<<
>>

Рынок как объект привязанности I: постсоциальное отношение

Мы вкратце описали объектный [оЬуесШаШу] и эпистемический характер рынков как незавершенных конструктов знания [тсотр1е1е кпошкс^е соп- 51гис15] и теперь предлагаем рассмотреть понятия социальности, применимые к исследуемому полю.
Здесь нам предстоит пересмотреть традиционную привязку понятий отношений и социальности только к группам людей. Подобное «рас-ширение границ» [1оо5ешп8 ир] понятия социальности уже имеет некоторую историю. Например, Дж. Мид (а до него — У Джеймс и Ч. Кули) говорил о коммуникации с неодушевленными предметами [МсСаПНу 1984; \УПеу 1994: 32 и далее]. Мид описал коммуникацию при помощи языка жестов, что позволило ему соединить коммуникацию в животном мире и в мире людей. Он показал также, что иногда социальный акт является результатом связи [ге1аСюп] между жестом и реакцией на него двух организмов [Меас! 1934: 80]. Разумеется, рынки — это неодушевленные объекты; однако же к ним можно применить рассуждения Мида об объектах и организмах, поскольку они являются неуправляемыми совокупностями [ипЁОУегпес! а^ге^аСез] анонимных актов человеческого поведения и их последствий. Кроме того, у них очень выразительная, говорящая поверхность, внешняя форма, и чуть ниже мы вернемся к этому, используя понятия языка жестов [Ёезшга1 поиош]. В целом, социальность обозначает формы объединения в группы [егоиртв], связи [ЬШСНПЁ] И взаимность или рефлексивность [геЯехт1у] отношений между людьми. Попытка расширить границы данного понятия, отказавшись от его привязки только к группам людей, нацелена на проверку гипотез, касающихся прежде всего собственно механизма связи [ЫПСНПЁ тесЬап^т], а не специфически человеческих качеств вовлеченных в них индивидов. Ниже мы попытаемся предложить определение социальности, основанное на явлении взаимности [тиШаШу]. Мы утверждаем, что всегда, когда имеем дело с взаимностью, мы вправе говорить о социальности — при условии, что связь достаточно длительна, динамична (а объект обладает особыми качествами).
Обратите внимание, мы отнюдь не стремимся представить объектные отношения просто как позитивные, симметричные или лишенные собственнических элементов эмоциональные связи. Социальные формы предполагают и властные отношения, и отрицательные эмоции, и отношения эксплуатации. По нашему мнению, отношения трейдеров с рынками скорее описываются понятиями недостаточности [1аск] и соответствующей структуры желаний [зСгисСиге оГ \уапйпе], нежели позитивными связями и чувством удовлетворения [йЛГШтегК]. Идея недостаточности [1аск] заимствована из работ Ж. Лакана. Чтобы пояснить ее, необходимо вернуться к нашей характеристике рынка как объекта.

Мы уже говорили о том, что ключевой особенностью рынка в современных условиях является его меняющийся, разворачивающийся характер; его незавершенность в качестве самостоятельной субстанции и нетождественность самому себе. Принципиальное значение имеет указанная незавершенность [1аск оГ сотркСепезз]: в некоторые моменты рынки обретают фиксированное состояние, оно длится, пока не изменятся цены [йеаИпЁ рпсез]; однако при этом их следует рассматривать как разворачивающиеся структуры отсутствия [ипГо1сНп2 ЛгисШгез оГ аЬзепсез], поскольку за этим на мгновение застывшим фасадом цен они уже начали меняться, а порою и взрываться. Это означает также, что рынки в равной мере определяются своим текущим состоянием и тем, чем они еще не стали (но могут стать), что они никогда не являются целиком самими собой и что как объекты знания они никогда полностью не достижимы. На своих экранах трейдеры находят лишь временное решение более фундаментальной проблемы недостаточности объекта [1аск оГ оЬуесС]. Для субъекта это отсутствие достаточности соответствует определенной структуре желаний, постоянно поддерживаемому интересу, никогда не находящему полного удовлетворения. Метафорически это можно представить так: связь [ЫПСИПЁ] («бытие-в-отноше- нии» [Ье1П8-т-ге1а1юп], взаимность) является производной от совпадения между последовательностью желаний и разворачивающимся объектом, который вызывает к жизни эти желания, демонстрируя состояние недостаточности.

