<<
>>

Составляющие капиталистического духа.

На исторические и со-циальные корни предпринимательства обращают внимание немецкие историки и социологи, особенно М. Вебер и В. Зомбарт. Онн показывают становление предпринимательского духа как составляющей духа капиталистического.
Прн этом «дух» рассматривается ие как сугубо философское понятие или чисто психологическая черта, но как экономико-социологическое явление. Дух — это совокупность устойчивых психических черт, присущих хозяйствующему субъекту в данном сообществе на определенной стадии его развития, это, говоря словами Вебера, «исторический индивидуум»14.

Чрезвычайно важная черта предпринимательского духа заклю-чается в том, что он историчен. В своем знаменитом труде «Протестантская этика н дух капитализма» М. Вебер противопоставляет простой жажде наживы н авантюризму — чертам, унаследован-

" См.: Кей ае Уг1ез М.РЖ ТЬе Еп1гергепсипа1 РсгеопаШу: А Регеоп а1 Ою Сго$$- гоа<1$ // ТЬе 1оиша1 оГ Мапа$е теп* 5акйе$. РеЬпшу 1977. Р. 34-57.

14 «Хозяйственный дух — это совокупность душевных свойств и функций, сопровождающих хозяйствование» (Зомбарт В.

Буржуа. Этюды по истории духовного развития современного экономического человека. М.: Наука, 1994. С. 6). В.Зомбарт не отвергает биологической предрасположенности к предпринимательству. Более того, он распространяет ее на целые народы (см.: там же. С 159—168). Но биологическое и психическое ставятся у него на конкретную историческую и социологическую основу.

102

ным от-средневековья, — иное, капиталистическое предпринимательство, связанное с рациональной организацией свободного труда и использованием возможностей обмена для ненасильственного приобретательства. Этот новый предпринимательский дух, на котором вознесся капитализм Нового времени, имеет, по его мнению, религиозную основу. Он вырос из недр протестантизма15.

В кальвинистской версии протестантизма гармонично соединились истовая набожность и экономический материализм.

В ней культивируется крайний индивидуализм. В прямом общении с Богом без помощи посредников, с расчетом прежде всего на свои собственные силы человек сам создает пути к своему спасению, причем совершает это в посюсторонней, мирской жизни. Не рассчитывая на индульгенцию, он вынужден осуществлять строгий самоконтроль. В результате твердость веры становится могучим орудием систематизации, упорядочения хозяйственной жизни. И человек, и капитал не должны пребывать в праздности, они должны работать, приумножая богатство. Само же богатство, помимо материального достатка, приносит чувство достигнутого и, более того, является свидетельством избранности человека. Идея избранничества, таким образом, напрямую увязывается с исполнением профессионального долга, которое становится исполнением долга перед Богом. Так религиозная этика способствует формированию особой хозяйственной этики. Во главу угла ставятся не жажда наживы, а добропорядочность, кредитоспособность и умеренность; не авантюризм, а стабильное развитие и рост. Инструментом утверждения стабильности становятся возрастающая рационализация способов ведения хозяйства и упорядоченная отчетность, неведомая в средневековом хозяйстве16.

Не следует, впрочем, упрощать дело, сводя все до уровня причинной связи, заявляя, что капиталистический дух рожден протестантизмом (сам М. Вебер столь упрощенные связи, бесспорно, отвергал). Этот дух возникает из сложной исторической совокупности вещественных условий и нравственных сил, важное влияние на его формирование оказывают государство, массовые пере-селения, технические усовершенствования — все это многообра-

См.: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма /М. Вебер Избр^ произв. М.: Прогресс, 1990. С. 61-272.

В России роль своеобразных «протестантов» сыграли старообрядцы. Причем две секты — скопцы и хлысты — достигли на предпринимательском поприще наибольших успехов (См., напр.: В!аскж11 И<Х. ТЬе Ведштлр оГКиздал 1пёи$1п- аЭяайоп, 1800-1860. Рппсесоп, Зег$еу, РппсеЮп Шгсгейу Ргек, 1968.

Р. 213- 229, 237—239; КеЬегАЛ МегсЬапК апй Епсгергепеигз т 1шрепа1 Киша. СЬаре1 НШ. Шкепйу оШолЪ СагоНпа Рге», 1982. Р. 139-148).

зие источников капиталистического духа хорошо показано в трудах В. Зомбарта.

В. Зомбарт тоже исходит из принципиальной историчности капиталистического хозяйственного духа. Докапиталистический человек был, по его мнению, «естественным», близким к природе, озабоченным, в первую очередь, идеей пропитания и выживания, человеком, которому было свойственно качественное отношение к миру. Такой человек ничего не исчисляет, но воспринимает мир как целое. И в своих хозяйственных делах он следует прежде всего опыту, традиции.

Капиталистический человек несет в себе дух предпринимательства и дух мещанство. «Предпринимательский дух это синтез жажды денег, страсти к приключениям, изобретательности и многого другого; мещанский дух состоит из склонности к счету и осмотри-тельности, из благоразумия и хозяйственности*17. Предприниматель, по Зомбарту, должен быть триедин, обладая качествами:

завоевателя (духовная свобода, позволяющая планировать свои действия; воля и энергия; упорство и постоянство);

организаторе (способность правильно оценивать людей, заставлять их работать, координируя их действия);

торговца (способность вербовать людей без принуждения, возбуждать в них интерес к своей продукции, внушать доверие).

Мещанину требуются иные качества:

хозяйственность, связанная с рациональным ведением дел, разумной экономией и бережливостью;

деловая мораль, являемая коммерческой солидностью и благонадежностью, верностью договору и строгим ведением отчетности.

Заметно, что мещанский дух во многом противоположен пред-принимательскому. Но вместе они как раз и образуют противоречивое единство развертывающегося капиталистического духа.

В прямой полемике с М. Вебером В. Зомбарт утверждает, что все основы предпринимательского духа были заложены уже дисциплинарными практиками католичества, а протестантизм чуть ли не препятствовал его зарождению.

Но наиболее благоприятные основы для развития предпринимательства содержались в иудаизме. Религия Талмуда, по мнению В. Зомбарта, — единственная

17 Зомбарт В. Указ. соч. С. 19.

104 среди мировых религий — никогда не выдвигала идеала бедности, а, напротив, проповедовала идеал торговой свободы. Развитию еврейского предпринимательства способствовало также то, что евреи на протяжении столетий изгонялись из многих европейских стран и отлучались от наиболее престижных занятий, подвергаясь социальной и хозяйственной дискриминации. В результате они заполняли такие запретные хозяйственные зоны как взимание процентов, из которого впоследствии выросло банковское дело18.

Итак, по М. Веберу, новый капиталистический дух формируется с развитием предпринимательства и бюрократической орга-низации. А с точки зрения В. Зомбарта он оказывается переплетением предпринимательского и мещанского духа. На иаш взгляд, эти позиции взаимно дополняют друг друга. «Предприниматель», «мещанин» и «бюрократ» оказываются тремя исторически обусловленными идеальными типами, тремя составляющими капиталистического духа, по-разному представляющими хозяйственного организатора индустриального периода19.

Неумолимая жажда денег — этого универсального воплощения и обеспеченности, и респектабельности — характерна для зомбар- товского мещанина (речь идет, напомним, о типе действия, а ие о городском сословии). Экономический расчет и бережливость, упорный труд и накопление капитала, безопасность и устойчивый рост личных активов — из этого складываются рациональные основы его поведения. Ценностное же ядро мещанства выражается в первую очередь в служении интересам своей семьи. Причем идеалы семейных, патримониальных отношений переносятся и в бизнес, воспринимаемый как глубоко личное дело, часто неотделимое от прочих сторон этой жизни20. Стремление к формальной независимости, индивидуализм, 1раничащий с замкнутостью в своем ло-кальном микросоциуме, довершают характеристику мещанина. Ближе всех к нему из реальных организаторов производства стоят мелкий буржуа, городской лавочник, сельский фермер.

11 М.Вебер оспаривал ведущую роль евреев в становлении промышленного капитализма. «Капитализм париев», по его мнению, распространялся преимуще-ственно на торговлю деньгами. Фабричное же производство строилось первона-чально в большинстве стран национальной буржуазией (см.: Вебер М. Развитие капиталистического мировоззрения // Вопросы экономики, 1993. 8. С. 154-155).

15 Термины «мещанство» и «бюрократизм» не несут для нас никакого негативного смысла. Мы воспринимаем их столь же нейтрально, как и термин «предпринимательство».

10 «Собственник мелкого бизнеса... воспринимает этот бизнес как продолжение своих личностных свойств, внутренне связанное с семейными потребностями и нуждами» (ВМеу ТЬе /Витз Р., Вепкиг$1 У. 5та11 Вияпек апй

ЕтгергепеигеЫр. Ьолйоп» МастШал, 1989-Р. И).

105

Носителем иного духа является бюрократ, для которого работа ради прибыли фирмы — это способ личного карьерного продвижения вверх по лестницам иерархических организаций. Служение корпорации («корпорация превыше всего»), лояльность и преданность этой корпорации, поддержание благоприятного впечатления о себе — вот чем проникнута вся деятельность бюрократа. Это человек коллективного интереса и жесткой дисциплины, четкого и безличного администрирования и формальной инструкции, выполняющий заранее известный и закрепленный за ним вышестоящими лицами набор функций. В хозяйственной среде ближе всего к данному типу стоит менеджер крупной корпорации.

Конституирующая черта предпринимателя, отделяющая его от мещанина и бюрократа, состоит, как мы уже говорили, в его нацеленности иа инновацию. Предпринимателем даижут прежде всего не мотив извлечения устойчивого дохода и не карьерные соображения, но стремление к самореализации посредством осуществления некоего организационного прибыльного проекта. Ему присущи относительно большее желание славы и успеха («памятника при жизни») и значительно меньшая склонность к мещанской или бюрократической умеренности.

Предпринимательское действие характеризует особая рациональность, связанная с работой в условиях заведомо неполного знания и активного освоения новой информации, тесно переплетенная с интуитивными началами. Предприниматель менее других склонен к бережливости, к точности в калькулировании прихода и расхода и более склонен к размаху (новое не дается дешево и часто противится стандартной калькуляции). Здесь меньше фор-мализма, регламентации и больше организационного творчества. Предпринимателя выделяет также более спокойное отношение к риску. Вознаграждение его трудов менее гарантировано, более подвержено колебаниям в зависимости от успеха или неуспеха начинаний, зачастую отодвинуто во времени — к сроку реализации организационного проекта. Вместо служения семье или корпорации предприниматель ставит себя на службу Идее, подвергая, случается, существенному риску и семью, и вовлеченную в дело кор-порацию. Предпринимательская натура не только более мобиль-на, но и более холодна, а порою не слишком строга в отношении деловой морали.

Исторические типы преддриинмательства. Для экономиста предпринимательство существует чуть ли не как универсальный тип деятельности. Между тем, по свидетельствам историков, средневековый предприниматель довольно сильно отличался от современного, причем не только по характеру своих предприятий, но и по

106

типу хозяйственных действий. Средневековое предпринимательство представлено целой галереей весьма колоритных фигур. Это воинствующие торговцы наподобие не ресстававшихся с мечом варяжских купцов. Это рыцари, кормившиеся «из стремени», и аристократы, промышлявшие морским разбоем, пиратствовавшие первооткрмватели типа сэра Уолтере Рейли или Френсиса Дрейка, миссионеры и искатели несметных богатств. К крупнейшим «мирным» предприятиям в ту пору следует отнести подряды на строительство государственных и культовых учреждений. Средневековый архитектор, как правило, занимался не только проектом, но и организацией всей работы, неся перед заказчиком полную ответственность за готовый объект. Другого рода крупный предпринимательский подряд был связан с откупом налоговых сборов. Среди фигур помельче находим разного рода сомнительный люд — полубродячих торговцев и ремесленников, изобретателей и авантюристов, первых биржевых спекулянтов, увлекаемых с XVII в. волнами грюндерских лихорадок. Родоначальник теории предпринимательства Р. Кантильон, например, вообще включал в число предпринимателей бродяг и разбойников21. Все эти фигуры с современной точки зрения трудно отнести к «чистому» предпринимательскому типу.

В период средневековья предпринимательство оставалось на обочине основной экономики. Базовые потребности большинства населения удовлетворялись без помощи рынка. Сколько-нибудь крупные купцы специализировались на поставках предметов роскоши высшим общественным классам. А сколотив состояние, многие из них оставляли хозяйственное поприще22. Прожектерство, игорио-спекулятивная страсть, жажда быстрого обогащения непосредственно еще ие были обращены на практику хозяйственной деятельности. И если кто и проявлял устойчивую предпринимательскую наклонность, так это крупнейший распорядитель ресурсов — государство.

Силуэт современного предпринимателя начал вырисовываться в Новое время с появлением экономических субъектов, у которых древняя жажда богатства соединяется с предприятием, принимая форму непреодолимого стремления к прибыли на вкладываемый капитал как универсальной хозяйственной стратегии. В противо-

21 Классификацию групп предпринимателей по типам первоначального накопления капитала см.: Зомбарт В. Указ. соч. Гл. IV, VII.

21 См.: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М.: Прогресс-Академия, 1992. С. 236—237.

107

положность традиционным добуржуазным субъектам они обладают не только личной независимостью, но также законодательно подкрепленными возможностями капитализации собственности.

Вместе с достижением институциональной стабильности и юридической защищенности предпринимательство все более спе-циализируется и одновременно обретает цивилизованное обли-чив Дух риска и авантюризма, который ранее требовался даже для обычного торгового дела, теснится духом устойчивого развития и рационального использования возможностей рынка. Средневековый торговец — вечный странник, путешественник, погруженный в мир случайного13. Новое время приносит ему развитую систему коммуникаций, позволяя перейти к оседлой жизни, вести дела «из дома» или из конторы. А вместе с оседлостью появляется и забота о репутации. Бродячий торговец пребывает в вечном движении, он сегодня здесь, а завтра там; он ие стеснен местными нормами и зачастую избегает расплаты за невыполненные обязательства. Оседлому предпринимателю приходится сторониться явно неприглядных сделок; опасаясь последующего раскрытия обмана, он вынужден становиться более «консервативным». Рисковые (а то и авантюрные) формы предпринимательства тоже сохраняются, но переносятся больше в сферу финансовых манипуляций и «фиктивного капитала» {фигуры таких предпринимателей предстают в рельефных образах Ф. Каупервуда у Т. Драйзера или Саккара у Э.Золя).

Сам предпринимательский тип тоже не остается неизменным. По свидетельству В. Зомбарта, раннекапиталистический предприниматель еще соразмеряет свою активность с удовлетворением естественных человеческих потребностей. Он дорожит спокойствием и далек от того, чтобы убивать себя работой. Начатки конкуренции подавляются, коммерческая реклама под строгим запретом. И только у современного предпринимателя дело способно полностью поглотить жизнь, обратив все окружающее в инструмент приращения капитала24.

По мере завоевания хозяйственного и социального пространства происходят серьезные сдвиги в социальной базе предпринимательства. В раннебуржуазных обществах большинство создателей новых предприятий не только были собственниками этих предприятий, но частенько и сами трудились на них своими собст-

См.: Февр Л. Торговец XVI столетия / Февр Л. Бои за историю. М.: Наука, 1991. С. 217-220.

См.: Зомбарт В. Указ. соч. С. 118-131, 137.

венными руками25. То был своего рода «золотой век» для «старого среднего класса», когда в весьма обширных предпринимательских слоях более или менее гармонично сочетались разные статусные позиции: наличие собственности и уровень дохода, профессиональная квалификация и социальный престиж, организационно- хозяйственные полномочия и политическое влияние.

Но если такой «золотой век» когда-либо и существовал, то он остался в далеком прошлом. Нарастающее акционирование капитала, ведущее отсчет со времен Ост-Индской Компании, а затем появление в середине XIX столетия обшеств с ограниченной ответственностью подготавливают почву для перелома, который происходит в ведущих западных странах (где-то раньше, где-то позже) в первой трети XX века. Семейные фирмы все более уступают место корпорациям, собственность которых респылена среди тысяч и сотен тысяч вкладчиков. Начиная с 30—40-х годов эта собственность все более обезличивается и концентрируется в руках разного рода юридических лиц. Наблюдается уменьшение числа и доли независимых собственников. Пропасть между крупным и мелким бизнесом неумолимо расширяется. Одновременно «раскалывается» и фигура молодого буржуазного предпринимателя16.

В итоге на одной стороне оказывается основатель мелкой фирмы, формально со?фаняющий за собой позиции независимого собственника. Его предприятие сталкивается с жесткими проблемами выживания; свобода принятия хозяйственных решений на поверку оказывается весьма ограниченной; инновации же — часто просто не под силу из-за нехватки ресурсов. К тому же в этой сфере концентрируются далеко не самые образованные слои, по крайней мере, до всплеска технологического предпринимательства в 70-х годах. Будучи зажатой между тремя крупными силами —

и В конце XVII в. свободные фермеры, фригольдеры и пожизненные арендаторы со своими семьями составляли в Англии около 30% населения, а вместе с лавочниками и мелкими тоговцами — 40% (рассчитано по: ТгеъеЦуап СМ. Епз- 1а1$115ос1а1 Н&оху. Ъопбоп. Ьоадпап Сгееп, 1945. Р. 277). В США конца XVIII столетия группы независимых мелких фермеров охватывали до 40%, превышая вместе с ремесленниками и мелкими торговцами половину всего населения (в Новой Англии — до трех четвертей) (см.: Мат /.Г. ТЪе С1а$$ 51гисшге о? КеУо1и1юпагу Ашепса / ВепЖх К.9 При! $Ж С1а$$, 51а(и$ апй Ротлгег. Ьопйоп, КоиОейде

ап<1 Ке^ап Раи1, 1966. Р. 112, 116)- И, быть может, справедливо будет назвать Англию XVI—XVII вв. «страной лавочников и фермеров» (понимая всю условность такого названия). А для США столетие спустя не слишком вольным оказывается метафорический символ «страны фермеров и предпринимателей».

и Этот расцвет и распад «старых» средних классов на примере США хорошо показан Р.Миллсом (см.: МИЬ С. IV. \УЫ1е Со11аг: ТЪе Ашепсап МШШе С1а$$е$. те.У., ОхГога, Са1аху Воок, 1956. Р. 3-59).

государством, крупным капиталом и организованным наемным трудом, эта «стесненная 1руппа» («ипеаау 81га1ит») мелких собственников (городских и сельских) становится на все более консервативные политические позиции27. И даже если присущие им в этой борьбе иа три фронта вспышки отчаянного радикализма при-нимают облик революционности, то нацелены они бывают не на социальные изменения, а скорее иа сохранение «статус кво».

На другой стороне мы обнаруживаем организаторов крупного производства. Владельцы крупных капиталов (не говоря уже об основной массе мелких рантье — держателей одной-двух стодолларовых акций) «освобождаются» от проблем реальной организации. Многие прерогативы в принятии хозяйственных решений переходят в руки менеджеров, которые, занимая свое место в ре- ционально выстроенной бюрократической иерархии, вынуждены подчиняться корпоративному интересу. Персональная ответственность менеджера в значительной степени размывается бюрократи-ческой коллегиальностью, а мотив извлечения прибыли отступает перед мотивами устойчивости финансовых показателей и личного карьерного продвижения. Вслед за мелким собственником, организатор крупного производства начинает утрачивать подлинно предпринимательские черты.

Помимо изменений в социальной базе предпринимательства происходит также расчленение предпринимательской функции. Вместо одной фи1уры появляются несколько:

финансист (поставщик капитала);

«изобретатель» технической или маркетинговой идеи (поставщик нового знания);

эксперт с юридическим или экономическим образованием, предлагающий организационно-правовые формы для создания или трансформации предприятия (поставщик организационной схемы);

менеджер, выстраивающий структуру внутренних и внешних связей нового предприятия (поставщик управленческих технологий).

Конечно, возможно совмещение некоторых функций. Так, механик-изобретатель Г. Форд смог когда-то вырасти в основателя автомобильной империи. Но с течением времени такое совмещение ролей все более затрудняется даже для организаторов не слишком крупных предприятий. Функция предпринимателя расшепля-

17 См.: ВеМтфг Е, ЕШо1 В. {едя.) ТЬе Реме Вош&хже: СотрагаЦуе ЗшШех оГ 1Ье Шеазу 81га1ит. Ьопскэп, МастШап, 1981.

ется на специальные сферы деятельности, труднее становится обнаружить действительного лидера и инициатора инноваций. Порою он и вовсе не показывается на поверхности.

Заключение. Предпринимательство относится к числу сложных понятий, подвергнутых множественным интерпретациям. Оно оказалось предметом непосредственного интереса самых разных дис-циплин: экономических теории и психологии, истории и социо-логии. На социологических аспектах предпринимательской дея-тельности мы остановимся подробнее в следующей лекции.

<< | >>
Источник: Радаев В.В.. Экономическая социология. Курс лекций: Учеб. пособие,— М.: Аспект Пресс, 1997,— 368 е.— (Программа «Высшее образование»).. 1997

Еще по теме Составляющие капиталистического духа.:

  1. 34. КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ КРЕДИТ: ПОНЯТИЕ И ОТЛИЧИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО КРЕДИТА ОТ РОСТОВЩИЧЕСКОГО
  2. 34. КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ КРЕДИТ: ПОНЯТИЕ И ОТЛИЧИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО КРЕДИТА ОТ РОСТОВЩИЧЕСКОГО
  3. Капиталистическая мануфактура.
  4. Капиталистическое государство
  5. 20. УТВЕРЖДЕНИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В АНГЛИИ
  6. 22. Как возникли капиталистические отношения в Западной Европе?
  7. Зарождение капиталистических отношений в итальянских республиках
  8. КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
  9. Развитие капиталистических отношений в Сирии в XIX в.
  10. Развитие капиталистической мануфактуры в городе и деревне.
  11. Капиталистическое развитие Японии в 1870-1890 годы XIX в.