется торговля как специализированная система хозяйственной деятельности, подчиняющаяся уже не семейным, а собственным (в основном рационально-рыночным) нормам, и, соответственно, люди, работающие на торговлю, рынок, ремесла.
Ремесленники, купцы, ростовщики, пастухи, виноделы, корчмари — вот только несколько статусно-ролевых позиций, возникающих экономических институтов. Однако доминирует натуральное внутрисемейное хозяйство; роль специализированных эконо-мических институтов еще невелика.
ПОЗДНИЕ Характерные черты поздних традиционных инсти-
ТРАДИЦИОННЫЕ тутов (существовавших в эпоху феодализма) — СОЦИАЛЬНЫЕ относительно малая дифференцированность,
ИНСТИТУТЫ. ощутимая аскриптивность и партикуляризм. Ко-
ЗАРОЖДЕНИЕ нечно, возникают и развиваются социальная диф-
«2^ГЕ1^Е^НЫХ ференциация, иерархия сословий, власть феода-
СОЦИАЛЬНЫХ
ИНСТИТУТОВ ла> УкРепляются государства, но превалируют
аскриптивно-партикуляристские нормы сначала личного служения, затем предоставления сословиям привилегий, исключительных прав (на владение землей и др.).
Яркий пример функциональной недифференцированности феодальных институтов — феодальное землевладение: «Поместье было относительно самодостаточным аграрным хозяйством с наследственно закрепленной за ним рабочей силой... Функциональная размытость поместья отражалась в статусе землевладельца, который сочетал в себе роли собственника земли, политического лидера, военного предводителя, судьи и организатора хозяйственной жизни»*. Жак Ле Гофф развивает эту мысль: «Феодальный замок стал центром сеньории, к которому постепенно отходили все формы власти — экономическая, судебная, политическая»**.
Традиционные институты с их малой дифференцированностью, доминированием аскриптивной и п арти куля р и стекой ориентации есть, видимо, неизбежный этап эволюции любого человеческого
* Парсонс Т. Система современных обществ — М , 1997, с 57, см также Блок М Феодальное общество. В кн ¦ Блок М Апология истории — М , 1973, гл гл V. ** Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада, с 92
254
сообщества. С теми или иными поправками характерные черты традиционных институциональных взаимодействий отмечались (и отмечаются) у народов Западной и Восточной Европы, Ближнего и Дальнего Востока, Африки и Латинской Америки.
Однако процесс преобразования традиционных институтов в институты современного общества протекал (и протекает) у раз-личных народов по-разному. Чтобы понять современные судьбы многих народов, необходимо проанализировать трансформации их традиционных институтов.
Не случайно историки считают эпоху феодализма, во время которой происходило становление ныне существующих государств, наций, культур, ключом к пониманию современного состояния того или иного народа. Эпоха перехода от традиционных институтов к современным — это во многом время выбора народами пути социально-исторического развития.
Причем определенные предпосылки как бы склоняют к выбору того или иного варианта развития (но не делают его обязательным). Так, своеобразие западноевропейского общества во многом объясняется тем, что социальные институты этого общества в эпоху феодализма возникли на руинах более зрелого в институциональном отношении греко-римского мира. При этом феодальные институты явились шагом назад, что еще раз доказывает: история человечества не имеет однозначной направленности, здесь возможны движения вспять, зигзаги, развороты и т.д.
Вместе с тем наличие институционально-нормативных обломков именно греко-римского общества, по мнению М. Вебера и Т. Парсонса, сыграло огромную роль в формировании современных институтов западноевропейского типа, во многом определив их конкретную сущность.
Т. Парсонс, анализируя процесс становления современных (модерных) институтов в Западной Европе, отмечает, что этому процессу способствовали три основных институциональных «моста» от греко-римского институционально достаточно развитого общества к западноевропейским обществам.
Во-первых, речь идет о западно-христианской церкви, которая, с одной стороны, сохранила идею «царства Божьего» как образца общества, в котором никто не имеет привилегий, все равны перед Богом, оценивающим людей по их делам, достижениям и т.д. Эта идея и ее дальнейшее развитие в протестантизме и стали ценностно-культурной основой легитимации нового порядка взаимодействия между людьми, формирования новых институтов.
С другой стороны, церковь сохранила институциональную систему своей организации, которая имела единый центр в Риме, была довольно независимой и автономной от государства (чего не было
255
в восточном христианстве), стремилась руководствоваться нормами, принципами, которые укрепляли ее, позволяли ей конкурировать с миром и превалировать над ним.
