<<
>>

ПРИЧИНЫ ЯЗЫКОВОЙ УСТОЙЧИВОСТИ

Сознательные усилия по сохранению языка. Люди, говорящие на языке, способны активно реагировать на процессы, происходящие с их языком. В предисловии к одной из своих книг Дж. Фишман (ПзЬшап 1991) пишет, что за каждой неудавшейся попыткой усиления этнолингвистического регулирования, т.
е. попыткой укрепить позиции того или иного языка, скрывается множество мелких локальных удач и достижений, и констатирует, что слишком поздно осознал этот факт, а следовательно — переоценил в своих работах значение языкового сдвига. Проблема утраты языка, удачи или неудачи мер по его сохранению должна рассматриваться не в абсолютных терминах (по-беда—поражение), а в относительных: сохранены или восстановлены отдельные функциональные области языка, решены ли локальные задачи.
Эти усилия могут быть коллективными (например, учителя-энтузиасты изменили по собственному почину программу школьного преподавания и начали с успехом учить детей языку); они могут быть и индивидуальными (например, в семье родители или бабушка могут сознательно принять решение говорить с детьми на родном языке). Такие усилия, со стороны почти незаметные, могут надолго продлить жизнь языка.
Ошибка в оценке состояния языка. Оценка состояния языка строится на наблюдениях, а также далеко не в последнюю очередь на свидетельствах самих его носителей. Часто бывает, что даже среднее поколение утверждает, что «они забыли язык»; но через несколько лет, когда эти люди оказываются старшим поколением, выясняется, что они вполне способны объясняться на данном языке. Возникает впечатление, что в какой-то момент у старшего поколения на фоне общего для данного языкового коллектива языкового сдвига появляется своеобразная «регрессия», возврат к коммуникации на родном языке, который они, казалось бы, давно забыли.
Регрессивное движение старшего поколения к кон-сервативным, этнически специфичным формам духовной культуры известно: в какой-то момент человек начинает ис-пытывать потребность в традиции, в соблюдении старых обрядов, начинает чувствовать себя «носителем традиции» — даже если он никогда прежде не задумывался о подобных вещах. Дело в том, что человек занимает некоторую освободившуюся «поколенческую» культурную нишу: окру-жающие начинают ожидать от него знания традиции, и он, естественно, старается соответствовать ожиданиям. Сходный процесс, хотя это и может показаться не столь очевидным, происходит и с языком. Одна из причин этого, видимо, лежит в своеобразно меняющемся с возрастом отношении человека к своей собственной языковой компетенции и в изменении оценки («изменении ожидания») со стороны окружающих.
В ситуации, когда один язык достаточно быстро усту-пает место другому, существуют универсальные правила «взаимного ожидания» того, какой язык окажется доминантным для данной возрастной группы. В этой ситуации естественно, что каждое следующее поколение говорит на родном языке хуже, чем предыдущее, причем этот факт осознается обоими поколениями — например самым старшим (А) и следующим за ним (Б). Поколение Б всегда знает, что говорит хуже, чем это в принципе возможно, — и поэтому старается говорить поменьше, в особенности при «стариках». Сравнивая себя с поколением А, это поколение утверждает, что говорит на языке плохо, — и то же самое скажет о нем любой член общины: всем известно, что существует более богатый и «правильный» язык, чем тот, на котором может говорить поколение Б.
Но когда поколение А сходит со сцены, поколение Б авто-матически становится лучшим знатоком родного языка — просто потому, что лучше них никого нет. Языковая компетенция этого поколения в общем-то всегда была достаточна для нормальной коммуникации на данном языке; она была «ущербной» только в сравнении с компетенцией предыдущего поколения, да и то не в силу реальной ущербности, а главным образом из-за психологических барьеров.
Теперь же гнет психологического «комплекса лингвистической неполноценности», из-за которого поколение Б всю жизнь стеснялось говорить на родном языке, опасаясь быть осмеянным, оказывается снятым — и выясняется, что его языковая компетенция достаточно велика.
Конечно, объективно этот язык отличается от языка ушедшего поколения, однако этим слегка изменившимся языком поколение Б будет владеть совершенно свободно.
Механизм регрессивного восстановления языка у старшего поколения может действовать лишь при условии, что язык усвоен этим поколением в младенчестве. Такой язык, даже будучи вытеснен в пассивную зону, при благоприятных обстоятельствах может восстановиться. Этот меха-низм не может действовать бесконечно, однако его наличие существенно продлевает жизнь любого языка, даже если на первый взгляд этот язык находится «на грани исчезновения».
3) Несовпадение объема понятий «исчезновение языка» для внешнего и внутреннего наблюдателя. Значение самого слова «исчезновение» понимается разными людьми по-разному. Приведенный выше парадоксальный пример регрессивного восстановления языка у старшего поколения можно объяснить тем, что лингвисты и этнографы, описывающие некоторую ситуацию, невольно путают два понятия: умирание языка и культуры и трансформацию языка и культуры.
Здесь методологически важно отказаться от взгляда на язык и культуру как на конгломерат «старых» (этнических, нормальных, правильных) и «новых» (чужих, заимствованных, посторонних) элементов и рассматривать их как постоянно подвергающиеся трансформации. Следует говорить о континууме, в любой точке которого существует сочетание «традиционных» (этнических) и «новых» (привнесенных) элементов. По сути дела, никакой язык и никакая культура никогда не находятся в статическом и изолированном состоянии; процесс трансформации идет постоянно, он является характеристикой любого языка и любой культуры.
Приведем только один пример: язык алеутов острова Медный. Язык медновских алеутов в каком-то смысле уникален. Сильно упрощая ситуацию, можно сказать, что у этого языка корни слов заимствованы в основном из одного языка, алеутского, а окончания слов — из двух языков, але-утского и русского (подробнее см. гл. 5). Ср.:
Пенсия=м куга у =12, и все равно я аба=ю.
Я на пенсии, и все равно я работаю.
В предложении подчеркнуты элементы русского происхождения. При этом говорящие на этом языке уверены, что их язык ничего общего с русским не имеет. Важно, что хотя алеутский язык, на котором когда-то говорили жители острова, с точки зрения внешнего наблюдателя, «исчез», с точки зрения общины он существует. Современный язык медновских алеутов успешно выполняет все необходимые функции: на нем иногда говорят, он является мощным средством самоидентификации, т. е. сохранения группы как единой этнической общности. С одной стороны, язык, на котором говорили 100-150 лет назад, конечно, «исчез» (или, точнее, — существенно трансформировался); с другой стороны, язык, помогающий общине сохранить самоиденти-фикацию, тот язык, который сами говорящие рассматри-вают как прямого потомка «старого» языка, — этот язык, несомненно, «жив».
<< | >>
Источник: Бахтин Н. Б, Головко Е. В.. Социолингвистика и социология языка: Учебное пособие. — СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия»; Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге,2004. — 336 с.. 2004 {original}

