<<
>>

ОТРАЖЕНИЕ МАРКСИЗМА В БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ

Своеобразным проявлением складывавшейся в России 90-х годов XIX в. либерально-буржуазной идеологии был «легальный марксизм» в лице Петра Бернгардовича Струве (1870—1944), Сергея Николаевича Булгакова (1871 — 1944), Николая Александровича Бердяева (1874—1948), Михаила Ивановича Туган-Бара- новского (1865—1919) и др.
Это течение представляло буржуазно-демократическое направление внутри русской общественной мысли. И если на Западе буржуазные идеологи открыто выступали против марксизма, то в России в конце XIX в. марксизм был использован буржуазными интеллигентами против мелкобуржуазной идеологии народничества в качестве важнейшего теоретического средства борьбы.

Касаясь своеобразия общественно-политического положения, сложившегося в этот период времени, В. И. Ленин в своем анализе обращает внимание на такие важные обстоятельства: 1) в подцензурную печать пробивает себе дорогу теория революционного марксизма; 2) складывается временный блок между революционными марксистами и «легальными марксистами» — представителями либерального, буржуазно-демократического направления; социал-демократы использовали временное соглашение в своих целях и интересах для организации сил и пропаганды марксистских идей; 3) «легальные марксисты» искажали марксистскую теорию.

«Легальные марксисты» выступили против народнической идеологии. Струве, например, помимо опубликованной книги «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» (1894) поместил в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» статью «Моим критикам» (1896), Туган-Барановский напечатал в журнале «Мир божий» статью «Значение экономического фактора в истории» (1895). Против этой критики поступили возражения со стороны Н. К. Михайловского и Н. И. Кареева. В ответной статье «Экономический фактор и идеи» (1896) Туган-Барановский продолжал полемику против субъективного метода в социологии.

Выпущенная им позднее известная книга «Русская фабрика в прошлом и настоящем» (1898) доказывала несостоятельность народнических теорий по вопросу о судьбах капитализма в России.

«Легальные марксисты» по преимуществу заимствовали из марксизма его отдельные социологические и экономические идеи, приспосабливая их к своей либерально-буржуазной политической программе. Для большинства из них был характерен вульгарно- экономический подход к оценке социологической концепции марксизма.

В. И. Ленин в работе «Что такое „друзья народа" и как они воюют против социал-демократов?», отмечая позитивное значение выступления Струве, вместе с тем указывал, что «легальные марксисты» искажали учение Маркса. Как замечает Ленин, идеологи буржуазного либерализма начали с признания ряда положений марксизма, проводя свою программу под флагом так называемого «критического развития» марксизма.

Для Струве были характерны известные колебания, уступки В| результате критики его взглядов марксистами, что нашло свое Отражение в его статье «Моим критикам», а также в том, что он был автором «Манифеста Российской социал-демократической рабочей партии» (принятого на I съезде партии). Но впоследствии, в статье «Мои контакты с Лениным» (1934), он написал, что «Манифест» выражал официальную марксистскую концепцию, но не его личные, более «сложные» взгляды.

Струве, Булгаков и другие «легальные марксисты» в своей критике исторического материализма использовали различные формы идеализма. Струве открыто провозглашал необходимость эклектизма в социологии. «Я не боюсь быть диким, — писал он в 1901 г. — и брать то, что мне нужно, и у Канта, и у Фихте, и у Маркса, и у Брентано, и у Родбертуса, и у Бем-Баверка, и у Лассаля».

Однако особую роль у Струве и других «легальных марксистов» в борьбе против марксистской философии и социологии играло неокантианство. Струве указывал при этом на взгляды Риля и Зиммеля. Он писал, что «философское обоснование высказываемых взглядов в значительной степени опирается на названпый труд Риля («Философский критицизм и его значение для положительной науки», — Б.

Ч,)». Буржуазные идеологи требовали идеалистических обоснований социологии. «Материализм в общефилософском смысле и исторический материализм, — писал П. А. Берлин, — не находятся ни в какой логической или систематической связи, и поэтому исторический материализм и весь вообще марксизм может быть и должен быть возведен на ином философском фундаменте». «Легальные марксисты» пытались отторгнуть от марксистской социологии ее философское основание — диалектический материализм.

