<<
>>

Русская социологическая мысль

В целом процесс становления социологии в России был обусловлен ходом социального развития русского общества. Период правления Александра III в России связан с началом великих реформ. Именно в этот период зарождаются основы русской социологии. Как отмечал Н.О. Лосский, «в конце XIX и начале XX века значительная часть русской интеллигенции высвободилась из плена... болезненного моноидеизма. Широкая публика начала проявлять интерес к религии... идее нации и вообще... к духовным ценностям» .

Формирование социологии как науки происходило сразу в нескольких направлениях.

Достаточно полно социологическая концепция русского исторического процесса была изложена представителями юридической школы Б.Н. Чичериным, К.Д. Кавелиным, А.Д. Градовским, В.И. Сергеевичем, С.А. Муромцевым, Н.М. Коркуновым; сравнительно-исторический метод в генетической социологии значительно обогатили М.М. Ковалевский, Н.И. Кареев, Д.А. Столыпин, Н.П. Павлов-Сильванский; становлению политической социологии в России способствовали во многом Л.И. Петражицкий, П.Н. Милюков, М.Я. Острогорский,

П.А. Сорокин; школа субъективистов — Н.К. Михайловский, С.Н. Южаков — оказала значительное влияние на создание современной социологии интеракционизма; развитие экономической социологии во многом определили Н.Я. Данилевский, С.Н. Булгаков, М.И. Туган-Барановский, П.Б. Струве; основоположником ювенильной социологии в России по праву считается С.Н. Трубецкой, а этносоциологии — М.М. Ковалевский, Л. И. Мечников и П.А. Кропоткин.

Русские социологи, стремясь к познанию социальной действительности, использовали многообразные аналитические подходы. Такие известные ученые, как П.Л. Лавров и Н.К. Михайловский, в своих трудах отстаивали единство теоретической истины и этического идеала справедливости.

Михайловский был одним из первых критиков органической теории общества и социал-дарвинизма. Он разработал теорию внушения-подражания и психологии толпы. Данилевский стал основоположником теории культурно-исторических типов, которая получила дальнейшее развитие в трудах О. Шпенглера. Работа М. Энгельгардта «Прогресс как эволюция жестокости» является одной из самых оригинальных и глубоких работ в области «реалистической интерпретации социальной эволюции». В.С. Соловьев предпринял оригинальную попытку интерпретации кон- товского понятия «Великого Существа» в аспекте православной соборности. Труды по социальной философии К. Леонтьева не уступают лучшим работам Ж. де Местра и Т. Карлейля. По сути, русские социологи всех школ и направлений стремились создать всеобъемлющую универсальную модель социального познания.

Первые попытки систематического синтеза социологических идей О. Конта, Г. Спенсера и К. Маркса принадлежат Михайлов- скойу — основателю «субъективной школы» в русской социологии. Туган-Барановский, Струве, Плеханов и Ленин посвятили много работ «экономическим проблемам истории и социальных явлений». Драматическую роль в российской социологии сыграл марксизм. Широкая популярность марксистских идей в России объясняется прогрессистскими настроениями общественного сознания и верой в науку. Эволюционная теория Ч. Дарвина и представление о закономерном развитии общества произвели сильное впечатление на русскую демократическую интеллигенцию.

Русская социология конца XIX — начала XX в. не только находилась на уровне мировой науки в целом, но по некоторым направлениям предопределила ее развитие.

Николай Яковлевич Данилевский (1822—1885) в книге «Россия и Европа» (1869) представлял человеческую историю разделенной на отдельные и обширные единицы — «историко-культурные типы», или цивилизации.

Он видел ошибку историков в том, что они рассматривали современный им Запад в качестве высшей, кульминационной стадии и конструировали линейную хронологию эпох (древняя — средневековая — современная) как приближающуюся к этой своей кульминации, хотя западная, или иными словами, германо-романская цивилизация — лишь одна из многих, процветавших в истории. В реальности общей хронологии для различных цивилизаций не существует: нет единого события, которое могло бы разумно разделить судьбу всего человечества на периоды, означало бы одно и то же для всех и было бы одинаково важным для всего мира. Ни одна цивилизация не является лучшей или более совершенной, каждая имеет свою внутреннюю логику развития и проходит различные стадии в только ей свойственной последовательности.

Историю творят люди, но их исторические роли различны. Существуют три типа исторических действующих лиц (агентов): 1) позитивные действующие лица истории, т.е. те общества (племена, люди), которые создали великие цивилизации — отдельные историко-культурные типы (египетскую, ассиро-вавилонскую, китайскую, индийскую, персидскую, еврейскую, греческую, римскую, арабскую и германо-романскую (европейскую); 2) негативные действующие лица истории, которые играли деструктивную роль и способствовали окончательному крушению приходивших в упадок цивилизаций (например, гунны, монголы, тюрки); 3) люди и племена, у которых отсутствует творческое начало. Они представляют лишь «этнографический материал», используемый творческими обществами для построения собственных цивилизаций. Иногда после распада великих цивилизаций составляющие их племена возвращаются на уровень «этнографического материала» — пассивной, распыленной популяции.

Цивилизации проявляют свою творческую сущность лишь в избранных областях, т.е. концентрируются на каких-то индивидуальных, характерных только для них областях и темах: для греческой цивилизации — красота, для семитской — религия, для римской — закон и администрация, для китайской — практика и польза, для индийской — воображение, фантазия и мис-тицизм, для германо-романской — наука и технология.

В судьбе каждой великой цивилизации наблюдается типичный цикл развития. Первая фаза, иногда весьма продолжительная, — это фаза возникновения и кристаллизации, когда цивилизация зарождается, принимает различные форму и образ, утверждает свою культурную и политическую автономность и общий язык. Затем наступает фаза процветания, когда цивилизация полностью развивается и раскрывается ее творческий потенциал. Эта фаза обычно непродолжительна (400—600 лет) и заканчивается, когда запас творческих сил исчерпывается. Недостаток творческих сил, застой и постепенный распад цивилизаций означают конечную фазу цикла. По Данилевскому, европейская (германо- романская) цивилизация вошла в фазу вырождения, что выразилось в нескольких симптомах: растущем цинизме, секуляризации, ослаблении инновационного потенциала, ненасытной жажде власти и доминирования над миром. Данилевский протестует против взгляда, который «признает бесконечное во всем превосходство европейского перед русским и непоколебимо верует в единую спасительную европейскую цивилизацию», и предвидит расцвет русско-славянской цивилизации. В связи с этим большое внимание Данилевский уделяет анализу феномена «европейнича- нья», который обусловил ориентацию русской политики и жизни на европейские образцы. Конкретно это выразилось в аристократизме, демократизме, нигилизме, материализме, парламентаризме, конституционализме.

Нельзя не сказать о критике Данилевским европейской русофобии, обвиняющей Россию в агрессивности, враждебности свободе и прогрессу.

Он напоминает о завоевании европейскими странами тех или иных территорий и разоблачает миф о завоевательном характере формирования Российской империи, указывая, что в России «слабые, полудикие и совершенно дикие инородцы не только не были уничтожены, стерты с лица земли, но даже не были лишены своей свободы и собственности, не были обращены победителями в крепостное состояние».

Данилевский подробно анализирует вопросы, связанные с характеристикой наций, их классификацией. Каждый народ в своем развитии переживает циклические стадии — рождение, молодость, дряхлость и смерть, переходит от племенного к гражданскому состоянию, проходит через различные формы зависимости — рабство, данничество, феодализм, которые вполне естественны и составляют «историческую дисциплину и аскезу народов».

Идеи Данилевского оказали сильное влияние на К.Н. Леонтьева, П.А. Сорокина, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого. Их

3-7316 отголоски слышны в идеях Л.Н. Гумилева и даже в цивилизаци- онной концепции современного политолога.

Константин Николаевич Леонтьев (1831—1891) — русский фило-соф и общественный деятель. Сочетая глубокую личную религи-озность с романтическим панэстетизмом миропонимания, он вы-двинул мистико-натуралистическую концепцию исторического процесса. Для него человеческая история — это история культурно-социальных целостных организмов. Закон исторической жизни такого организма тождествен природным законам органического мира и выражается в триедином процессе: восхождение от исходной простоты к «цветущей сложности», от которой через «вторичное упрощение» и «уравнительное смешение» — к распаду и гибели. Внутренняя структура социально-исторической целостности определяется началами иерархичности («государственности») и гуманности (как Ф. Ницше, К.Н. Леонтьев разделяет «любовь к ближнему» и «любовь к дальнему», полагая последнюю источником абстрактного, уравнительно-демократического гуманизма, низводящего мистическую и трагическую сущность истории до уровня удовлетворения материальных потребностей человека). Период роста и расцвета цивилизации сопровождается глубоким культурным осознанием связанности человеческой судьбы с божественным предназначением. «Упрощение» социально-культурного организма сопровождается господством демократии, принципа пользы, «мельчанием» духовной культуры, «вымыванием» этических, религиозных начал. Принцип свободной воли, индивидуального постижения и осознания подменяется принципом атомарной индивидуальности, стремящейся освобо-диться от духовных обязанностей, от высшего долга в пользу удовлетворения своих собственных запросов. Леонтьев констати-рует пребывание современной европейской цивилизации в стадии «вторичного упрощения» и «уравнительного смешения», разру-шающих социально-культурну^о иерархию ценностей и выражаю-щихся в своего рода «аристократическом персонализме» христи-анства. Он полагает, что российское общество способно избежать подобного состояния при условии искусственной консервации специфических социально-политических, национально-психологи-ческих и духовных устоев православия и монархизма.

