<<
>>

Ф. ШМИТТЕРРазмышления о гражданском обществе и консолидации демократии

I. Наличие гражданского общества (вернее, наличие гражданского общества определенного уровня, дистрибуции и типа) способствует консолидации (а затем — и сохранению) демокра-тии.

1.

Гражданское общество содействует консолидации демократии, но не является ее непосредственной причиной. Само по себе оно не может породить демократию или обеспечить существование уже возникших демократических институтов и норм. Ergo, в демократическом процессе гражданское общество действует наряду с другими институтами, процессами и мотивациями.

2. Под «гражданским обществом» (далее — ГО) здесь понимается совокупность или система самоорганизующих медиаторных (посреднических) групп, которые:

— относительно независимы как от органов государственной власти, так и от внегосударственных единиц производства и воспроизводства, т.е. от фирм и семей;

— способны планировать и осуществлять коллективные акции по защите /достижению своих интересов или устремлений;

— не стремятся при этом подменить собой ни государственные структуры, ни частных (вос)производителей или же принять на себя функции по управлению политией в целом;

— но согласны действовать в рамках уже сложившихся «гражданских» или правовых норм.

Таким образом, ГО предполагает наличие четырех условий или критериев:

а) двоякого рода автономии;

б) коллективного действия;

в) неузурпации чужих прерогатив;

г) гражданственности (civility).

Этими нормами должны руководствоваться посреднические единицы внутри ГО, но их должны соблюдать и органы государственной власти и частные (вос)производители.

Сами по себе медиаторные организации — необходимое, но недостаточное свидетельство существования ГО, ибо подобными организационными структурами могут манипулировать государственные или частные акторы или же они могут оказаться не более чем фасадом, прикрывающим деятельность социальных групп, стремящихся узурпировать власть легитимных государственных органов или «негражданскими» средствами осуществлять господство над другими социальными группами.

3.

«Консолидацию демократии» можно определить как процесс, когда эпизодические соглашения, половинчатые нормы и случайные решения периода перехода от авторитаризма трансформируются в отношения сотрудничества и конкуренции, прочно усвоенные, постоянно действующие и добровольно принимаемые теми лицами и коллективами (т.е. политиками и гражданами), которые участвуют в демократическом управлении. При консолидации демократического режима происходит институционализация неопределенности некоторых ролей и областей политической жизни, но одновременно граждане получают уверенность, что борьба за государственные посты и/или влияние будет честной и не выйдет за пределы предсказуемого набора вариантов. Современная, представительная, политическая демократия покоится на такой «ограниченной неопределенности» (bounded uncertainty) и условном согласии (contingent consent) акторов принимать порождаемые ею результаты.

Таким образом, суть дилеммы консолидации связана с формированием институциональной структуры, с которой могли бы согласиться политики и которую готовы поддержать граждане. Добиться ее устойчивого разрешения, особенно в атмосфере завышенных ожиданий, которыми обычно характеризуется переходный период, весьма непросто. Мало того, что существующие варианты решений внутренне конфликтны (поскольку каждая конкретная группа политиков отдает предпочтение тем нормам, которые обеспечат ей переизбрание или потенциальный доступ к власти, а всевозможные группы граждан хотели бы усиления ответственности своих «штатных» доверенных лиц),

выбор того или иного варианта влечет за собой серьезные внешние последствия. Как только посредством механизмов электоральной неопределенности избранные нормы переносятся на уровень правительств, вырабатывающих политический курс государства, они начинают влиять на темпы экономического роста, инвестиционную активность, конкурентоспособность страны на внешних рынках, распределение доходов и богатств, доступность образования, степень распространенности чувства культурной ущемленности, расовое равновесие и даже сказывается на национальной идентичности.