Исходя из общих позиций позитивизма, Струве отрицал какое-либо положительное значение диалектического метода для марксистской социологии как якобы нежизнеспособного компонента в теории Маркса. Струве утверждал, что «метафизическая часть» марксизма «должна разделить судьбу диалектики и мате-риализма, оказавшихся одинаково несостоятельными перед судом философской критики». Ему вторил Булгаков, для которого «вся теоретическая схема может быть снята с исторического содержания „Капитала", как перчатка с руки, без всякого вреда для этого содержания». Диалектике был противопоставлен плоский эволюционизм. Критикуя последний, Г. В. Плеханов впоследствии писал: «В теоретическом отношении защищаемая г. П. Струве теория эволюции имеет, как мы видели, тот коренной недостаток, что в ней есть место только для изменения уже возникших вещей, а не для возникновения новых».

Бердяев и Булгаков отмечали, что именно неокантианство прежде всего явилось средством борьбы против марксизма. Булгаков заявлял, что он ставил себе «обширную и широкую задачу, состоящую в том, чтобы внести в марксизм прививку кантовского критицизма». Бердяев в письме С. А. Венгерову подчеркивал, что, хотя в университетские годы марксистская литература оказала определяющее влияние на его общественное направление, но что он «никогда не соединял марксизм с материализмом»; в философии его учителями сделались Кант, неокантианцы и имманентная школа гносеологического махизма, а позднее — Ницше и Фихте. После ареста и ссылки в 1898—1900-х годах, по признанию Бердяева, у него «произошел окончательный разрыв с марксизмом даже в критической его форме и вообще со всеми формами подчинения духовной жизни социальной среде».

Струве гордился тем, что он впервые предпринял попытку «внести» в марксизм идеи неокантианства и тем самым предвосхитил «критический поворот» бернштейнианства на Западе. «В „Критических заметках," — писал он, — была сделана первая в литературе марксизма попытка привлечь к развитию и обосно-ванию марксизма критическую философию; в них же были развиты взгляды, заключавшие в себе отрицание 2изаттепЬгисЬз- ЪЬеопе шк! УегеЬпДип^зШеопе. Таким образом, основные мотивы критического поворота в марксизме были предвосхищены, правда в очень несовершенной и рудиментарной, но все-таки довольно явственной форме, в моей книге 1894 года».

Этот факт отмечался буржуазными философами. Так, например, С. Л. Франк позже писал: «Вопрос об отношении между кантианством и марксизмом в России не нов; в некотором смысле он прямо исходит из России. По крайней мере впервые о нем заговорил П. Б. Струве во вступительных главах своих „Критических заметок" (1894 г.), и он первый среди марксистов призывал обновить философскую основу марксизма путем замены материализма кантовским критицизмом».

Впоследствии-В. И. Ленин, касаясь истории борьбы с оппортунизмом и имея в виду выступление «легальных марксистов» против марксизма, писал: «История сыграла шутку и заставила оппортунистов отсталой страны предвосхитить оппортунистов ряда передовых стран».

Неокантианство «легальные марксисты» пытались цспользо- вать для «критического реформирования» марксизма, иначе говоря, для его «развития» в приемлемом для них направлении. Даже целый ряд буржуазных и мелкобуржуазных идеологов указывали Струве на противоестественный характер соединения марксизма с неокантианством. Так, например, В. М. Чернов не без основания отмечал противоположность исторического материализма (в специфической интерпретации Струве) и неокантианства Риля и др. В заключении статьи он писал: «Подводя итоги своей работы, полагаю, что из нее достаточно ясна не только неудовлетворительность попытки г. Струве обосновать экономический материализм на критической философии, но и крайняя тенденциозность в худшем смысле слова».

Впоследствии Бердяев в «Вехах» отмечал, что «Струйе в первой своей книге прегрешил слишком социологическим истолкованием теории познания Риля, дал гносеологизму Риля благоприятное для экономического материализма истолкование. А Зиммеля одно время у нас считали почти марксистом, хотя с марксизмом он имеет мало общего».

Свою философию истории Струве строил на базе идеализма. Исторический процесс, по его мнению, определялся развитием культурных ценностей человечества. Последнее обусловливает в конечном счете все социальные и экономические стороны об-щественно-исторического процесса. «Экономический материализм» Маркса, по мнению Струве, в состоянии объяснить лишь весьма узкую область общественных явлений. К тому же он нуждается при оценке общественных явлений в существенных изменениях.

При рассмотрении общественно-исторического процесса и его объяснения Струве исходил из эклектического соединения идеализма и ряда положений вульгарного экономического материализма. Последний он выдавал за марксизм. С самого начала эклектическая концепция Струве таила в себе внутренние [противоречия, которые позже неизбежно привели его, как и других «легальных марксистов», к принятию последовательного идеалистического взгляда на исторический процесс.

