<<
>>

Контроль над производственными активами

Распространенная в XIX в. эпическая версия возникновения рыночного общества основывалась на концепции собственности Локка: собственность на активы [ои/пегхЫр оГ аззек] существовала еще до того, как общество было организовано посредством общественного договора.
Право частной собственности объявлялось «естественным» человеческим правом, а социальные механизмы были призваны просто упорядочивать и охранять эти естественные собственнические притязания. Данное объяснение природы собственности оказалось чрезвычайно мощным инструментом, который ставил под сомнение притязания абсолютистских монархий на регулирование системы прав собственности [Ро^ё' 1978; 5е\у- е11 1980]. Однако эта доктрина фундаментальным образом скрывала историческую преемственность в организации системы прав собственности.

Очевидно, что и в феодальных, и в социалистических обществах системы собственности построены на отношении граждан к политической власти. И феодал, и советский директор завода обладали значительным контролем над произ-водственными активами, однако они реализовывали свою власть в рамках сложной сети социальных и политических отношений, накладывавших четкие ограничения на их возможности распоряжаться этими активами. Но в совершенно сходной ситуации находится и высший менеджер [СЕО] современной капиталистической фирмы: его/ее возможности распоряжаться ограничены сложной структурой законов и смыслов, включая отношения между этим менеджером, советом директоров фирмы и государственными регулирующими структурами.

Конечно, к предположению о радикальном разрыве в системе отношений собственности подталкивал семейный капитализм XIX в. В то время как феодальное общество зачастую ограничивало контроль над производственными активами, передавая его только людям, обладающими правом наследования, в Англии в эпоху индустриализации владеть фабрикой мог уже любой человек, имевший для этого достаточно способностей.

Более того, владелец семейного капитала был свободен от сложной сети социальных отношений, его автономный контроль над собственностью казался неограниченным.

Однако, оглядываясь назад, мы понимаем, что этот разрыв социальности был преувеличен. Кажущаяся открытость общества, когда все якобы определялось способностями человека, на самом деле скрывала тот факт, что многие владельцы семейного капитала происходили из однородной социальной, религиозной и этнической среды. Более того, преувеличением было и заключение о неограниченных возможностях распоряжения собственностью, которыми якобы обладали семейные капиталисты. С самого начала эти семейные фирмы работали в рамках сети взаимоотношений с торговцами, банкирами, фирмами- конкурентами, и все это накладывало жесткие ограничения на автономию фирмы (отчасти это имел в виду Э. Дюркгейм, говоря о неконтрактной основе контракта [ОигкЪеип (1893) 1964: 149—165])'. Чтобы признать, что семейная форма собственности также укоренена в более общей системе социальных отношений, стоит лишь вспомнить о проблемах, с которыми столкнулся бы владелец семейного капитала, попытавшийся нарушить местные нормы обращения с наемными работниками [КесШу 1987]. Такое девиантное поведение в одночасье лишило бы предпринимателя источников кредита и закрыло перед ним рынки. Однако, что более важно, хотя островки семейного капитализма сохранились и поныне, исторический период, когда в хозяйстве господствовали мелкие семейные фирмы, был достаточно кратким.

Марксистская традиция одновременно и заметила, и упустила ключевую роль политики в развитии отношений собственности. В своем знаменитом пассаже Маркс писал:

«Что такое неф-раб? Человек черной расы. Одно объяснение стоит другого.

Неф есть неф. Только в определенных отношениях он становится рабом. Хлопкопрядильная машина есть машина для прядения хлопка. Только в определенных отношениях она становится капиталом. Выхваченная из этих отно-шений, она так же не является капиталом, как золото само по себе не является деньгами или сахар сам по себе — ценой на сахар» [Магх (1849) 1972: 176].

Это в высшей степени ясная постановка вопроса о том, что собственность, включая собственность в буржуазном обществе, всегда есть часть социальных и политических отношений.