Петр Лаврович Лавров (1823—1900) считал, что социология теснейшим образом связана с историей. Предмет социологии — формы проявления солидарности в обществе, предмет истории — прогрессивно изменяющиеся, неповторимые явления. П. Л. Лавров рассматривал историю как процесс, происходящий на основании реализации человеческих потребностей: основных (биосоциальных — питания, безопасности, нервного возбуждения), временных (государственно-правовых и религиозных форм объединения), потребности развития («историческая жизнь»). Цель исторического процесса — развитие солидарности, в ходе истории приобретающей все более разумные и целенаправленные формы. Отсюда — характерный строй социального знания, основанного на единстве материализма, антропологизма- и позитивизма. Антропологизм социального знания реализуется в «субъективном методе» как основе научной разработки разумного идеала будущего общественного устройства. «Мысль реальна лишь в личности», следовательно, действительной силой исторического движения является «критически мыслящая» личность. При этом сущность истории — в усилении солидарности, т.е. в создании устойчивого и сбалансированного социального целого, общечеловеческой ци-вилизации.

Социологическому исследованию, по его мнению, подлежат: проточеловеческие сообщества, в которых выработалось индивидуальное сознание; существующие формы человеческого общежития; общественные идеалы как основа солидарности и справедливого общества; практические задачи, вытекающие из стремления личности осуществить свои идеалы.

Социолог должен практиковать субъективный метод, т.е. уметь стать на место страждущих членов общества, а не бесстрастного постороннего наблюдателя общественного механизма.

Ведущей силой, «органом прогресса является личность, характеризующаяся критическим сознанием, стремлением к изменению застывших общественных форм». В качестве побудительных причин деятельности человека Лавров называет обычай, аффекты, интересы и убеждения. С возникновением критически мыслящих личностей начинается историческая жизнь человечества.

Лавров намечает следующие фазы борьбы за прогресс в обществе: появление отдельных провозвестников новых идей; открытое выступление против царящего зла героических одиночек — эпоха мученичества и жертв; организация партий, позволяющих одиноким критически мыслящим личностям превратиться в реальную силу путем завоевания на свою сторону «неизбежного союзника», «реальной почвы партии» — широких народных масс.

С 1880-х гг., отойдя от крайностей субъективной социологии, Лавров начинает рассматривать личность и как члена «коллективного организма». В связи с этим меняется и трактовка социального прогресса, понимаемого не только как результат деятельности критически мыслящей личности, но и как «усиление и расширение общественной солидарности», достижение которой во всех сферах общественной жизни — экономике, политике, нравственности, интеллектуальной деятельности — «единственная возможная цель прогресса».

Богдан Александрович Кистяковский (1868—1920) цель социологии видел в создании «работающих» понятий, таких, как «общество», «личность», «социальное взаимодействие», «толпа», «государство», «право» и т.д. Как теоретическая наука социология призвана объяснить саму идею и способы функционирования «власти» в государстве. При этом Кистяковский приходит к выводу, что идея власти в полном объеме недоступна рациональному познанию и может быть осмыслена лишь методами художественно-интуитивного познания. Однако для социологии достаточно констатировать, что сама идея власти и связанные с ней понятия господства и подчинения являются результатом психо-логического взаимодействия индивидов.

Будучи сторонником «методологического плюрализма», Кистяковский считал, что в обществе одни элементы подчиняются законам причинности, другие — принципам телеологии. Иногда они функционируют независимо друг от друга, иногда пересекаются, усложняя тем самым социальную жизнь. Большую роль в «нормальном обществе» играют элементы культуры, которые превращают власть и все ее атрибуты в элементы «коллективного духа» (т.е. общественного сознания). В противном случае в обществе преобладает правовой нигилизм, чреватый социальными потрясениями. По этой причине Кистяковский критиковал попытки заменить социальные понятия понятиями нравственности (в частности, идею В. Соловьева о государстве как «организованной жалости»).

Николай Константинович Михайловский (1842—1904) утверждал, что нельзя относиться к обществу как агрегату физических тел и явлений. В отличие от естествоиспытателя социолог не может строить свою науку — науку об обществе — беспристрастно, так как объектом этой науки является чувствующий человек, реальная личность, поэтому социолог-наблюдатель не может не ставить себя в положение наблюдаемого. Михайловский был ярко выраженным индивидуалистом, для которого критерий блага реальной личности стал краеугольным камнем всей системы социологических воззрений. Личность и общество, по Михайловскому, дополняют друг друга: всякое подавление личности наносит вред обществу, а подавление общественного — вред личности.

Михайловский считал, что органицизм печется о благе общества-организма, дарвинистская социология — о благе вида, марксизм — о благе класса, а интересы индивида, реальной личности отодвигаются всеми этими теориями на второй план.

Против органической теории Михайловский выступил в статьях «Аналогический метод в общественной науке» и «Что такое прогресс?» Он был противником перенесения биологических законов на общество, противником теории эволюции Спенсера, рассматривающей общество как единый организм, а личность — как клетку этого организма. Эволюционное развитие общества английский социолог связывал с разделением труда и специализацией. Михайловский же, будучи сторонником субъективного телеологизма, считал, что разделение труда развивает одни способности человека за счет других, каждый обладает лишь малой частицей навыков и знаний. Специализация ведет к обеднению личности, оскудению человеческой жизни. «Специализированный» человек перестает существовать как целостная личность, живет во фрагментарном мире. .

Михайловский отрицал возможность «высшей гармонии» в обществе-организме, если при этом человека превращают в средство для процветания этого организма. Развитие по «органическому» пути с его разделением труда превращает реальную личность в «палец ноги». Для Михайловского желательно, чтобы общество пошло по пути развития «надорганического», когда широта и целостность личности обеспечиваются не разделением труда, а «кооперацией простого сотрудничества».

Отрицательно относился Михайловский и к социал-дарвинизму, о чем свидетельствуют его статьи «Теория Дарвина и общественная наука», «Дарвинизм и оперетки Оффенбаха». Признание действия в человеческом обществе закона борьбы за существование означает, что критерием совершенства является приспособленность человека к среде, т.е. выживают и улучшают вид только сильные и приспособленные, а остальные обречены на гибель. Подобные положения Михайловский считал «возмутительными». Прогресс не есть приспособление к среде. Лучше всего в человеческом обществе к среде приспосабливается «сплоченная посредственность», выживают прагматики, гибнут идеальные личности.

Михайловский полагал, что в социологии следует пользоваться не только объективным, но и субъективным методом исследования, категориями нравственного и справедливого. В реальном мире необходимо действовать в соответствии с целями и «общим идеалом», а не переносить механически на человеческое общество природные законы причинности. Только определив цель, можно установить пути практической деятельности. Пренебрежение к целям и идеалам неизбежно ведет к ультраиндивидуализму, к взгляду на жизнь как на процесс, где каждый думает только о себе, не стремясь к социальному идеалу, а тем самым — ни к собственному совершенству, ни к совершенству общества в целом. Объективизм есть позиция чистого разума, субъективизм — нравственный суд свободной воли, причем одно не исключает, а дополняет другое. Формула прогресса Михайловского включает субъективно-этический момент, поскольку справедливым и разумным считается только то, что приближает личность к ее всестороннему развитию и целостности.

Петр Бернгардович Струве (1870—1944) — видный теоретик «легального марксизма», считал, что цель общественного развития — всесторонне развитая личность, а общественная организация — средство достижения этой цели, если «современное культурное человечество» хочет идти путем прогресса. Социальный прогресс не тождествен экономическому, примат экономики над социологией, политикой, правом является, по Струве, неверной точкой зрения. В эмпирическом мире есть только один субъект — человеческая личность. Поэтому при решении любых политических вопросов необходимо исходить из признания естественных, неотъемлемых прав личности, которые должны стоять выше прав любого коллективного целого, «как бы оно ни было организовано и какое бы наименование оно ни носило».

Единственно возможной формой общественного прогресса, по мнению Струве, является путь реформ. Революции в истории человечества меняли только политическую надстройку, кроме того, они были связаны с насилием над личностью, разрушением хозяйственных и нравственных устоев общества. В отличие от революции реформы решают проблемы хозяйственной и экономической жизни страны в условиях строгой государственной регламентации происходящих процессов, без произвола и насилия, с обеспечением всех прав и свобод личности.