Внутренняя противоречивость концепции Струве слишком была очевидна. Марксистская социология находилась в полном противоречии с неокантианскими идеями. Все попытки «легальных марксистов» соединить материалистическое понимание истории с неокантианством были беспредметны. Не без основания Н. И. Кареев в связи с полемикой вокруг книги Штаммлера «Хозяйство и право» писал «...из критики познания Канта никоим образом экономический материализм выведен быть не может».16

Признавая в рамках настоящей истории историческую необходимость капитализма в России, «легальные марксисты» пытались использовать идеи марксистской социологии для обоснования «прогрессивной и культурной миссии» капитализма в необозримом будущем. Этим объясняется отношение «легальных марксистов» к отдельным экономическим и социологическим идеям марксизма и их оценки для утверждения своей идеалистической концепции развития человечества. Отсюда с неизбежностью проистекала ревизия ими исторического материализма.

Впоследствии Булгаков, расставшийся со своей прежней социологической позицией, вынужден был следующим образом объяснить пору «увлечений марксизмом»: «После политического удушья 80-х годов марксизм являлся источником бодрости и дея-тельного оптимизма, боевым кличем молодой России, как бы общественным бродилом. Он усвоил и с настойчивой энергией пропагандировал определенный, освещенный вековым опытом Запада практический способ действия, а вместе с тем он оживил упавшую было в русском обществе веру в близость национального возрождения, указывая в экономической европеизации России верный путь к этому возрождению».

Взгляды «легальных марксистов» характеризовались весьма заметной пестротой. Некоторые из них — Струве и особенно Булгаков — придерживались первоначально в известных пределах относительно более правильной трактовки некоторых положений материалистического понимания истории. В этом смысле можно отметить статьи Булгакова «О закономерности социальных явлений», «Закон причинности и^вободы человеческих действий», «Хозяйство и право».

В них автор, возражая против термина «экономический материализм», называл свою позицию «социальным материализмом». Он выступал против попытки выведения всех социальных явлений из экономики. «По учению социального материализма производственные отношения не непосредственно обусловливают каждый отдельный исторический факт, а лишь в последнем счете». Выступая против приписывания «социальному материализму» автоматизма действий человека, а также и против свободы действий, Булгаков писал: «На самом деле только представление о закономерности человеческих действий и делает возможным действительно свободную, т. е. разумную, целесообразную, деятель-ность и исключает индифферентизм... Закон развития общества говорит не то, что выйдет без наших действий, а из наших действий».

В статье «Хозяйство и право» Булгаков даже соглашался с классовой характеристикой марксистами государства. «И если общество — писал он, — состоит из классов, то государство есть

организация классов, и если обычное отношение классов есть борьба, государство есть организация борьбы классов, причем, коль скоро в этой борьбе очевидная победа и господство принадлежит какому-нибудь одному классу, то, естественно, в руках этого класса государство превращается в орудие классового господства».

289

Однако такая теоретическая позиция вовсе не была характерной для всех «легальных марксистов». Первоначально, как замечает В. И. Ленин, приходилось указывать на сравнительно небольшие отступления их от марксизма и от положений материалистического понимания истории.

Но эти отступления непрерывно росли, все больше и больше сказывался отход «легальных марксистов» в сторону идеалистического понимания истории. Следует, однако, заметить, что был небольшой отрезок времени после критики В. И. Лениным «Кри-тических заметок» Струве, когда последний временно смягчал свою «неортодоксальность», например в статье «Моим критикам», помещенной в сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяйственного развития» (1895). Ленин отметил известное полевение Струве, смягчившего свои «восторженные оценки» капиталистического способа производства по сравнению с «Критическими заметками». Ленин вместе с тем подчеркивал, что в случае дальнейшего отступления Струве от занятых им позиций разрыв с ним неизбежен. В письме к А. Н. Потресову в июне 1899 г. он писал: «Если П. Б. (Струве, — Б. Ч.) „совершенно перестанет быть Оепоззе", — тем хуже для него. Это будет, конечно, громадной потерей для всех Сепоззеп, ибо он человек очень талантливый и знающий, но, разумеется, „дружба — дружбой, а служба — службой" и от этого необходимость войны не исчезнет».