Однако далее в марксистской традиции эта мысль не получает продолжения. Пытаясь понять, чем классовые отношения при капитализме отличаются от отношений при феодализме, Маркс и его последователи всегда подчеркивали «внеэкономическое» действие принудительной власти в феодальном обществе [Апйегеоп 1974]. Когда крепостной должен был три дня в неделю работать на земле феодала, это был результат внеэкономического (или политического) принуждения. Но когда во второй половине своего рабочего дня фабричный рабочий производит прибавочную стоимость для работодателя, источником принуждения объявляется капиталистический рынок, т.е. речь идет о сугубо экономической форме принуждения. Между тем эта линия аргументации опровергает более ранний вывод о том, что рыночные отношения по сути своей являются социальными и что, как и все прочие социальные отно-шения, они неразрывно связаны с осуществлением политической власти.

В любом сложном обществе одной из неизбежных задач государства является установление режима прав собственности. При конструировании такого режима реализация концепции Локка, согласно которой система частной собственности предполагает абсолютные права индивида [тйЫйиаГх отгегеЫр Пё1и$], не только невозможна, но и нежелательна [Ногшпг 1977]. С одной стороны, позитивные и негативные экстерналии, связанные с любой сложной формой производства, требуют определенного режима регулирования, который ограничивает способы использования производственных активов . С другой стороны, современное производство зависит от сотрудничества между людьми, контролирующими различные активы: работники контролируют человеческий капитал, менеджеры — физический, инвесторы — финансовый капитал, к ним добавляются также владельцы интеллектуальной собственности . Абсолютистское определение прав собственности не вполне проясняет то, как максимизировать производственную кооперацию между перечисленными владельцами активов. В реальности существует множество способов определения прав собст-венности для каждой из этих групп.

Лишь недавно исследователи начали сравнивать экономические последствия применения различных наборов правил, регулирующих права собственности, но уже сейчас очевидно, что превосходство англосаксонской концепции прав собственности в духе Локка весьма сомнительно [Ооге 1986].

Эти вопросы прав собственности сегодня часто обсуждаются в экономической теории в терминах отношений между принципалом и агентом [Рга«, 2еск- Наизег 1985]. Акционеры фирмы являются принципалами, которым теоретически принадлежат права собственности, однако в достижении своих целей они зависят от агентов — менеджеров фирмы. Ведутся жаркие дебаты по поводу того, каковы должны быть институциональные образования и мотивы, которые обеспечат достижение агентами целей принципалов. Одна из ключевых линий в этих дебатах — сопоставление институциональных моделей корпоративного управления в развитых рыночных хозяйствах. И хотя фундаментальные механизмы собственности в этих странах практически одинаковы, существуют значительные различия в том, как решаются проблемы взаимоотношений между принципалом и агентом. Более того, эти различия напрямую вытекают из за-конодательных действий, которые помогали структурировать определенные способы встраивания фирм в финансовые рынки [Хухшап 1983; РоПег 1992]. Эти принципиальные различия напоминают нам о том, что зашоренность на вопросах собственности серьезно ограничивает нашу аналитическую перспективу.

<< | >>
Источник: Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др.. Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),2004. — 680 с.. 2004

Еще по теме Контроль над производственными активами:

  1. 7. Контроль над учетом производственных запасов
  2. Контроль над армией
  3. КОНТРОЛЬ НАД ДЕНЕЖНЫМИ АГРЕГАТАМИ
  4. 5. Контроль над финансовыми вложениями
  5. 8. Контроль над внешними расчетными операциями
  6. ПРАВИЛА КОНТРОЛЯ НАД ЭМОЦИЯМИ
  7. 3. Контроль над расчетами по совместной деятельности
  8. 1. Контроль над расчетами с прочими дебиторами и кредиторами
  9. 2. Контроль над расчетами по оплате труда
  10. 3. Контроль над выполнением планов сбыта
  11. ЛЕКЦИЯ № 8. Контроль над расчетами
  12. 4. Контроль над расчетами с бюджетом и внебюджетными доходами
  13. 10.4. Контроль над своевременностью и полнотой расчетов