<<
>>

"ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЦИВИЛИЗАЦИЮ" КАК ПУТЬ НА ВОСТОК

Выше был отмечен парадокс пути на Запад: для России он чреват не

вхождением в "первую", благополучную Европу, не укреплением свет-

ского, либерального и деидеологизированного режима, а формировани-

ем православной теократии и альтернативной Западу "восточно-

римской", или "византийской", Европы.

Путь на Восток, в Евразию не менее парадоксален, но в данном слу-

чае имеется продуктивная парадоксальность мощного созидательного

плана. Для России подтвердить свое ответственное присутствие в Евра-

зии как стягивающего, интегрирующего и консолидирующего центра -

значит посрамить варварский прогноз Хантингтона и доказать, что

конфессионально разнородные регионы (в данном случае - славяно-

православный и тюрко-мусульманский) могут образовать устойчивые

цивилизапионно-федеративные образования в качестве основы прочной,

созидательной государственности.

В силу привычки во всем поддакивать авторам модных западных

теорий, российские интеллектуалы не заметили, какое отступление

культуры, какое забвение великих заветов Просвещения знаменует со-

бой концепция "столкновения цивилизаций".

То отождествление этни-

ческого и конфессионального начал, которое заложено в концепции

С.Хантинггона, означает не что иное, как возврат к трайбализму, к

"доосевому" времени племенных религий и племенных конфликтов.

Мы, жители великой Евразии, не протяжении тысячи лет осваивали

систему общежития, основанную на суперэтнических и межконфессио-

нальных универсалиях, имеющих повседневную экзистенционалъную

значимость - верифицируемых в совместном освоении трудных про-

странств, в различных видах хозяйственной кооперации, в обороне еди-

ного Отечества. Мы явочным порядком освоили межэтническую модель,

затем концептуально оформленную и осмысленную европейским Про-

свещением.

Это - религиозная и этническая терпимость, преобладание

"культуры-проекта" (совместного) над разъединяющей "культурой-

памятью", умение актуализировать в сознании смыслы, относящиеся к

совместной созидательной деятельности, и вынести за скобки, в тень

приватно-сокровенного (неприкасаемого) конфессиональную и этниче- j

скую специфичность.

По Хантингтону, получается, что цивилизации основываются рели-

гиозными фанатиками, не способными к межкультурному диалогу и

ставящими религиозно-идеологическую ортодоксальность выше любых

видов практики. Думается все же, что цивилизационный тип самосозна-

ния отличается прямо противоположными чертами. Цивилизационное

строительство базируется на особо рафинированном искусстве, тре-

бующем не одержимости, а великодушия и широты взгляда: на способ-

ности синтезировать гетерогенные начала, организовывать кооперацию

взаимодополнительных хозяйственных и социокультурных субъектов,

так выстраивать систему приоритетов, чтобы объединяющие, прими-

ряющие, "коэволюционные" эффекты несомненно доминировали над

противоположными.

Каждая из мировых цивилизаций - это целый континент, собираю-

щий несметное количество образов жизни, социокультурных форм.

Можно ли предположить, что этот богатейший плюрализм удерживается

системой узколобого догматизма, ставящего "букву учения" выше су-

щества дела, т.е. жизненно необходимых способов кооперации? Циви-

лизация есть надгосударственный и "сверхгосударственный", не уклады-

вающийся в чисто политические рамки суперэтнический синтез.

В России - Евразии этот синтез в своих внешних границах, как пра-

вило, совпадал с государственным, но никогда к нему не сводился.

Ключевский отмечал, что история Российского Государства - это исто-

рия колониального освоения пространств, а вехи ее - это стоянки, вре-

менные рубежи процесса освоения территорий. Если продвижение Рос-

сии на Запад носило собственно государственно-политический характер

и было связано с внешними войнами, то продвижение на Восток обрело

цивилизационный характер.

Колонисты-первопроходцы не были "охот-

никами за скальпами", не насаждали заранее заданный ("доктринально

чистый") уклад, а ассимилировали и ассимилировались одновременно —

как истинные "плюралисты" и мастера межкультурного диалога. В

этом - великий парадокс российской цивилизации: она не знала пар-

тийно-политического плюрализма западного толка, но плюрализм со-

циокультурный, связанный с терпимостью и сохранением этнического и

конфессионального многообразия, образов жизни и укладов, ей был

свойствен изначально. Большевизм в значительной мере извратил эту

великую традицию, что и породило современные центробежные тенден-

ции. Племенной сепаратизм, выдаваемый ныне за "столкновение циви-

лизаций", - это плата за насильственную большевистскую унификацию,

за нарушение принципов социокультурного плюрализма. С одной сто-

роны, большевики осуществили "ренационализацию" окраин, придав им

обременительную, обставленную ложными атрибутами фикцию полити-

ческой суверенности ("право на самоопределение вплоть до отделе-

ния")- С другой — подавили этническое своеобразие там, где оно было

законным и вписывалось в цивилизапионную парадигму в форме куль-

турной автономии.

Сегодня Запад взял на вооружение двойной стандарт: политическая

философия этноцентризма и этяосуверенитетов категорически запреще-

ны в Европе, но всячески поощряются в постсоветском пространстве.

Там - принцип единых политических наций, объединяющих людей раз-

личной этнической и конфессиональной (католики, протестанты, иудаи-

сты, мусульмане и т.д.) принадлежности. Здесь - "допросвещенческий"

принцип этноконфессиональных размежевании и этнократически орга-

низованных государств.

Вот еще один парадокс новейшей российской политической исто-

рии. Россия не может выжить и возродиться как великое государство,

не подтвердив, не снабдив новыми, убедительными для современного

поколения аргументами, великий принцип европейского Просвещения:

принцип суперэтнических универсалий.

Ее призвание — отвергнуть

двойные стандарты, разоблачить и преодолеть новейшую ересь пропо-

ведников "конфликта цивилизаций", подтвердить свою способность к

суперэтническим и межконфессиональным синтезам — к цивилизапион-

ной, внесиловой сборке (интеграции) распадающегося и варваризирую-

щегося евразийского пространства.

Здесь завязывается большая политическая драма. Дело в том, что на

Западе фактически сложился внешнеполитический консенсус, связан-

ный с категорическим неприятием реинтеграционного процесса в пост-

советском пространстве.

За любыми проявлениями этого процесса видят "русский империа-

лизм". Здесь опять-таки проявляется двойной стандарт: интеграционные

процессы в западной пространстве признаются неизбежными, соответст-

вующими экономическим и политическим императивам нашей эпохи; в

восточном, постсоветском и постсопиалистическом пространстве они

категорически осуждаются и блокируются. Между тем в этом простран-

стве, где этносуверенитеты, как правило, оказались чреватыми провала-

ми в варварство, на наших глазах складывается общенациональный (или

межнациональный) консенсус относительно необходимости реинтегра-

ции. То, что этот консенсус не переводится еще на язык государствен-

ных и межгосударственных решений, — вина соответствующих полити-

ческих элит, которым уготовлено неизбежное банкротство.

Если народная воля к реинтеграции действительно созрела, она рано

или поздно найдет политическую форму своей реализации. Ставки здесь

нешуточные. Сегодня всем уже ясно, что без реинтеграции, без образо-

вания единого постсоветского рынка вся обрабатывающая промышлен-

ность - поле приложения наиболее квалифицированной рабочей силы -

обречена на вымирание по причине своей неконкурентоспособности на

рынках дальнего зарубежья.

Следовательно, налицо жесткая историческая дилемма: либо сохра-

нение сложившегося цивилизационного (не в хантингтоновском, а в

"просвещенческом" смысле) потенциала на основе воссозданного еди-

ного экономического пространства, либо совместный провал в "третий"

и даже 'Четвертый" мир и превращение большинства населения Евразии

в маргинален и люмпенов, во "внутренний и внешний пролетариат" -

этот антипод цивилизации.

Таким образом, возник величайший, чреватый трагизмом парадокс

истории: России предстоит отстаивать свое право быть Европой в борь-

бе с "первой" Европой, не только отказывающей ей в этом, но и прямо

блокирующей великое созидательно-восстановительное дело, связанное

с предотвращением тотальной маргинализации нашего евроазиатского

континента.

Евразия, в определенном смысле, - это "третья Европа", отличаю-

щаяся от "второй", Восточной, Европы тем, что она не может быть ор-

ганизована на началах "западнического" эпигонства, а требует само-

стоятельного цивилизационного творчества, связанного с особенностями

евразийских (в первую очередь, славяно-тюркских) синтезов. Эпигоны

здесь явно не годятся, о чем убедительно свидетельствует банкротство

нынешнего "западнического" режима в России, не породившего ни од-

ного яркого государственного характера, не имеющего в своем активе

ни одного масштабного политического и экономического успеха.

Создатели русской идеи прекрасно осознавали цивилизационную

специфику России и ее историческое призвание, назвав ее "третьим

Римом". Россия - Рим, сохраняющий великие интенции европейской

цивилизации с ее прометеевым духом, с ее творческим беспокойством,

обращенностью не в прошлое, а в будущее. Но она - особый "третий

Рим", умеющий творчески распорядиться специфическим евразийским

наследием, и творчески освоить опыт двух "предыдущих Римов". Веро-

ятно, русская идея, в отличие от идей эпигонствующего "западничест-

ва", содержит особый тип откровения, обращенный к опыту современ-

ности, включая продуктивную критику современности. Наши "западни-

ки" целиком погружены в дихотомию "традиционализм - модернизм"

(современность) и приписывают все изъяны, все недочеты историческо-

го развития сопротивлению цепляющегося за жизнь традиционализма.

Этим "плагиаторам модерна" неведомо, что современность требует не

менее критического (самокритического отношения), что модернизм мо-

жет порождать не менее масштабные и трагические проблемы, чем пре-

словутый традиционализм. В конечном счете, коммунистический тота-

литаризм - дитя модерна, плод утрированного, не признающего никаких

резонов преобразовательного активизма, наследующего принцип, о ко-

тором уже говорилось: "знание - власть" (Ф.Бекон), и отвергающего

знание - мудрость.

Не успели мы справиться с одной болезнью модернизма, как оказа-

лись подвержены другой: декадансу тотального безволия, отсутствия

вдохновительных ценностей и урезонивающих норм, разнузданного ни-

гилизма и коррупции. Приписать и эти изъяны традиционному духу -

значит ничего не смыслить в метафизике традиционализма. Перечис-

ленные приметы декаданса - не результат традиционной "темноты" и

невежества, ибо традиционализм - это "невежество", организованное

нормой и традицией, ориентированное на культурную память и в этом

качестве "невежеством" не являющееся. Не надо путать культуру с об-

разованностью: бывает культура без образованности и образованность

без культуры. Последнее как раз и характеризует эпохи декаданса:

здесь нередко царит многознание, не знающее своего применения, ли-

шенное нравственной воли - организующего идеала.

Молодая, едва обретшая государственную самостоятельность после

монгольского ига Россия впервые столкнулась с декадансом в лице

Византии - своей материнской культуры. Декаданс последней не мог

восприниматься как нечто сугубо внешнее - он изначально был пере-

жит как собственная возможность, как злоключение родственной циви-

лизации. Именно тогда Россия научилась критическому отношению к

модерну, способному деградировать в повальный имморализм и скепти-

цизм. Русская идея — это идея бытия, организованного вокруг идеала и

получающего благодаря этому высокий духовный тонус - "ценностную

пассионарность". Наш новейший посттоталитарный опыт дает нам вес-

кие основания для критики модерна — не с позиций традиционализма, а

с позиций нетленных нравственно-религиозных норм, высокой духовно-

сти. Нынешняя Россия больна не традиционализмом - она сегодня наи-

менее традиционалистская из всех стран, принадлежащих к "первой",

"второй" и "третьей" Европе. Она поражена изъянами постмодерна —

предельной релятивацией всех норм, отсутствием надежных процедур,

посредством которых культуре предъявляются достаточно убедительные

различия Добра и Зла, Прекрасного и Безобразного, высокого вооду-

шевления и тупого фанатизма.

