<<
>>

Участие групп в политике: практика Насколько важны группы интересов?

Общепризнанно, что деятельность групп интересов всегда так или иначе связана с вопросами экономического и социального развития. Если в аграрных или традиционных обществах число «интересов», на основе которых могут складываться группы, объективно невелико, то в развитых индустриальных обществах их великое множество.

Группы интересов поэтому становятся важными опосредующими звеньями между государством и обществом, внутренне все более и более дифференцированным, в особенности по мере того как с расширением образования здесь усиливается политическая активность граждан. Такую картину мы могли наблюдать в СССР, где с 1970-х годах при полном сохранении внешнего «фасада» стали складываться черты того, что политологи называют «институциональным плюрализмом». Роль и значение организованных групп, однако, различаются от

системы к системе и от государства к государству. Главные факторы, от которых зависит степень влияния групп интересов, таковы:

политическая культура

институциональная структура

характер партийной системы

характер и стиль публичной политики.

Значение политической культуры в данном случае проявляется двояким образом. Во-первых, характер политической культуры определяет, как общество в принципе относится к группам — воспринимает ли оно их как легитимные структуры, поощряет ли оно их образование и так далее. Во-вторых, от политической культуры зависит и то, сколь охотно люди вступают в такие группы и принимают участие в ее деятельности. С одной стороны, мы видим режимы, которые подавляют все добровольные ассоциации людей во имя торжества идеи единой и неделимой власти государства, — обычно это военные режимы и однопартийные государства. Хотя в истории не было и сегодня нет режимов, которым удалось бы полностью вытравить из общества все виды групповой деятельности, преуспевают они хотя бы в том, что загоняют эту деятельность в подполье, или добиваются того, что групповые интересы выражаются через партийно-государственный аппарат и, следовательно, не всту-пают в противоречие с политическими и идеологическими целями режима.

Плюралистические общества, напротив, не только предоставляют простор для деятельности групп, но и поощряют таковую, более того — во многих случаях нуждаются в ней.

С наиболее представительными группами консультируются при формировании политики, группы участвуют в работе публичных органов или в так называемых «кванго». Высокий уровень политической активности групп в США, например, объясняется тем, что политическая культура страны признает за каждым общественным объединением право на голос: на это есть конституционные гарантии свободы слова, свободы прессы, свободы собраний и так далее. В Японии, если брать другой пример политической культуры, во все времена имело место теснейшее сотрудничество между государствами и группами бизнеса: это и по сей день здесь считается явлением совершенно нормальным.

В некоторых европейских государствах к организованным группам относятся с подозрением. Такое отношение было всегда характерно, например, для Франции, где с якобинских времен в группах усматривают угрозу «общей воле народа» — нечто, способное подорвать силу и единство Французского государства. Отсюда, скажем, проистекает слабость профсоюзного движения страны: в 1975 г. — в точке наивысшего развития профсоюзов страны, они охватывали всего лишь 24% французских рабочих, а к 1989 г. эта цифра упала до 13%. В то же самое время французской политической культуре присуща традиция прямого действия: мы это видим в тех ситуациях, когда французские фермеры блокируют дороги, угоняют грузовики и т.д., и та же самая черта нации ярчайшим образом проявилась в мае 1968 г., когда страну захлестнул бунт студентов и присоединившихся к ним профсоюзов.

На деятельность групп интересов большой отпечаток накладывает также институциональная структура государства: именно от этого фактора зависит, как именно группы смогут воздействовать на властные структуры и затем принимать участие в политическом процессе. Унитарные и централизованные политические системы, подобные британской, ограничивают деятельность общественных объединений, сводя ее к узкому пространству вокруг исполнительной ветви власти. Хотя это и не обре-

кает группы на совсем уж убогое существование, но вынуждает их всеми путями пробиваться в коридоры власти, правительство же при этом получает свободу по собственному усмотрению решать, с какими именно группами нужно считаться, а с какими нет.

В Великобритании это очевиднее всего было видно при Тэтчер в 1980-х годах, когда началось наступление на корпоративные структуры, а профсоюзы в конце концов оказались вытесненными на политические задворки. Подобная же картина характерна для Франции, где правительство лишь в меру необходимости консультируется с группами интересов, особенно с тех пор как при Пятой республике здесь усилилась роль президента и ослабли позиции Национального собрания.

