<<
>>

РОССИЯ И "ПЕРВАЯ ЕВРОПА"

Когда Россия "выходила" из состава СССР и поставила себя в поло-

жение "демократического авангарда" в постсоветском пространстве,

США обещали ей "стратегическое партнерство".

Предполагалось, что

смена идентичности не отразится на державном статусе России: бывшая

тоталитарная сверхдержава превратится в демократическую сверхдер-

жаву, разделяющую с США все блага и преимущества, связанные с

окончанием "холодной войны".

Все акции демонтажа великой военной державы - уничтожение тан-

ков и ракет СС-20 (18), разрушение военно-промышленного комплекса,

уход из Германии и стран Восточной Европы - были осуществлены под

вексель сугубо "идейного" плана - нового мирового порядка.

Наша "западническая" интеллигенция дважды на протяжении XX в.

безоглядно расправлялась с прошлым, исходя из предположения, что

"главный враг" в собственной стране и необходимо превратить внеш-

нюю войну во внутреннюю, гражданскую ("горячую" или "холодную").

В 1917 г. армию, фронт и государство разваливали левые "западники"-

радикалы, живущие в ожидании мировой пролетарской революции на

Западе. Спустя три четверти века правые "западники"-радикалы проде-

лали то же самое в предвкушении нового мирового порядка, препятст-

вие которому они видели в собственной стране. Иллюзии "нового миро-

вого порядка" и возвращения России в "европейский дом" нашими

"партнерами" поддерживались до тех пор, пока Россия и в самом деле

на разоружалась в военном и геополитическом отношениях (лишившись

большинства союзников). После этого ей было объявлено, что до "евро-

пейского дома" она еще явно не созрела, а новый мировой порядок тре-

бует не равенства, а гегемонии демократического Запада.

Так, в течение 4-5 лет возникло необычайно острое противоречие

между "западнической" утопией правящего режима и реальностью.

По сути, это явилось не меньшим ударом для сегодняшних правящих

"западников", чем крах надежд на "мировую пролетарскую революцию"

для большевиков. Большевикам в ответ на это пришлось создавать но-

вую концепцию "строительства социализма в одной стране" и произве-

сти акцию самоочищения от утопистов "перманентной революции". Ка-

кая реакция последует теперь у наших правящих "западников"?

Одна из попыток, соответствующая "реакции отрезвления", пред-

ставлена в концепции "второй Европы". Как пишет один из разработчи-

ков этой концепции, "мы понимаем под "второй Европой" незападные

европейские или евразийские страны... Теоретически "вторая Европа" -

это второй эшелон европейского развития. Введением концепта "вторая

Европа" достигается отказ от рассмотрения проблем России и других

посткоммунистических стран только как посткоммунистических след-

ствий. Сам коммунизм является модернизационной идеологией стран

второго эшелона развития. Он появляется в этих странах в связи с од-

новременной близостью (тяготением) к Западной Европе и отсталостью,

не дающей им шанса преодолеть разрыв"1.

Здесь необходим ряд поправок.

Во-первых, концепция "второй Европы", воспринимаемой в роли по-

слушного адепта "первой Европы", игнорирует проблемы цивилизаци-

онной идентичности, приобретающие сегодня столь большую важность.

Только теоретики, крайне не чувствительные к вопросам циввлизаци-

онного многообразия мира и воспринимающие историческую эволюцию

как "культурно нейтральный", униформистский прогресс, могут мыс-

лить дихотомией "центр - периферия". Чем крупнее размер страны и

выше ее международные и исторические амбиции, чем острее ощуще-

ние специфической идентичности ее народа, тем меньше оснований

надеяться, что он удовлетворится ученической ролью и периферийным

статусом своего государства.

Думается, мы живем в знаменательной

фазе мировой истории, когда время пассивных вестернизаций заканчи-

вается. Возможно, что соответствующая попытка российских "западни-

ков" начала 90-х годов —' последняя в этом роде.

В эпоху активизации диалога мировых культур и пробудившегося

цивилизационного самосознания народов модернизации смогут осущест-

вляться уже только в стиле межкультурного диалога, а не попыток ме-

ханического переноса западных учреждений на почву других культур.

Этому новому периоду "западники" - адепты и знатоки европейского

опыта - также понадобятся. Но это будут уже другие "западники",

умеющие мыслить и работать в духе сравнительной методологии и

культурного диалога, когда просветительский мессианизм сменяется

уважительным партнерством. Западу нашей эпохи предстоит разрешить

одно из главных противоречий своей культуры, которая провозглашает

политический плюрализм как внутреннюю ценность, но не терпит плю-

рализма вовне, подстегивая планетарную вестернизацию.

Во-вторых, концепция "второй Европы" предполагает соответствую-

щую открытость первой — готовность расширять свой состав и раскры-

вать объятия вновь прибывающим (по мере их экономического и поли-

тического созревания).