В связи с этим Т. Парсонс особое внимание уделяет требованию Григория VII безбрачия белого духовенства: «В то время как в феодальной системе на смену более «личному» принципу феодальной верности стремительно шел принцип наследственности, он решительно изъял из сферы действия последнего духовенство и особенно епископат. Каковой бы ни была мораль белого духовенства в области сексуальных отношений, у священников не могло быть законных наследников, а их приходы и должности не стали инсти-туализированной наследственной функцией, как это произошло с институтами монархии и аристократии... Состояние напряженности между духовным универсализмом церкви и феодальным мирским партикуляризмом, которое проявлялось в противостоянии организаций религиозного и мирского типа, послужило мощным противодействием против соскальзывания западного общества в удобный традиционализм»*.
Во-вторых, большую роль в формировании институционального порядка современных западноевропейских обществ сыграли нормативные элементы поведения, свойственные средневековому городу. М. Вебер подчеркивал значение европейской городской общины как одной из стратегических точек развития нового институционального порядка.
В городе, который «был во всем мире совместным поселением до того чуждых по крови местом жительства людей»** формируются принципы, нормы взаимоотношений между людьми, не состоявшими друг с другом в кровно-родственных связях. Это становится веской причиной рационализации норм, принципов, регулирующих взаимодействие между горожанами. Тем самым постоянно вытесняются аскриптивно-партикуляристские нормы, соответствующие матрицы отношений «отец (владыка) — ребенок (зависимый)», — нарастают достиженчески-универсальные принципы «горожанин — горожанин». Все независимы друг от друга, никто не может претендовать на избирательность отношения к нему. Город, обязательным принципом которого было наличие частной собственности на владение***, наличие рынка, стал точ-
* Парсонс Т. Система современных обществ, с. 59—60.
** См ¦ Вебер М Город. В кн : Вебер М. Избранное. Образ общества — М.,
1994, с. 337.
*** Жак Ля Гофф вслед за М. Блоком отмечает, что «феодальная система не
имела в чистом виде понятия собственности, обычно определяемое как право
пользования и распоряжения. С этой стороны земельное хозяйство и вообще
система городской собственности оказались противостоящими (курсив
наш. — А.Э.) феодальной системе Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового
Запада. — М., 1992, с. 91; см. также: Бродель Ф. Материальная цивилизация,
экономика и капитализм XV—XVIII вв. Т 1. Структура повседневности — М.,
1986, с. 509-593.
256
кой роста современных экономических институтов, формирования буржуазии — нового слоя общества, не имеющего сословных гарантий, базирующегося на достижениях в торговле, приобретенных капиталах и т.д. Своеобразие социальной организации западноевропейского города заключалось и в том, что город являлся «скрепленным клятвой братством». «В средние века город был скреплен клятвой «коммуны» и считался в правовом смысле «корпорацией»*.
Формирование и развитие достиженчески-универсальных принципов организации социальной жизни городской общины проявлялось и в организации политической жизни. Речь идет, в частности, о возникновении и организации городского варианта аристократии в виде патрициата — высшего слоя горожан, организованного в корпоративное целое. Отличительной особенностью этих групп являлось противопоставление самого принципа их организации феодальному принципу иерархии. Они были организованы в гильдии, среди которых наиболее заметное и влиятельное место занимали гильдии торговцев, но каждая отдельная гильдия, следуя образцу греческого полиса и древнеримского municipium, была в основе своей ассоциацией равных. Городская община представляла собой образец организации, противоположной феодализму и созвучной основному направлению будущего развития**.
Третий важный «мостик» от римских институтов к современным обществам — римское государственно-правовое наследие, роль которого в формировании западноевропейских государств общеизвестна. Вместо аморфных раннефеодальных государственных образований, разъедаемых феодальной раздробленностью, самостоятельностью* крупных феодалов, устанавливавших свои законы, права и т.д., формируется государство римского типа, имеющее независимую армию, свой бюрократический аппарат, единый на всей территории закон.
Вместе с тем, как подметил Т. Парсонс, особенности правового регулирования, развитие обычного права в Англии в XVI— XVII вв. создали особо благоприятные условия именно в этой стране для перехода от традиционно-феодальных институтов к институтам современного общества. «Во-первых, это независимость судебной власти от короля, впервые проявившаяся в тяжбе верховного судьи, против Якова I, которая в конечном счете окончилась победой судьи.
Во-вторых, это узкокорпоративный (т.е. специализированный, диф-ференцированный. — Л.Г.) характер юридической профессии.
* Вебер М. Город, с. 340—341.
** Парсонс Т. Система современных обществ, с. 58—59.
257
9 Общая социология
В-третьих, это упор на юридическое оформление частных прав интересов, иногда направленное против привилегий государства,! иногда находящееся за пределами обычной сферы деятельности! государственных ведомств. У этого процесса было два аспекта.1 Один относился к «правам англичанина», которые включали судеб-1 ное решение о законности ареста, право на справедливое судеб-1 ное разбирательство с участием защиты, гарантированностьжили-1 ща от произвольных обысков и далее вплоть до свободы слова, собраний и т.д. Другой аспект касался собственности и контракта — фундаментальных основ индустриальной революции»*.
Эти институционально-нормативные комплексы: организация западно-христианской церкви и ее идеология; городская община с нарождающейся буржуазией, в число которой могли попасть и выходцы из бедных слоев городской общины; римско-государственная традиция установления всесилия закона и единой власти, охрана прав человека, признание его независимости от произвола государства, право вступать в контрактные отношения и соответствующую ответственность, — как относительно устойчивые системы образцов повседневного поведения стали основными точками роста, кристаллизации новых институциональных порядков.
Трудно сказать, какой из этих «мостиков» оказался важнее.
Например, рынок сыграл огромную революционизирующую роль! в развитии экономических институтов. Ведь рынок — это конкурен-1 ция тех, кто предлагает свой товар, и, чтобы продать свой товар в условиях конкуренции, надо сделать его качественным, дешевым. Рынку безразлично, кто произвел этот товар — для него важны до-1 стижения, качество, а это возможно лишь в условиях дифференциации производства, специализации хозяйственной деятельности.
Эти «мостики», точки роста, кристаллизации нового институционального порядка повседневности способствовали как нарастанию новых достиженчески-универсальных норм регуляции институтов, так и их дифференциации.
Пунктирно обозначим траектории этих процессов. Экономика уверенно развивается, формируются не только чисто экономически-хозяйственные предприятия, учреждения (мануфактуры и т.д.), но и хозяйственные, присущие лишь экономическим институтам нормы регуляции.
Рационализация норм экономических взаимодействий испытывала противодействие не только со стороны комфортного аскриптивно-го традиционализма семейно-родовой регуляции (ориентация на рынок, прибыль буквально разрывает аскриптивность), но и со стороны религии, которая фактически сама устанавливала «регулятивные нормы» жизни традиционного (феодального) общества и поэтому препятствовала становлению специализированных норм для
* Парсонс Т. Система современных обществ, с 87. 258
экономики, политики, науки, образования. Церковь стремилась регулировать нормы жизни на основе религиозно-моральных канонов, и экономике пришлось вступить в идеологический спор с религиозными установлениями о «моральности» ростовщичества. Положительное решение этого вопроса стало легитимной основой формирования внутри экономических институтов финансовых институтов, что резко ускорило развитие экономики.
В политических социальных институтах при безусловном сохра нении таких аскриптивных черт, как престолонаследие, сословная организация общественно-политической жизни, наследственность аристократии, являвшейся политической элитой, резко усиливает ся тенденция универсализма, предусматривающего установление единого мощного государства с всесилием закона и в то же время охрану сословно-наследственных прав. Характерная для раннего феодализма нерасчлененность власти и (экономического) богат ства, власти и управления хозяйством начинает постепенно сме няться тенденциями дифференциации. Богатство может оказаться в руках у более удачливых буржуа, банкиров, которые ссужают день ги не только аристократам, но и королю, вступающему с ними в договорные отношения кредита, залога и т.д. ^^r,r,r-i4i-LjiiLir- Логика социально-исторического анализа ин- (МОДЕРНЫЕ) ститутов определяет те критерии, показатели,
ИНСТИТУТЫ в соответствии с которыми в социологии при-
нято анализировать современные (модерные) ин-ституты — институты, возникшие в результате коренных преобразований общественной жизни, произошедших в странах Западной Европы в последние два-три столетия. Хотя в различных странах мира в зависимости от специфики культуры, традиций институциональные изменения воплощались в различные специфические (национальные) формы, общее направление развития институтов (от традиционных к модерным, от доминирования кровно-родственной мотивации кдостиженчески-универсаль-ной ориентации на другого человека), по крайней мере в Западной Европе, сохраняется. Конечно, эти тенденции в разных странах проявляются с разной быстротой и в различных национально-исторических формах*.
Первая группа признаков модерных институтов (индустриального общества), взятых как идеальный тип:
• безусловное доминирование во всех основных сферах общественной жизни (кроме семьи) достиженческой регуляции. В эко-
* Так, в Голландии особую роль в становлении модерных институтов, очевидно, сыграл фактор урбанизации в 1515 г горожане составляли 51% населения Голландии, в 1795 г. — 65% (Бродель Ф Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв. Т. I — М., 1986, с 514)
259
номике доминируют деньги и рынок с его режимом свободной конкуренции (вместо натурального хозяйства, бартерного обмена и т.д.), в политике внедрены демократические институты, для которых характерны конкурентно-достиженческий механизм (всеобщие выборы, многопартийность, гражданское общество и т.д.), универсализм закона, равенство всех перед ним;
• развитие института образования, цель которого — распрос транение компетентности, профессионализма, что становится ба зовой предпосылкой развития других институтов достиженческо- го типа.
Доминирование достиженческой нормативной регуляции стало важнейшим (если не главным) фактором высокой динамичности индустриального общества, научно-технического прогресса и т.д.
Вторая группа признаков — дифференциация и автономизация институтов, что проявляется:
• в отделении экономики и от семьи, и от государства (со хранена лишь налоговая связь государства с экономикой и законодательно-правовое регулирование экономической деятельности), формировании специфических норматив ных регуляторов экономической жизни, обеспечивающих эффективную хозяйственную деятельность.
Происходит внутренняя дифференциация политических институтов, ярким свидетельством которого является разделение законодательной, исполнительной и судебной власти. Образование отделяется от религии, приобретая безусловно светский характер;
• в ускорении процесса возникновения новых социальных институтов.
Так, экономические институты находятся в состоянии постоянной дифференциации и специализации (машиностроение, топливно-энергетические комплексы, перерабатывающая промышленность и т.д.), возникают и укрепляются финансовые институты, которые, в свою очередь, специализируются в зависимости от функций (инве-стиционные фонды, пенсионно-накопительные банки и т.д.); управление хозяйством отделяется от его владения, возникает институт менеджмента; дифференцируется владение (наряду с чисто семейными возникают акционерно-корпоративные формы владения); в образовании возникает стройная система высшего образования, профессионально-технического образования, система повышения квалификации и др. Подобное происходит и в здравоохранении, социальной сфере и т.д.
Каждый из новых институтов имеет собственные четкие правила, нормы, призванные обеспечить регулярное выполнение на высоком (конкурентоспособном) уровне своих профессиональных обязанностей. В результате дифференциация, помноженная на достиженчество, резко повышает адаптационные способ-
I
260
ности сфер общественной жизни, общества в целом к новым вызовам истории, внешней среды, обеспечивает высокую динамичность, новаторство, отзывчивость на новое, большую эффективность и стабильность, устойчивость институциональной структуры общества;
в усилении автономии социальных институтов, которая про является не только в относительной независимости органи заций, учреждений данного социального института, специ фичности его правил, норм, но и в способности института к саморазвитию, инновациям в целях повышения эффекта (так, из общего образования развился социальный инсти тут высшего образования);
в усилении взаимозависимости сфер общественной жиз ни, которая проявляется тем сильнее, чем глубже специа лизация и автономия институтов. Возникает эффект нара стания целостности общества, его системности по мере внут реннего усложнения его основной структуры.
<< | >>
Источник: Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. Общая социология: Учебное пособие Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева . — М.: ИНФРА-М,2000. — 654 с. — (Серия «Высшее образование»).. 2000

Еще по теме § 3. Социально-исторические типы социальных институтов:

  1. Глава VI. Социально-исторические типы организации социальной жизни
  2. § 2. Основные социально-исторические типы социокультурной регуляции
  3. Глава 1 Сущность и функционирование социальных институтов 1.1. Что такое социальные институты
  4. Объекты и методы культурно-исторического познания. Общественные мифы и социально-историческая мифология (окончание).
  5. § 2. Структура и функции социального институтаСтруктура социального института
  6. § 5. Типы социальных систем.Социальные и социетальные связи
  7. Глава IX. Социальные институты: сущностьи социальные эффекты (последствия)
  8. Объекты и методы культурно-исторического познания. Знак и семиотика культуры. Общественные мифы и социально-историческая мифология
  9. Лекция третьяОбъекты и методы культурно-исторического познания. Знак и семиотика культуры. Общественные мифы и социально-историческая мифология
  10. § 3. Институт государстваПонятие государства как социального института
  11. Лекция четвертаяОбъекты и методы культурно-исторического познания. Общественные мифы и социально-историческая мифология (окончание).Текст, его интерпретация и ее пределы
  12. § 1. Понятие социально-исторического развития
  13. 22. СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ
  14. Глава 4. Социальные институты
  15. § 2. Социально-исторический детерминизм
  16. 77. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ
  17. Институт социальный
  18. Парадигма социально-исторического детерминизма