Еще по теме ПРИЧИНЫ ЯЗЫКОВОЙ УСТОЙЧИВОСТИ:

  1. ЯЗЫКОВАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ
  2. 3. Причины возникновения устойчивых различий в заработной плате
  3. Основные причины устойчивого бюджетного дефицита и увеличения государственного долга
  4. ЯЗЫКОВОЙ сдвигПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ ЯЗЫКОВОГО СДВИГА
  5. ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА. ЯЗЫКОВЫЕ МЕНЬШИНСТВА. ДВУЯЗЫЧНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
  6. ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА И ЯЗЫКОВОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ
  7. Устойчивость и устойчивое развитие как категории регионального менеджмента
  8. СЛЕДСТВИЯ ЯЗЫКОВЫХ КОНФЛИКТОВ. НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ ЯЗЫКОВЫХ КОНФЛИКТОВ
  9. 2.2.4.4. Анализ финансовой устойчивости Модель финансовой устойчивости.
  10. ЯЗЫКОВЫЕ КОНФЛИКТЫ
  11. 6.2. КОНЦЕПЦИЯ ПРИЧИННОСТИ В МАРКЕТИНГЕ И УСЛОВИЯ ПРИЧИННОСТИ
  12. ПОНЯТИЕ ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ
  13. НЕЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ СИТУАЦИИ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ
  14. ЯЗЫКОВАЯ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ. СОХРАНЕНИЕ ЯЗЫКА
  15. ЯЗЫКОВЫЕ МЕНЬШИНСТВА
  16. ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ЯЗЫКОВОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ
  17. РАЗРЫВ ЯЗЫКОВОЙ ТРАДИЦИИ