В какой-то мере наличие такого рода проблем осознается акторами и учитывается при заключении компромиссов относительно [демократических] процедур. Тем не менее места для ошибок и непредвиденных последствий остается более чем достаточно. В краткосрочном плане консолидация демократии зависит от способности политиков и граждан найти пути разрешения существующих между ними внутренних конфликтов по поводу норм; в плане же долгосрочном она зависит от того внешнего воздействия, которое основанный на избранных нормах политический курс будет оказывать на различные группы общества, подающего надежды стать гражданским.

4. Говоря об «уровне» гражданского общества, я исхожу из того, что ГО никогда полностью не вбирает в себя все формы взаимодействия между индивидами/фирмами, с одной стороны, и государством — с другой, но действует параллельно их прямым контактам, разделяя на от-дельные фракции разнородные усилия по оказанию влияния на политику государства. Чем больше подобных усилий преобразуют, пропуская через себя посреднические организации, тем выше уровень ГО и тем легче — при прочих равных — консолидировать демократию.

5. Введение такого параметра, как «дистрибуции», предполагает, что для выражения одних категорий интересов/устремлений механизмы ГО более приспособлены, чем для выражения Других. Обычно основное внимание уделяется медиаторной роли групп, образуемых по линиям функциональных расколов общества, — классов, секторов, профессий — и желательности разрешения через каналы ГО тех наиболее бросающихся в глаза конфликтов, которые возникают между такого рода группами. Но поскольку основы конфликтов в каждом отдельно взятом обществе меняются, со временем может встать не менее острая необходимость в использовании аналогичных механизмов для представления и «других» разновидностей интересов или даже устремлений.

6. Категория «тип» предполагает, что принципы автономии, коллективного действия, неузурпации и гражданственности могут сочетаться абсолютно по-разному, создавая различающиеся по своим общим очертаниям гражданские общества или особые «системы посредничества».

Среди таких «систем» наибольшим вниманием исследователей пользуются плюрализм и корпоратизм, точнее, их идеал — типические различия. Предполагается также, что обе названные «системы» (равно как и некоторые промежуточные варианты) вполне совместимы с консолидацией демократии, но от того, какая именно из них наличествует, во многом зависят технические характеристики и «качество» формирующейся демократии, а также распределение приносимых ею благ.

II. Существование гражданского общества не является необходимым предварительным условием крушения автократии, равно как и перехода к демократии. Лишь крайне редко подобное изменение режима осуществляется силами самих акторов ГО.

1. И все же переход к демократии практически всегда сопровождается «воскрешением» ГО (даже там, где прежде его, возможно, и не было). Как правило, это происходит после, а не до начала процесса перехода.

Чаще всего исходные побудительные импульсы к переходу выражаются в форме относительно спонтанных движений, но с объявлением первых выборов внимание, как правило, переключается на политические партии. И лишь после «учредительных выборов», по мере того как полития осваивается с существованием конфликтов, а те, в свою очередь, приобретают рутинный характер, обычно выявляется роль ассоциаций интересов.

Такая последовательность событий может вызвать определенную путаницу в понимании природы ГО в неодемократиях, ибо сразу же возникает соблазн определять его наличие или силу через спонтанность социальных движений и энтузиазм участвующих в них масс. Это недопустимо, поскольку:

— само установление демократии снимает некоторые из наиболее «пылких» оправданий существования подобных спонтанных социальных движений;

— процесс консолидации подталкивает индивидов и социальные группы к отстаиванию более «своекорыстных» интересов и «наживе» за счет других;

— механизмы современной демократии, как правило, более благоприятствуют выражению территориально и функционально обуслов-

ленных интересов (а следовательно — политическим партиям и ассоциациям интересов), нежели мероприятиям тематической направленности (т.е. «однопроблемным» [«singl-issued»] движениям).

Важно помнить, что гражданское общество составляют медиаторные организации не одного, а многих типов; под влиянием изменений в существе и интенсивности конфликта, а также в зависимости от стадии демократизации их соотношение несомненно будет меняться.

III. Наличие реально действующей партийной системы (любого типа) отнюдь не является, бесспорным свидетельством существования ГО, ибо политические партии вряд ли способны полностью взять на себя функции организованного посредничества между частными лицами / фирмами и государственной властью.