Струве был наиболее видным «легальным марксистом». Его теоретические выступления относятся ко времени начала 90-х годов. Он выступил с рядом теоретических статей в немецкой пёчати, в которых анализировал экономическое положение России и ход ее дальнейшего социального развития. В своих статьях в журнале «8о21а1ро1ШзсЬез Сеп1га1Ыаи» Струве считал неизбеж-ным и желательным гибель мелкого крестьянского хозяйства в интересах развития капитализма. Он выдвигал в связи с этим

аграрйую йолитйку, которай исходила из интересов крупного крестьянского хозяйства.

В статье «К оценке капиталистического развития России» он писал о необходимости «реалистического понимания хозяйственного развития России», воспевал капитализм и экономические результаты его развития. В рецензии на книгу Е. М. Дементьева «Фабрика, что она дает населению и что она у него берет» он утверждал: «Капитализму в России принадлежит большое будущее и важная историческая миссия». Задача социальной политики заключается в устранении некоторых вывихов этого развития. Социальная политика может и должна сделать невозможными все эксцессы этого юного великана».

Струве возлагал большие надежды на государство,^а его со-циальную политику. Он полностью принимал положения Брен- тано и Зомбарта по вопросу об особой экономической роли буржуазного государства. Струве писал: «Государство стоит перед задачей добиться целым рядом политических и экономических мероприятий, чтобы процесс экспроприации массы мелких про-изводителей проходил с наименьшими жертвами. Цель этих мероприятий — такая форма землевладения, которая дает рациональное производство».

Ф. Энгельс был знаком с выступлениями в немецкой печати Струве. В письме к Н. Ф. Даниельсону от 17 октября 1893 г. он подметил у него стремление затушевывать бедственные последствия развития капитализма в России, его оптимистическую оценку буржуазных отношений. «В берлинском „8о21а1ро1ШзсЬе5 Сеп1га1ЫаМи некий г-н П. фон Струве, — писал Энгельс, — опубликовал о Вашей книге большую статью; я должен согласиться с ним в одном пункте: что и для меня современная капиталистическая фаза развития в России представляется неизбежным следствием тех исторических условий, которые были созданы Крымской войной, того способа, каким было осуществлено изменение аграрных отношений в 1861 г., и, наконец, неизбежным следствием общего политического застоя во всей Европе. Но Струве решительно не прав, когда, желая опровергнуть то, что он называет Вашим пессимистическим взглядом на будущее, сравнивает современное положение России с таковым в Соединенных Штатах. Он говорит, что пагубные последствия совре-менного капитализма в России будут преодолены так же легко, как и в Соединенных Штатах».

В своих теоретических взглядах Струве опирался на Брен- тано и Зомбарта, которые являлись его идейными вдохновите

лями. Типичную буржуазную доктрину он стремился применить к конкретным условиям России, сдобрив ее некоторыми формально принятыми идеями марксизма. В. И. Ленин, отмечая теоретическое родство взглядов «легальных марксистов» со взглядами Брентано и Зомбарта, писал, что «большинство идейных вождей русского либерализма воспитались на немецкой литературе и специально переносят в Россию брентановский и зомбар- товский „марксизм", признающий „школу капитализма", но отвергающий школу революционной классовой борьбы».

19*

291

Струве находился в постоянной переписке с Зомбартом, Шмидтом и др. В письме из Берлина в декабре 1895 г. он писал Г. В. Плеханову: «Только что получил Ваше письмо. С Вашим взглядом на Зомбарта я не согласен: он очень сочувствует не только теории социализма, но и практике; здешнее министерство народного просвещения очень косится на него и подбирается к нему, так что врагом он, я думаю, никогда не будет».

<< | >>
Источник: Б. А. ЧАГИН. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИОЧЕРКИ ИСТОРИИ НЕМАРКСИСТСКОЙ социологии ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX— НАЧАЛА XX ВЕКА. 1978

Еще по теме ОТРАЖЕНИЕ МАРКСИЗМА В БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ:

  1. ИДЕЙНАЯ БОРЬБА ВОКРУГ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМАИ ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
  2. ПОЛЕМИКА Г. В. ПЛЕХАНОВА С БУРЖУАЗНЫМИ И МЕЛКОБУРЖУАЗНЫМИ СОЦИОЛОГАМИ
  3. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
  4. КРИТИКА В. И. ЛЕНИНЫМ БУРЖУАЗНОЙ И МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
  5. Глава 5ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
  6. Ортодоксальный марксизм
  7. Марксизм
  8. 76. Марксизм
  9. 36. ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРКСИЗМА КАК ЭКОНОМИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ
  10. Современный марксизм
  11. Марксизм