<<
>>

§1.0 риске социологического поиска

...Не существует критериев,
которые позволили бы окончательно доказать
превосходство одного из направлений социологии над остальными,
поскольку вопрос о том, к какому знанию мы стремимся и до какой
степени это знание применимо, есть экзистенциальный выбор.
Пер Монсон,
современный шведский социолог
История социологии по жанру близка к трагикомедии.
Попытки познать природу общества и законы его жизни соседствуют здесь с добродушной улыбкой, иногда самоиронией, а порой откровенным разочарованием в своем творчестве.
Однако сколь бы ни были различны и противоречивы взгляды ученых, это постоянный поиск исследовательских приемов и выразительных средств, с помощью которых общественное бытие может быть понято и описано. А сделать это не так просто. Первое, с чем сталкивается социолог, — это особая, труднодоступная и трудновыразимая словами природа социального.
«Социальное» дословно означает «межтелесное», «межчеловеческое». Это все, что связано с совместной жизнью людей, их сопринадлежностью друг другу, взаимной сопричастностью. Оно не подвластно восприятию физическими органами.
Социальная реальность символична. По сути своей она сфера смыслов и значений, рожденных внутри человеческого общения, в диалоге между людьми. Чтобы ее «увидеть», необходимо обрести социальное зрение. А даруется оно лишь тем, кто погружается в мир социальных символов, активно пользуется ими. И тут возника-
51
ет второе (не менее сложное) препятствие на пути к постижению общества: человек стремится понять то, неотъемлемой частью которого является сам. Он воспитывается и формируется (в той или иной степени) социальной средой, которая, в свою очередь, является результатом его общения с себе подобными.
Что здесь первично, а что вторично? С чего начать объяснение социальной жизни? Сосредоточиться ли на изучении социальных максим и правил или начать с изучения самих людей, наделенных волей, воображением, страстями, их природы и многообразия?
Социологическая традиция ограждает нас от поспешных решений. С одной стороны, можно рискнуть и мысленно представить социум овеществленным. Явная измерительная (какой бы смысл мы ни вкладывали в это слово) направленность социологических методов свидетельствует об этом. Кредо социологов, отстаивающих «строго научные» подходы к изучению общества («понять — значит измерить»), и по сей день имеет своих сторонников.
Действительно, общество воздействует на своих граждан: люди учитывают мнения и поступки других, но само общество — это их совместное творчество. Этим объясняется уникальное свойство социальной материи терять свою одушевленность, рассыпаясь в неловких руках исследователя, как только он пытается свести ее к внешним, «проявленным» и застывшим формам. Остаются схемы — исчисляемые, но безжизненные. Вспоминается тонкое наблюдение отечественного философа Э.В. Ильенкова о сходстве специфики «измерения» социокультурного пространства,с законами квантовой физики: чем точнее измерительная процедура, тем сильнее дефор-мируется объект исследования. «Звуки умертвив», социальная наука вольна поверить алгеброй гармонию, но воссоздать гармонию с помощью алгебры ей не удавалось никогда.
С другой стороны, существует опасность, что эти абстрактные схемы полностью поглотят живого человека.
В то же время желание воссоздать смысловое единство социального, а в нем — человеческую индивидуальность чревато размыванием границ социологии. Наука об устойчивых и повторяющихся формах совместной жизни людей подменяется размышлениями о душевном, что характерно для психологии, или философским поиском конечных смыслов существования мира и себя в нем.
Итак, лишая очеловеченное пространство его надэмпирическо-го, метафизического измерения, мы умышленно или по неведению лишаем его и подлинного смысла. Если же этого не делать, то само существование социологии как стремящейся к строгим доказательствам науки окажется под угрозой. •
Дерзкое желание описать рациональными средствами столь трепетное, эфемерное вещество социального вот уже полтора века за-
52
ставляет социологов мучительно биться над решением одной и той же задачи: как, не впадая ни в одну, ни в другую крайность, предложить миру эмпирически обоснованную интеллектуальную модель социума?
История социологии свидетельствует, что это зависит от самого мыслителя, дерзнувшего проникнуть в тайны социального, глубины, целостности его личности и, конечно же, его профессионализма.
Мечта об «абсолютном наблюдателе» лукава, предостерегает нас французский философ экзистенциально-феноменологической ориентации, один из основоположников феноменологической социологии М. Мерло-Понти. Любой социальный факт предстает перед нами «как один из вариантов жизни, частью которой является наша жизнь»*.
Хотим мы того или нет, мы придаем социальной реальности в нашем воображении ту форму, которой обладаем сами, те пропорции, которыми сами наделены. Социологическое видение немыслимо за пределами нашего ощущения мира и человека в нем. Наука, как резонно утверждал выдающийся современный немецкий социальный философ М. Хайдеггер, — это «способ, притом решающий, каким для нас предстает все, что есть»**.
Социальное — не просто объект, а скорее опыт наших взаимоотношений с ним, осмысленный и потому значимый. Запечатлеть социальное можно только благодаря кому-то, через кого-то. Пренеб-регнуть этим соображением — значит не заметить третью чрезвычайно коварную особенность развития теоретической социологии. Исследователь фокусирует собою потоки реальности, преобразуя и осмысливая их в своей теории, которая всегда бывает не простым отражением изучаемого, а творческим воспроизведением действи-тельности человеком.
Наука всегда предполагает определенные взаимоотношения исследователя с изучаемой действительностью: она видится им так, как он можетее увидеть. «В какой бы «момент» мы ни взяли эволюцию социологической теории, мы неизменно сталкиваемся с образом ее конкретного носителя: теоретика, вынашивающего собственное видение науки об обществе в лоне своего общего мировоззрения (и как неотъемлемую составную часть)»***.
Речь в данном случае идет не столько об индивидуальных харак-теристиках ученого (хотя они очень важны), сколько о понимании им возможностей и задач науки. Очевидно, что ученый описывает
* Мерло-Понти М. В защиту философии. — М , 1996, с. 88.
** Хайдеггер М. Наука и осмысление/Время и бытие. — М , 1993, с 239
*** Очерки по истории и теории социологии XIX — начала XX века/Отв. ред.
Ю.Н. Давыдов — М., 1994, с. 3.
53
тот тип общества, в котором живет, в русле того мировоззрения, которое исповедует, и теми методами, которые может предоставить ему наука. Именно на этом настаивает социолог Ю.Н. Давыдов, подчеркивая относительность, конкретно-исторический характер социологической научности, ее культурно-историческую обусловленность и современным теоретику обществом, и его неизбежно ограниченными познавательными средствами.
Все это свидетельствует только об одном: не существует и не может существовать единого, общепринятого научного «отпечатка» социальной действительности. Каждая авторская перспектива хороша и интересна по-своему, каждая содержит в себе проблеск истины, являет смысл, содержание социального в отпущенных ему пределах. Но только в совокупности, искусно дополняя друг друга, они могут вернуть нас к первооснове всех научных воззрений. «...В известном смысле история социологии — это сама социология»*. Впрочем, и история авторских социальных учений— это социология как таковая.
Тем не менее право войти в эту историю получают далеко не все исследователи. В большинстве своем это люди, которые осмелились пренебречь ироничным отношением к себе со стороны «профессионально опытных» коллег и по-детски бесхитростно усомниться, казалось бы, в очевидном: что такое общество, насколько доступно нам его изучение, и, если доступно, то как мы можем это сделать?
Существо этой трогательной «наивности», характерной для всех выдающихся социальных теоретиков, в способности к предельно откровенному диалогу с самим собой: «А для чего я занимаюсь социологией? Зачем мне это нужно и что на деле я могу предложить людям?»
Почему бы и нам не взглянуть на наследие западных теоретиков с этой точки зрения? Ведь эти вопросы, обращенные к себе, и составляют сердцевину творческого поиска, в которой наука и жизнь обретают полноту и цельность.
<< | >>
Источник: Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева. Общая социология: Учебное пособие Под общ. ред. проф. А.Г. Эфендиева . — М.: ИНФРА-М,2000. — 654 с. — (Серия «Высшее образование»).. 2000

Еще по теме §1.0 риске социологического поиска:

  1. ГЛАВА 9. МЕТОДИКА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ9.1. Виды социологического исследования
  2. Глава 3 Уровни социологического знанияИерархия социологического знания
  3. § 1.3. УРОВНИ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
  4. § 1.3. УРОВНИ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАДИГМЫ
  5. § 1. Природа и характер социологического знания Особенности социологического знания
  6. 2.2. Поиск решения
  7. Проведение патентного поиска.
  8. 2.2. Организация поиска инвестиционных возможностей
  9. Поиск информации.
  10. поиск специалистов
  11. Поиск ренты
  12. 4.12.13. Затраты на размещение в газетах объявлений по поиску сотрудников
  13. 2.2.1. Издержки поиска информации об альтернативах сделки
  14. Технология поиска сотрудников
  15. Поиск новых рынков
  16. МЕТОДИКА ПОИСКА ВОЗМОЖНЫХ МЕСТ РАБОТЫ