Эти желания никогда не удовлетворяются, но постоянно поддерживаются в актуальном состоянии непрерывно возобновляющейся недостаточностью объекта [сопИпиаПу гепе\уес1 1аск оГ оЬуес1]. Мы утверждаем, что открытый, разворачивающийся характер рынка как объекта уникальным образом соответствует структуре желаний, посредством которых мы можем охарактеризовать личность.

Прежде всего проанализируем, что же означает структура желаний, и по-местим эту идею в более социологические рамки; затем попытаемся связать ее с понятием взаимности/реципрокности. Идея структуры желаний заимствована из работ Ж. Лакана [см., например: Ьасап 1975], однако подобные рассуждения встречаются и у Дж. Болдуина [ВаИадп 1973 (1899): 373 и далее], и у Гегеля. В отличие от Фрейда, Лакан связывает возникновение желания не с инстинктивным импульсом, конечная цель которого — избавиться от телесного напряжения, а с зеркальной стадией развития ребенка. На этой стадии ребенок задумывается о целостности своего отражения в зеркале, анализирует появление четких границ и контроля движений — и при этом понимает, что на самом деле весь он не является тем, что он видит в зеркале. Желание [\уап1те ог йе- 51ге] возникает из стремления сделать отражение в зеркале совершенным или тем, каким его хотят видеть родители; возникающее здесь ощущение неполноты оказывается непреходящим — ведь между субъективным переживанием недостатка чего-то в собственной жизни и отражением в зеркале (или же кажу-щейся завершенностью [\уЬо1епе55] других) всегда сохраняется разрыв [Ьасап, \УПс1еп 1968; А1Гогс1 1991: 36 и далее].

Здесь можно попытаться проинтерпретировать данную ситуацию с более выраженных социологических позиций. Кажущаяся завершенность других — то же самое, что «звезды» и символы, фабрикуемые проектами в области индустрии культуры. Зеркалом, в котором рождаются вызывающие желание образы, здесь являются средства массовой информации, которые передают информацию не столько концептуально, сколько миметически (подражательно) [Ваис1п1- 1агс1 1983; ЬазЬ 1994: 135 и далее]. Однако возможна интерпретация менее очевидная, но более тесно связанная с предметом нашего исследования. Трейдеры должны удовлетворять общему требованию: зарабатывать деньги для своего банка. В действительности им задают точные объемы того, сколько именно они должны заработать, или (если использовать терминологию Лакана) сколько им не хватает [ЬО\У шисЬ сЬеу 1аск]. Эти объемы [уа1иез] устанавливаются раз в год на основе предыдущих заработков и с учетом состояния рынка. При этом трейдеры пытаются пойти дальше и в своей работе достичь еще одной, более частной цели — получить максимальный бонус (сумма зависит от работы самого трейдера и работы его банка) и заработать побольше денег для самих себя. Торговые площадки инвестиционных банков обеспечивают организационный контекст, наделяющий «недостаточность» [1аск] конкретным институциональным и персональным смыслом, который и направляет неопределенные желания к достижению вполне ясных целей. Персональная и институциональная конкретизация «недостаточности» как недостаточности богатства сопровождается рядом дополнительных уточнений, например, недостатками в «характере» [1аскз т сЬагас1ег]. Культура торговых площадок предполагает наличие системы «звезд»: одни трейдеры зарабатывают больше и в этом смысле занимают положение намного более высокое, чем другие; считается, что они более искусны в торговле. В Цюрихе такая «звезда» торгует наиболее важной валютной парой на данной торговой площадке (доллары / швейцарские франки); его ежедневный оборот порою составляет несколько миллиардов долларов; ежедневно его действия означают для банка полмиллиона прибыли или убытков; его бюджет значительно превышает бюджет других трейдеров. Он располагается в центре торговой площадки, поддерживает постоянную связь с главным трейдером (сидящим за соседним столом) и демонстрирует ряд (личностных) качеств, составляющих часть его репутации. Некоторые из них описаны его коллегой:

«X целый день устанавливает цены, он делает рынок. Он работает с парой доллар / швейцарский франк, а не доллар / марка, потому что этот рынок (доллар / швейцарский франк) меньше; а рынок для пары доллар / марка слишком большой, никакому трейдеру не потянуть его в одиночку. Сила X в том, что он может «продавливать» свою позицию. Он упрется покрепче и берет нахрапом, держится дольше всех. Все уже давно вышли из игры, а он продолжает давить. И в этом его сила».