1. Наличие гражданского общества несомненно окажет благотворное влияние на функционирование жизнеспособной, состязательной партийной системы, но едва ли можно ожидать, что сама эта система в состоянии отразить весь спектр интересов и устремлений ГО, особенно в периоды (нередко долгие) между выборами. Партии попытаются проникнуть в стержневые институты гражданского общества, т.е. в ассоциации и движения, и даже подчинить их себе, однако есть основания думать, что ныне они уже в значительной мере утратили былую способность выражать в своих программах, платформах и идеологиях его интересы и устремления.

В прочно укоренившихся западных демократиях природа и роль партий претерпели за прошедшее время существенные изменения, и было бы анахронизмом думать, что партиям нынешних неодемократий предстоит повторить все стадии развития своих предшественниц, выполняя при этом все их функции. Даже в политиях, которые долго находились под властью авторитарных режимов и не имели в прошлом гражданского общества, граждане проявляют сегодня совсем иные организационные склонности: они менее охотно солидаризуются с узкопартийными символами и идеологией и отстаивают значительно более широкий набор интересов. К тому же новые режимы возникают в международном окружении, буквально напичканном всевозможными моделями эффективной организации коллективных действий. Все это не мешает партиям играть роль главного представителя гражданского общества, но вместе с тем предполагает, Что в лице социальных движений и ассоциаций интересов они столкнутся с конкурентами, куда более серьезными, чем те, которые были у их предшественниц, а нам, соответственно, придется пересмотреть свои представления о демократизации.

2. Современная демократия — это сложнейшая сеть институтов с многообразными каналами представительства и центрами властного принятия решений. Ее главнейшая составляющая — гражданство (citizenship) — не сводится лишь к периодическому голосованию на выборах. Гражданство может выражаться и во влиянии на подбор кандидатов, и в участии в ассоциациях или движениях, и в обращении к властям, и в «нешаблонных». («unconventional») акциях протеста и т.д. Точно так же и ответственность властей обеспечивается не только традиционными механизмами территориальных избирательных округов и законодательными процедурами. Она может реализовываться и в обход их, непосредственно фокусируясь — через функциональные каналы либо посредством процессов торга — на выборных или назначенных должностных лицах внутри государственного аппарата.

3. По этим причинам современную демократию следует рассматривать не как «режим», а как совокупность «частных (partial) режимов», каждый из которых институционализирован вокруг своего особого участка общества для представления той или иной социальной группы и разрешения свойственных ей конфликтов. В рамках такого рода част-ных режимов и происходит конкуренция и объединение партий, ассоциаций, движений, территорий и всевозможных клиентел в их борьбе за государственные посты и влияние на политический курс страны. Властные органы, отличающиеся друг от друга по своим функциям и уровням, взаимодействуют с их представителями и имеют законные основания заявлять о своей ответственности перед особыми группами интересов (и устремлений) граждан.

Конечно, конституции в каком-то смысле являются попыткой установить единую всеохватную систему «метаправил» («meta-rules»), которая связала бы эти частные режимы воедино, закрепив за каждым из них особые задачи и принудив их к определенной иерархии взаимоотношений, однако подобные формальные документы редко достигают желаемого результата в плане упорядочения всех этих отношений и контроля над ними. Хотя созыв конституционного собрания для разработки приемлемого проекта Основного закона и ратификация такого проекта путем парламентского голосования и/или плебисцита, несомненно, есть важный момент в процессе демократической консолидации, большинство частных режимов не получает при этом правового оформления. Ибо как раз по отношению к пограничным ситуациям, когда сталкива-ются разные типы представительства внутри гражданского общества, конституционные нормы особенно расплывчаты и неконкретны. Попы-

тайтесь, например, смоделировать — исходя из самой что ни на есть детализированной конституции (а они становятся все более детализи-рованными), — как будут взаимодействовать партии, ассоциации и движения, чтобы повлиять на политический курс. Или же попробуйте распознать, как на основе подобных метаправил будет проходить торг между трудом и капиталом относительно долей доходов.