Речь идет о Просвещении, вырождающемся в декаданс. Вопрос о

том, как преодолеть декаданс, сохранив и умножив Просвещение? Эта

проблема и решалась в русле русской идеи.

Посттоталитарная Россия как "третья Европа" воспроизводит свою

исконную ситуацию "третьего Рима" - ситуацию народа, которому

предстоит отбить натиск- декаданса, сохранив Просвещение.

В начале русской истории эта ситуация сложилась в ходе цивилиза-

ционной встречи России с Византией - Римом, который нес декаданс в

"упаковке" Просвещения. Сегодня аналогичная ситуация складывается в

ходе новейшей (постготалитарной) встречи с Западом. Запад провозгла-

сил себя генератором всемирного модернизационного процесса в тот

самый момент, когда его культура поражена релятивизмом постмодерна.

Поэтому перед культурами, выступающими в роли "рецепиентов", воз-

никает опасность освоить постмодерн прежде модерна, по-своему рафи-

нированную критику самоуверенного Логоса - прежде самого Логоса.

Справиться с задачами новейшей модернизации, не впадая в саморазру-

шительный скепсис постмодерна, — это и означает отстоять идеал евро-

пеизма (Просвещения) порою и в противоборстве с самой "первой Ев-

ропой", то отказывающей России в праве на современность, то дискре-

дитирующей современность в целом с позиций постмодерна.

Дистанцирование от Запада, экспортирующего деморализующий по-

стмодерн прежде модерна, предполагает, естественно, путь на Восток -

не экзотический Восток теократии и мусульманского фундаментализма,

а новый, тихоокеанский Восток, доказавший свою способность овладе-

вать Просвещением, не впадая в декаданс.

Аналогичный прием был использован в ходе неоконсервативной

волны в США, деятели которой всеми силами осуществляли сдвижение

центра общественно-политической жизни своей страны с охваченного

декадансом атлантического побережья на сохранившее здоровые кон-

сервативные основы западное, тихоокеанское побережье. Аналогичный

сдвиг явно назрел в России и имеет то же самое значение: преодоления

соблазнов эпигонствующего европеизма, питающегося тлетворным воз-

духом западного декаданса, но не способного к действительно продук-

тивным заимствованиям.

<< | >>
Источник: А. С. Панарин. Политология. Учебник.— М: «Проспект»,.— 408 с.. 1997

Еще по теме "ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЦИВИЛИЗАЦИЮ" КАК ПУТЬ НА ВОСТОК:

  1. Проблема "запад — восток" в экономике современной России
  2. 1.4.8. Определение понятий "капитальный ремонт" и "реконструкция"
  3. 15.3. ПАРИТЕТ ОПЦИОНОВ "ПУТ" И "КОЛЛ"
  4. 1.4. "Надомники": кровавые "подвиги" гомосексуалистов
  5. 4.5.3. Порядок перехода с "оплаты" на "отгрузку"
  6. 4.15. Как вернуться на общую систему налогообложения 4.15.1. Распрощаемся с "упрощенкой" добровольно
  7. Как создавалась миссия компании "Акрополь"
  8. ОПТИМИЗАЦИЯ ИЛИ УКЛОНЕНИЕ: КАК НЕ "ОСТУПИТЬСЯ"
  9. 4.2.3. Как перейти на использование "упрощенки" с момента государственной регистрации
  10. Глава 3. МОЖНО ЛИ ВОЗРОДИТЬ ИДЕЮ «ТРЕТЬЕГО РИМА"? КОНЕЦ КОНЦЕПЦИИ "ОБЩЕГО ДОМА"
  11. 7.3. Как противодействовать произволу и не попасть под "ментовскую крышу"