Другие трейдеры оценивают свою работу относительно достижений и пове-дения «звезд» в данной области. Последние задают модели поведения для других трейдеров. Вот что говорит по этому поводу главный трейдер:

«Если ваш дилер для пары доллар / швейцарский франк ведет себя как свинья, можете быть уверены: через пару месяцев все будут вести себя как свиньи, потому что он задает своего рода модель и его поведение оказывает влияние на поведение на всей дилерской площадке [йеаНпв гоош].

Это происходит потому, что научиться валютной торговле можно, только наблюдая за тем, как это делают другие. Этому не научишься по книжке или в процессе формального образования — только непосредственно на рабочем месте. Как этому научиться? Наблюдать за коллегой, который разговаривает по телефону, прислушиваясь к его ответам, анализируя то, как он принимает решения».

Таким образом, наблюдая за «звездами» на торговой площадке и получая инструкции от своего руководства, сообщающего им, сколько они еще должны заработать, трейдеры начинают понимать, в чем состоит их недостаточность. Кроме этого, они каждый день сталкиваются с ситуацией недостаточности, когда теряют деньги на сделках и должны возместить потери, а также когда нужная им валюта оказывается в дефиците. «Недостаточность» можно представить как потребность трейдеров победить — а не просто выполнить рутинную работу. Как пишет М. Аболафия, «торговая площадка, в отличие от других организационных сред, воспринимается совсем не как место, где удовлетворяются достигнутым, влачат существование или попросту выживают. Это место, где куют победу», измеряемую величиной заработка [АЬо1аГга 1998: 10]. Он назвал «чистое наслаждение победой» [зЬеег га\у еп;оутеп1 оГ адптгщ] — возбуждение и чувство овладения объектами, вызываемое «настоящей игрой» [йеер р1ау] [СееПг 1973: 433] — целью второго плана, стоящей за более очевидной целью наживы. Если мы принимаем такую трактовку, то в культурном портрете трей-дера появляется еще одна «недостаточность», связанная с испытанием характера в борьбе за статус.

Любопытное следствие полагания данной ситуации в терминах недостаточности заключается в том, что, по всей вероятности, если субъект хочет решить связанные с недостаточностью проблемы конструктивно и не дать им себя поглотить, ему следует их контролировать. И здесь на сцене появляется главный трейдер, который выступает своего рода наставником и видит одну из своих основных задач в том, чтобы поддерживать в трейдерах веру в себя, когда моменты недостаточности (потери денег, неудачные попытки заработать, поражения) кажутся всеобъемлющими, но также и в том, чтобы вовремя спустить с небес на землю тех, кто после нескольких удачных операций почувствовал себя «хозяином Вселенной». Во втором случае главные трейдеры пытаются вывести дилеров из состояния эйфории, предупредив их рискованные шаги и направив действия в более безопасное русло [Вгиеввег 1999: 282]. В терминах недостаточности рискованное поведение означает просчитанную готовность к возможным недостаточностям в будущем в обмен на шанс преодолеть эту недостаточность сейчас. Конечно, торговля почти всегда сопряжена с рисками. Но это означает, что в данной области будущие элементы недостаточности сознательно ветра- иваются в сами стратегии действия, избранные для ее преодоления. Трейдеры не только пытаются избежать ситуации недостаточности, но и превращают «состояние недостаточности» [«1асктЁ»] в сложную игру или практику, в поле изворотливости, повышения, понижения, предсказания, уверток, откладывания решений и попыток жить в ситуации недостаточности.

О проявлениях ситуации недостаточности и попыток ее контроля можно сказать гораздо больше, но мы хотели бы вернуться к объекту, который направляет все эти желания, т.е. к рынку. Метафорически мы представили картину так: связь («бытие-в-отношении», взаимность) является производной от соответствия между последовательностью желаний и разворачивающимся объектом, который вызывает к жизни эти желания, демонстрируя элементы недостаточности. Чтобы придать содержание этой метафоре с объектной стороны, повторим, что рынок независим от желаний субъектов и демонстрирует свои собственные моменты недостаточности. Для этого прежде всего вернемся к восприятию рынка его участниками: для них это жизненная форма, которая им неподконтрольна, хотя они и являются ее частью и иногда могут оказывать влияние на цены. Но они — лишь маленькая часть в анонимной массе обменных действий и прочих факторов. Как сказал один профессиональный трейдер, «возможно, рынок на 99,99999 процента анонимен». Факт независимости рынка подкрепляет идеи, высказанные нами выше, это объект, с которым связаны трейдеры. Этот факт указывает также на источник разворачивающегося и постоянно «мутирующего» характера рынка, на незавершенность его бытия и появление все новых желаний — ведь здесь непрерывно действует рассеянная масса участников, постоянно происходят разные события, проводится новая политика, которая приносит свои последствия. Рынок как эмпирический объект непрекращающихся действий и факторов постоянно трансформируется — подобно птице, меняющей направление в середине полета, — тем самым создавая для трейдеров проблемы прогнозирования (ситуацию недостаточного знания [1аск оГ кпо\у1ес!{»е]). Эта недостаточность усугубляется апрезентацион- ным [Низ$ег1 1960: 49—54] и репрезентационным [герге5еп1а1юпа1] характером «рынков-на-экране». Исследуемые рынки являют себя посредством обозначающих, которые идентифицируют объект и представляют его значимым. Однако эти апрезентации и репрезентации никогда в полной мере не поспевают за объ-ектом; в некоторых отношениях они и вовсе оказываются неудачными и неверно репрезентируют [пизгергезепс] искомый объект. Они воспроизводят [ге- ёепега1е] рынок лишь частично и неадекватно, приводя к тому, что трейдеры оказываются вовлеченными в процессы поиска. Трейдер, назвавший рынок на 99,99999 процента анонимным, объяснил это так: «часть, которую я вижу, о которой могу сказать, что знаю ее не через вторые руки, совершенно ничтожна» [ЬО 26.05.97 2/1: 9]. Для этого трейдера сообщения, выкрикиваемые на торговой площадке (например: «Атепсап Вапк» запрашивает цену в 50 млн. долл. за пару марка / швейцарский франк) «прозрачны на 100%»; а сообщения, которые появляются на экранах — зачастую нет. Если сообщение на доске объявлений гласит: «Купил 50 пар марка / швейцарский франк для скандинавского клиента ргор.йезк» [Вои^Ьс 50 птагк-5\У155 Гог 5сапс11 ргор.йезк] — трейдер знает объем и товар, но не знает цену и не знает скандинавского покупателя. Он ценит полученную информацию, но почти всегда она оказывается неполной: «Я получил какую-то информацию (на доске объявлений и на экранах), но это не 100%-я информация». Если анализировать историю развития рынков, то возможность представления их на экранах позволила преодолеть один из основных моментов недостаточности — знание о том, «где находится рынок» (каковы цены). Ведь до появления экранов цены повсюду были разными, и узнать о них можно было лишь путем мучительного обзвона банков, когда приходилось дожидаться в очереди, пока оператор соединит вас с зарубежным коллегой. Информацию о контексте рынка можно было получить только с большой задержкой, она пересылалась в виде бумажных документов и по телексу, а также передавалась по телефону. Однако с возникновением экрана появились и новые моменты недостаточности, ибо рынок стал более быстрым, подвижным и глобальным. Обратите внимание: различие здесь проводится не между эмпирической реальностью трансакций «где-то там» и их репрезентациями на экране. Трансакции осуществляются на экране, и в результате рынок существует только на нем (разве что за исключением ситуаций длительных сбоев в работе компьютеров, когда трейдерам приходится прибегать к старым средствам осуществления трансакций). Однако не все осуществляемые трансакции прозрачны для всех. Например, за торгами можно следить только в пределах рынков конкретных товаров, торговых площадок или банков (Интранета глобальных банков).

Отображенные на экране текстовые «желания» рынка представляют собой побуждающие к диалогу вопросы о цене, которые задают другие банки и институты и по которым трейдеры стараются «прочесть» намерения [деаНпе ш1еп- Цопз] запрашивающей стороны по поводу покупки или продажи, понять, какую роль это сыграет для изменения рынка (цены) и т.д., и на которые они реагируют, пытаясь удовлетворить собственные желания. Учтем, что эти текстовые «желания» — не просто заявки на сделку [йеаИпе огйегз], но сообщения, которые необходимо раскодировать в контексте знания данного рынка; и пока они не станут предложениями о сделке [с1еа1 гециезСз], они несут собственные моменты недостаточности информации. Второй слой отображенной на экранах недостаточности включает огромную область знания о рынке, на которую трейдеры ориентируются при своем формировании «картины» данного рынка; недостаточность связана здесь с неполнотой информации. Следует подчеркнуть, что на экране отображаются специфические моменты недостаточности: по ним можно догадаться, чего недостает (в приведенном выше примере — это цена и покупатель товара), кто может ответить на вопрос и как, если это необходимо, проложить свой путь среди этих моментов недостаточности. Важным аспектом используемого здесь понятия недостаточности является «обозначающая» спо-собность [51ЁП1<утб сарасЦу] визуальных и текстовых сигналов прямо или косвенно указывать на моменты недостаточности . В качестве обозначающего объекта [кщшГушв оЬуес1] рынок структурирует желание или обеспечивает условия для поддержания структуры желаний трейдера.

Теперь можно более четко сформулировать, что мы понимаем под социальностью таких объектов, как рынки. Мы уже говорили, что связь [ЫПСППЁ] возникает при достижении соответствия между последовательностью желаний и разворачивающимся объектом, который обеспечивает появление этих желаний, демонстрируя моменты недостаточности. Главная метафора социальности в данной работе — это взаимность или реципрокность; при этом предлагается также особая концепция объектов как разворачивающихся структур. Социальность имеет место тогда, когда «субъект» [зе1Г| в качестве структуры желания пропускает это желание через объект и возвращает его обратно. В этом движении субъект подпитывается объектом, развивается им (вспомните, что трейдеры должны бороться за свое место на рынке, «показывать характер» и т.д.), что также обеспечивает возможность дальнейшего существования структуры желаний посредством фиксации моментов недостаточности в этом объекте. Социальность здесь заключается в том, что субъекту передаются желания объекта, и в качестве структуры желания субъект определяется объектом. И наоборот, форма [агПси1аСюп] нашего объекта — рынка — пропускается через субъект, и в качестве структуры моментов недостаточности (вопросов, которые он ставит, и вещей, которые «ему» необходимы) рынок развивается в русле, определяемом субъектом. В нашем случае продолжение существования рынка, как мы уже говорили, в буквальном смысле зависит от готовности его участников обеспечивать для рынка ликвидность и заключать сделки даже в случае заведомой потери денег. Однако рынок в значительной степени определяется также и тем, как именно участники рынка работают на его поддержание.

<< | >>
Источник: Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др.. Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),2004. — 680 с.. 2004

Еще по теме Рынок как объект привязанности I: постсоциальное отношение:

  1. Карин Кнорр-Цетина, Урс БрюггерРЫНОК КАК ОБЪЕКТ ПРИВЯЗАННОСТИ: ИССЛЕДОВАНИЕ ПОСТСОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА ФИНАНСОВЫХ РЫНКАХ
  2. 4. Рынок как объект привязанности II: формула Мида
  3. 1.2. Рынок как объект маркетинга
  4. ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ И ОБЪЕКТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
  5. 1. Налоги как объект управления в системе рыночных отношений
  6. Личность как субъект и объект общественных отношений
  7. Раздел шестойМЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК ОБЪЕКТ ПОЛИТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА
  8. Рынок ценных бумаг как рынок особого товара
  9. Рынок ценных бумаг как рынок капитала
  10. 5. Постсоциальная укорененность
  11. 54. Внешнеторговые отношения как важнейшие отношения валютного регулирования и их принципы
  12. 169. Значение привязанности курса националь- ной валюты
  13. 1.6. СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ, РЫНОК ТРУДА И ЗАНЯТОСТЬ ПЕРСОНАЛА1.6.1. Социально-трудовые отношения в рыночной экономике