Работы Струве «Метафизика и социология», «Социальная и экономическая история России с древнейших времен до нашего, в связи с развитием русской культуры и ростом российской государственности» определяют социологию как исследование системы «свободного взаимодействия между единичными конкретными существами, носителями спонтанной активности».

Питирим Александрович Сорокин (1889—1968) — один из виднейших представителей социологов-классиков, оказавший большое влияние на развитие всей социологии XX в. Иногда Сорокина называют не русским, а американским социологом. Действительно, хронологически «русский» период его деятельности жестко ограничен 1922 г. — годом его высылки. Однако становление взглядов Сорокина как социолога, а также его политической позиции происходило именно на родине, в условиях войн, революций, борьбы политических партий и научных школ. В основном труде «русского» периода, двухтомной «Системе социоло-гии» (1920), он формулирует теоретические основы теории соци-альной стратификации и социальной мобильности (эти термины им же и были введены в научный оборот).

Основой социологического анализа Сорокин считал социальное поведение, социальное взаимодействие. Взаимодействие индивидов он определяет в качестве родовой модели и социальной группы, и общества в целом. Социальные группы делятся им на организованные и неорганизованные, причем особое внимание уделяется анализу иерархической структуры организованной со-циальной группы. Внутри групп существуют страты (слои), выде-ляемые по экономическому, политическому и профессиональному признакам. Сорокин утверждал, что общество без расслоения и неравенства — миф. Меняться могут формы и пропорции рас-слоения, но суть его постоянна. Стратификация существует и в недемократическом обществе, и в обществе «процветающей демо-кратии ».

Наряду со стратификацией Сорокин признает наличие в обществе и социальной мобильности двух типов — вертикальной и горизонтальной. Социальная мобильность означает переход из одной социальной позиции в другую, своеобразный «лифт» для перемещения как внутри социальной группы, так и между группами. Социальная стратификация и мобильность в обществе предопределены тем, что люди не равны по своим физическим силам, умственным способностям, наклонностям, вкусам и т.д., а кроме того, самим фактом их совместной деятельности. Совместная деятельность с необходимостью требует организации, а организация немыслима без руководителей и подчиненных. Поскольку общество всегда стратифицировано, то ему свойственно неравенство, но это неравенство должно быть разумным.

Общество должно стремиться к такому состоянию, при котором человек может развивать свои способности, и помочь обществу в этом могут наука и чутье масс, а не революции. В работе «Социология революции» (1925) Сорокин называет революцию великой трагедией. Революция сопровождается насилием и жес-токостью, сокращением свободы, а не ее приращением. Она де-формирует социальную структуру общества, ухудшает экономи-ческое и культурное положение рабочего класса. Единственным способом улучшения и реконструкции социальной жизни могут быть только реформы, проводимые правовыми и конституционными средствами. Каждой реформе должно предшествовать научное исследование конкретных социальных условий, и каждая реформа должна предварительно «тестироваться» в малом социальном масштабе.

В своих поздних работах («Социальная философия в век кризиса», «Альтруистическая любовь», «Изыскания в области альтруистической любви и поведения», «Власть и нравственность» и др.) Сорокин проповедует идеи альтруистической любви, нрав-ственного возрождения, этической ответственности и солидарности, культурных ценностей, т.е. те идеи, которые определяли этико-нравственную направленность русской социологической мысли в целом .

<< | >>
Источник: Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Нечипуренко В.Н., Попов А.В.. Социология: Учебник / Под ред. проф. Ю.Г. Волкова. — Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Гардарики,2003. — 512 е.. 2003

Еще по теме Русская социологическая мысль:

  1. § 8. Русская социологическая мысль
  2. Русская социологическая мысль
  3. Русская социологическая мысль XIX – начала XX века
  4. Русская социологическая мысль XIX – начала XX века
  5. Русская социологическая мысль XIX – начала XX века
  6. 4.7. Политическая мысль русского зарубежья
  7. Глава 3. Русская политическая мысль XIX – начала ХХ вв.
  8. Б. А. ЧАГИН. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИОЧЕРКИ ИСТОРИИ НЕМАРКСИСТСКОЙ социологии ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX— НАЧАЛА XX ВЕКА, 1978
  9. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ РУССКОГО НЕОКАНТИАНСТВА
  10. 2. РУССКО-ОСМАНСКИЕ И РУССКО-КРЫМСКИЕ ОТНОШЕНИЯ