В отличие от этого государственная система США фрагментирована и децентрализована — модель, выстроенная в соответствии с принципами разделения властей, федерализма, двухпалатного законодательного собрания и активной судебной системы. Здесь группы интересов имеют возможность пользоваться многими «входами» в коридоры власти, поэтому данная система весьма уязвима перед внешним давлением. Группы, скажем, знают, что проиграв свое дело в Конгрессе, можно спокойно направляться с ним в суд, как федеральный, так и местный, и так далее Хотя все это облегчает формирование групп и обеспечивает за ними высокую степень политического влияния, у этой медали есть и оборотная сторона: в каких-то ситуациях группы просто парализуют деятельность друг друга, как если бы у них было право обоюдного вето.

Важный аспект проблемы — отношения между группами интересов и политическими партиями. Отношения эти всегда были непростыми: лучше всего сказать, что это отношения соперников. Но в то время как партии стремятся расширить свою социальную базу, формулируя как можно более широкие программы, группы интересов, напротив, концентрируются на более узких и конкретных целях. Тем не менее подчас эти группы стремятся действовать как в партиях, так и через партии, даже создавая партийные структуры, чтобы затем получить доступ к власти. Так, ряд социалистических партий, например Лейбористская партия Великобритании, в свое время начинались как организации профсоюзов: у лейбористов институциональные и финансовые связи с профсоюзами сохраняются и по сей день.

Большое влияние на политическую деятельность групп, естественно, оказывает и общий характер партийной системы в стране. Там, где доминирует одна партия, у групп интересов остается немного пространства для деятельности: в этом случае они всегда в большей или меньшей степени «завязаны» на правящую партию. Поэтому, например, в Италии и Японии влиятельные группы интересов из промышленных и торговых кругов стремятся оказывать давление на «правящие» партии (соответственно Христианско-демократическую и Либерально-демократическую партию), что на практике оборачивается усилением фракционных тенденций в этих партиях. В отличие от этого, многопартийные системы являются благодатной почвой для деятельности групп интересов- здесь им попросту легче пробиться в коридоры власти. Влияние групп на законодательный процесс больше всего в таких системах, как американская, где политические партии слабы в отношении как организации, так и дисциплины. Нагляднее всего это проявилось в 1970-х годах, когда влиятельным деловым кругам США удалось без особых проблем сорвать энергетическую программу президента Картера, хотя его партия тогда обладала большинством как в Палате представителей, так и в Сенате.

Наконец, уровень политической активности групп варьируется в зависимости it общих сдвигов в публичной политике, особенно от того, как изменяется уровень осударственного вмешательства — интервенционизма (interventionism) — в экономическую и социальную жизнь. Интервенционизм, как правило, идет рука об руку с корпоративизмом, хотя можно спорить о том, где здесь следствие и где причина — возникают ли группы интересов по мере роста государственного вмешательства в жизнь общества или, напротив, они используют свой доступ к властным структурам, чтобы вынудить государство шире вмешиваться в общественную жизнь и самим получать от него поддержку и всевозможные выгоды. Как бы то ни было, ясно одно: наиболее прочные общественные позиции группы интересов имеют в тех странах, где правили или до сих пор правят социал-демократические партии.

Классическим примером в этом смысле является шведская система. Здесь группы интересов всесторонне интегрированы в публичную политику. Самые тесные, если не сказать институциональные, связи издавна объединяют профсоюзы и Социал-демократическую рабочую партию страны. Законодательный процесс в Риксдаге предполагает самые широкие консультации с всевозможными группами общества, а такие «пиковые» ассоциации, как Шведская конфедерация профсоюзов и Конфедерация работодателей, официально признаны «социальными партнерами» государства. Такой же принцип корпоративного представительства воплощен в австрийской системе «палат», где на постоянной основе представлены такие группы общественного производства, как торговые, сельскохозяйственные и производственные организации. В Германии наиболее влиятельные группы интересов, например Федерация немецких работодателей, Федерация немецкой промышленности и Федерация немецких профсоюзов, принимают столь активное участие в формирова-нии политики, что их относят к политической элите общества.

<< | >>
Источник: Эндрю Хейвуд. Политология. 2005

Еще по теме Участие групп в политике: практика Насколько важны группы интересов?:

  1. 1. Группы интересов как субъекты политики
  2. Глава 13Общественные группы, группы интересов и социальные движения
  3. Модели участия групп в политике: теория
  4. Тема 9. ГРУППЫ ИНТЕРЕСОВ В ПОЛИТИКЕ
  5. Глава 11. Группы интересов и СМИ как факторы политики
  6. 89. Группы интересов современной России
  7. 73. Понятие групп интересов, их функции
  8. Группы с государственными интересами
  9. Группы с особыми интересами
  10. 16.2. Группы интересов как участники политического процесса
  11. Армия как группа интересов
  12. Группы интересов и власть масс-медиа
  13. Группы интересов существуют изначально или конструируются?