В этом вопросе новейший опыт провоцирует неменьшее сомнение,

чем в предыдущем. Множатся симптомы постепенного превращения

Запада из открытого в закрытое (для внешнего мира) общество. В част-

гости, это проявилось в концепции "золотого миллиарда". Никогда еще

;о времен эпохи Просвещения универсалии прогресса не оспаривались

Западом с такой откровенностью. В недавних теориях конвергенции и

'единого индустриального общества" проявлялся прежний дух просве-

щенческого (а если глубже — христианского) универсализма: миру суж-

дено быть единым, а все, что его разделяет, носит временный и искус-

ственный характер.

Однако предостережение глобалистики относитель-

но экологической перегрузки нашей планеты на современном Западе

асе чаще интерпретируются не универсалистски - как необходимость

планетарной реформации в духе идеологии "зеленых" или восточного

шсмизма (коэволюпии природы и цивилизации), а изоляционистски, в

цухе теории избранничества. Утверждается, что в постиндустриальное

эудущее успевают прорваться, до того как "экологический капкан" за-

хлопнется, только избранное меньшинство человечества, представлен-

аое развитыми странами Атлантики и Тихого океана. Для остальных

ауть закрыт.

Эта изоляционистская философия истории конкретизируется в прак-

шческой политике Объединенной Европы, становящейся все более про-

текционистской. Так, Шенгенские соглашения, снимая барьеры внутри

ЕС, одновременно усиливают их между ЕС и окружающим миром. На-

гурализироваться в Западной Европе или получить временный профес-

сиональный опыт общения с нею для выходцев из Восточной Европы,

России или "третьего мира" становится все труднее.

В этом же духе эволюционирует иммиграционное законодательство

ведущих европейских стран, в первую очередь объединенной Германии.

Под вопрос ставится главная ценность, когда-то подаренная Западом

миру: идея общечеловеческого прогресса, одной-единой светлой пер-

спективы.

В этих условиях ожидать со стороны других народов актуализации

ценностей вестернизапии, как это предполагает концепция "второй Ев-

ропы", у нас все меньше оснований. Применительно к России это тем

более справедливо. Запад, судя по всему, готовит ей перспективу не

"второй Европы", а "третьего мира". В России идет, всячески подталки-

ваемый и поощряемый извне, процесс деиндустриализации - свертыва-

ние перерабатывающей промышленности и наукоемких, отраслей (с со-

путствующей образовательной и социокультурной инфраструктурой).

Открывается путь превращения в мирового поставщика сырья и энерго-

ресурсов. Это уже не европеизация, а деевропеизация! Кажется, эта

перспектива принята нашей правящей элитой в виде "логики междуна-

родного разделения труда". Такова судьба угодливого "западничества":

адепты лишены творческой воли и потому обречены соглашаться снача-

ла на вторые, а затем и на третьи роли... Социокультурный парадокс

модернизации состоит в том, что она требует воли, питаемой идентич-

ностью, а вестернизация подрывает источники этой воли, деформируя

нормы и ослабляя идентичность.

Статус России между "первым" и "третьим" мирами нельзя понимать

в духе экономикоцентричного фатализма. Статус - это малодоступное

технократической рассудочности социокультурное понятие, охваты-

вающее события в сфере духа. Сохраняющий свою идентичность Китай

в цивилизационном смысле дальше от Европы, чем Россия. Но у него

несравненно больше шансов на творческую реализацию "европейской

идеи" (идеи развития), чем у деморализованной России.

<< | >>
Источник: А. С. Панарин. Политология. Учебник.— М: «Проспект»,.— 408 с.. 1997

Еще по теме РОССИЯ И "ПЕРВАЯ ЕВРОПА":

  1. 1.4.8. Определение понятий "капитальный ремонт" и "реконструкция"
  2. 15.3. ПАРИТЕТ ОПЦИОНОВ "ПУТ" И "КОЛЛ"
  3. 1.4. "Надомники": кровавые "подвиги" гомосексуалистов
  4. 4.5.3. Порядок перехода с "оплаты" на "отгрузку"
  5. Глава 3. МОЖНО ЛИ ВОЗРОДИТЬ ИДЕЮ «ТРЕТЬЕГО РИМА"? КОНЕЦ КОНЦЕПЦИИ "ОБЩЕГО ДОМА"
  6. Налоговый учет при смене объекта налогообложения Переход с объекта "доходы минус расходы" на объект "доходы"
  7. Переход с объекта "доходы" на объект "доходы минус расходы"
  8. "ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЦИВИЛИЗАЦИЮ" КАК ПУТЬ НА ВОСТОК
  9. Глава 2. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ "ГРЕКО-ПРАВОСЛАВНОЙ ИДЕИ"
  10. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СУММЫ "ВХОДНОГО" НДС С 1 ЯНВАРЯ 2006 Г.