<<
>>

Экономическая теория как культурная система

До сих пор я рассматривал хозяйство, определяемое как некий набор ин-ститутов и процессов. Теперь я попытаюсь вкратце охарактеризовать экономическую теорию как интеллектуальную традицию, которая сама может оказывать культурное влияние.
Сама идея о том, что экономическая теория, как и любая другая дисциплина, имеет культурную составляющую (независимые от содержания стилистические нормы, гарантирующие легитимность дискурса, а также привычки мышления, обобщенные на основе научного процесса), не нова [РоисаиИ (1966) 1970]. В последнее время критики (включая и некоторых экономистов-«пере- бежчиков») обратили внимание на культурные отклонения внутри самой нео-классической системы. Д. МакКлоски проанализировал риторические средства, при помощи которых экономисты доказывают преимущества своих методов и результатов [МсС1оакеу 1985, 1990]: строгая терминология, интенсивное использование дедукции на основе формальных моделей (эмпирическим данным зачастую уделяется гораздо меньше внимания); предпочтение абстракции и элегантности взамен субстантивной конкретики и вариаций [ШгесЬ, М1сЬае1з, Рпейтап 1986; Вагоп, Наппап 1993].
Для построения моделей и прогнозов экономическая теория использует аналитическую редукцию — Ьото есопоппсиз. Ното есопогтсиа беззастенчиво эгоистичен и расчетлив; это не тот человек, которого мы желали бы видеть своим другом или соседом. Требуется прослушать несколько курсов по эконо-мической теории, чтобы найти хотя бы один, который позволит описать благосостояние собственной семьи с помощью функции полезности [5еп 1977].
В конце XX в. экономическая теория и Ьото есопогтсиз проникли в мас-совую культуру, играя на престиже и проблемах бизнеса. Никакие другие представители социальных наук не обнародуют свое мнение на страницах прессы столь активно. Никакая другая социальная дисциплина не создала интеллектуальной базы для журналов (деловой прессы), еженедельно расходящихся миллионными тиражами. Никакая другая социальная дисциплина не является предметом, преподавание которого в государственных школах закреплено законом.
Имеет ли все это какое-то значение? Быть может, авторы, занимающиеся экономической теорией, принимают иные хозяйственные решения по сравнению с теми, кто ею не занимается? (Если мы постоянно, рассуждаем о людях так, будто все они — эгоистичные индивидуалисты, максимизирующие полез-ность, то не начинаем ли мы в конечном итоге действовать так, как если бы это было правдой?) Или общества, постоянно ощущающие на себе влияние экономических подходов, вырабатывают иные общественные ценности и формы гражданства, нежели те, которые такого влияния не испытывают? А разве правительственные структуры, в которых работают экономисты, принимают иные решения, нежели те, где работают другие эксперты?
Исследований, которые впрямую обращались бы к этим вопросом, довольно мало. Проведенное экспериментальное исследование, выявило, что экономисты гораздо чаще демонстрируют поведение «безбилетника», чем другие участники эксперимента. Еще одно необычное обследование экономистов, обучающихся в лучших экономических университетах, показало, что «учеба в вузе вызывает в студентах то, что мы назвали бы риторической трансформацией», наносящей «когнитивную боль» [Юатег, Со1апс1ег 1990: 178].
Н. Флигстин приводит данные о том, что высшие менеджеры корпораций, которые по образованию являются экономистами и работают в сфере финансов, ведут себя иначе, чем другие менеджеры. Он утверждает, что финансовая концепция фирмы (совокупность продаваемых и покупаемых активов) задает особые рамки процессу принятия решений этими менеджерами [Р1щ81ет 1990]. Аналогично, Дж. Дэвис обнаружил, что финансовая концепция была тесно связана с рынками поглощений [1акеоуег тагке!] 1980-х гг. [ОаУ1$ 1992].
Наконец, во многих работах описывается роль экономистов и инженеров в правительстве. Маркс и Энгельс пишут о разделении труда в правящем классе на «умственный и физический труд», противопоставляя «мыслителей класса» его «активным представителям», у которых «меньше времени на то, чтобы предаваться иллюзиям и самоанализу» [Магх, Епее18 (1845—1846) 1947: 39—40]. В более поздних работах о технократическом лидерстве утверждается, что бюрократы, получившие степень в области экономической теории в западных университетах, действуют согласно иным принципам, нежели их коллеги, ее не имеющие. Например, М. Сентено показывает, что в мексиканском правительстве экономисты, получившие образование в США, занимают в государственных органах принципиально иные позиции, участвуют в особых сетях и используют особые лингвистические модели, чтобы защитить особые подходы к политике, отличные от тех, что предлагают чиновники иного происхождения [Сетепо (ГоПЬсогшпе)].
<< | >>
Источник: Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др.. Западная экономическая социология: Хрестоматия современной классики Сост. и науч. ред. В.В. Радаев; Пер. М.С. Добряковой и др. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),2004. — 680 с.. 2004

Еще по теме Экономическая теория как культурная система:

  1. Культурная система как окружающая среда общества
  2. Экономическая теория как естественная наука
  3. Часть 1. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ КАК НАУКА
  4. 1.1. Теория как система научных знаний
  5. Теория культурно-исторических типов
  6. 38. ТЕОРИЯ КАК СИСТЕМА НАУЧНОГО ЗНАНИЯ
  7. Современная экономическая теория и экономическая теория Маркса
  8. Теория культурного переноса
  9. Теория культурного переноса
  10. Капитализм как экономическая система
  11. 49. АВСТРИЙСКАЯ ШКОЛА: ТЕОРИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ КАК ТЕОРИЯ ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ
  12. § 12. Рыночное неравновесие как нормальное состояние реальных экономических систем
  13. Общество как культурное целое
  14. Глава 3. РЫНОЧНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ХОЗЯЙСТВА КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА
  15. Нации как культурные общности
  16. Культурные универсалии и многообразие культурных форм