Если демократия представляет собой не режим, а совокупность режимов, наиболее подходящим методом изучения взаимосвязи демократической консолидации и гражданского общества будет, по всей веро-ятности, расщепление (disaggregation). Оно уместно и желательно не только в теоретическом плане — помимо прочего, оно сделает попытку анализа более выполнимой и в практическом отношении.

4. В связи с теми возможностями (и опасностями), которые несет с собой демократизация, отдельным ассоциациям, как правило, приходится серьезным образом менять свою внутреннюю структуру и повседневную практику. Некоторые ассоциации будут изо всех сил стремиться сохранить те организационные преимущества, которыми обладали прежде в условиях автократии; другие воспользуются появившимся шансом, чтобы установить новые отношения со своими членами и включиться в качестве самостоятельных единиц в политический процесс. Ирония, однако, состоит в том, что именно тем группам ГО, которые более всего нуждаются в коллективных действиях и которые потенциально должны были бы вобрать в себя многочисленную категорию разобщенных и относительно обнищавших индивидов, похоже, сложнее всего вербовать членов на принципах рациональности и добровольности. У маленьких, сплоченных и привилегированных групп в условиях демократии будет гораздо меньше трудностей с привлечением ресурсов. Во-первых, такие группы не столь остро нуждаются в оных (так как их члены чаще всего имеют достаточно средств, чтобы действовать самостоятельно), а во-вторых, они обычно были привилегированными партнерами и бенефициариями прежнего автократического режима. Если предоставить событиям развиваться естественным образом, то вновь появившиеся «либеральные» возможности создания ассоциаций могут обернуться систематической гипертрофией представительства наиболее влиятельных классовых, секторальных и профессиональных интересов. Конечно, обретая возможность выбора между соперничающими партиями, менее значительные группы получают новое средство борьбы за достижение своих самых общих интересов, однако, когда приходит время отстаивать какие-то более специфические интересы, для того

чтобы эффективно участвовать в демократической игре, им приходится полагаться на одобрение, санкционирование и финансовую поддержку со стороны государства, типичные для прежнего режима. Иными слонами, практические соблазны неокорпоративизма могут перевесить идеологическую привлекательностью плюрализма.

5. Обратимся прежде всего к некоторым особенностям (тем, которые в состоянии измениться с приходом демократии) организаций с индивидуальным прямым членством, представляющих интересы бизнеса, труда и сельского хозяйства.

<< | >>
Источник: Сост. проф. М.А. Василик, доц. М.С. Вершинин. Политология: хрестоматия Сост. проф. М.А. Василик, доц. М.С. Вершинин . — М.: Гардарики,2000. — 843 с.. 2000

Еще по теме Ф. ШМИТТЕРРазмышления о гражданском обществе и консолидации демократии:

  1. 66. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО
  2. Марксистское учение о государстве как социальной организации классово-антагонистического общества.Государство и гражданское общество.
  3. § 11. Гражданское общество
  4. 1. Понятие и историческая эволюция гражданского общества
  5. 12. Понятие гражданского общества
  6. Гражданское общество.
  7. Гражданское общество
  8. Гражданское общество
  9. 2. Институты государства и гражданского общества в политической системе
  10. 4.5. Гражданское общество и правовое государство
  11. Вопрос 50 ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО
  12. Гражданское общество и правовое государство
  13. 15. Классики политической мысли о гражданском обществе
  14. 2. Основные этапы и характерные черты современного гражданского общества
  15. 3. Проблемы становления гражданского общества в России
  16. Глава 2 Гражданское общество и правовое государство
  17. 7. Корпоративное право и гражданское общество
  18. 14. Основные параметры и характеристики современного гражданского общества
  19. 2. Правовое государство и гражданское общество
  20. Вопрос 51 ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА