<<
>>

§ 2. Политическая мысль об участии


Первые формы и процедуры вовлеченности людей в обсуждение и решение дел общностей возникли в условиях первобытной (или родо вой) и военной демократий. Однако изучение и систематическое опи сание этих демократий началось, по существу, лишь в XIX в.
и притом преимущественно на материалах сохранившихся в ряде регионов мира традиционных обществ. Качественно новым этапом в развитии теории и практики демократии и политического участия стала древне греческая цивилизация. В силу уникального сочетания ряда обстоя тельств в некоторых городах-государствах Древней Греции возникли республиканские формы правления, при которых использовались такие прямые формы демократии, как всенародные собрания, непо средственное участие всех взрослых в обсуждении кандидатов на гражданские и военные должности, в контроле за их деятельностью, в отправлении правосудия, в принятии важнейших решений по всем во просам жизни полиса, включая вопросы внешней политики. Не менее высокой степени достигло и осмысление самой практики демократии и участия, стимулируемое уникальными для Древнего мира сочетани ем коллективизма граждан полиса с индивидуализмом, с высокой ценностью личности. Оно происходило в русле общего перехода чело веческого сознания от первоначальных религиозно-мифологических его форм к рационально-логическим, философским. Этот процесс со провождался становлением политической теории и появлением таких ее развитых понятий, как государство, политика, демократия и участие.

Греческие мыслители первыми начали использовать термин «участие» в качестве аналитической категории для исследования многообразных и изменчивых видов государственного устройства и форм правления полисов. Пределы этому использованию ставила как политико-государственная организация городов, где демократия (за исключением периода V—III вв. до н.э.) была скорее исключением, чем правилом, и где рабы и в значительной степени иностранцы были отстранены от политической жизни, так и ряд особенностей древне греческого мышления и мировоззрения. Здесь в первую очередь сле дует назвать господствовавшее в общественном сознании и у подавля ющего большинства мыслителей убеждение в превосходстве государст ва, целого над групповым и индивидуальным. Отсюда понятно, что политическое участие рассматривалось ими не с точки зрения интере сов личности, реализации их потребностей, а как область вторичного, частного, подчиненного общеполисным интересам (как сфере публич ного) и поискам лучших (правильных) форм государственного уст ройства, способных обеспечить стабильность государства-полиса. К тому же эти мыслители исходили из неравенства даже свободных людей, хотя по разным основаниям. По существу уже в Древней Гре ции были выработаны основные элитарно-аристократические аргу менты в пользу правления «лучших», которые в модернизированном виде используются и сегодня критиками демократии и политического учения масс.
Так, «Платон, исходя из естественности природно-божественного неравенства, доказывал, что в управлении государством и составлении законов не должны участвовать и даже высказывать свое мнение «не просвещенные», «не сведущие» и «невежественные».
Крайним вопло щением этого типа людей со всеми их негативными качествами для Платона является толпа, чернь — этот «огромный зверь». «Безумие большинства», по его мнению и мнению многих других греческих мыслителей (включая Аристотеля и Полибия), наступает в условиях крайней демократии с ее разгулом свободы, перерастающей в анар хию; утратой гражданского долга и беззаконием; воинствующим неве жеством демоса и его стремлением к единомыслию, в том числе путем гонений и террора (например, изгнание Анаксагора, обвинение и казнь Сократа в Афинах); несправедливыми преследованиями долж ностных лиц после окончания срока их полномочий со стороны демо са; властью демагогов, манипулирующих народом с целью устранить противников и захватить имущество, и другими отрицательными чер тами, которые в совокупности нередко приводили к перерождению демократии в тиранию.

Один из основных упреков Платона в адрес демократии состоит в том, что «в демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен..»-. В то время как организация идеального государства, по его мнению, обеспечивается в немалой степени тем, что эти способные, -«выдаю-щиеся» люди (а ими являются прежде всего «обратившиеся к филосо фии», «философы», обладающие подлинной добродетелью и мудрос тью и занимающие государственные должности из чувства граждан ского долга, а не из-за своекорыстного стремления к власти) не могут уклоняться от участия в государственных делах . Текст «Законов» по-зволяет говорить о стремлении Платона, с одной стороны, обеспечить иерархическое преобладание верхних слоев, а с другой — сохранить ту или иную вовлеченность всех граждан в дела государства. Противоре чивость такой позиции объясняется тем, что, испытывая глубокое не доверие, переходящее в неприязнь, к массам, да и вообще к натуре человека, Платон осознавал в то же время, что для сохранения ста бильности полиса необходима хотя бы некоторая сопричастность всех граждан к общеполисным делам.
Ученик Платона Аристотель с его ориентацией на социологичес кий анализ государства, реальных политических процессов, поведе ния и его мотивов (что в совокупности с глубокими теоретическими идеями и сделало его основателем политической науки) изучал госу дарство и его устройство через призму процесса политического взаи-модействия и участия граждан в их различных структурах и срезах. Участие являлось одной из центральных аналитических категорий по литической науки Аристотеля. Идет ли речь о наилучшем образе правления, о реальных типах государств и причинах их крушения или об идеальном государстве, о способах формирования и функциониро вания политико-управленческих институтов или об общей теории полиса — везде учитывается участие или неучастие различных слоев населения, их причины и последствия.
Вместе с тем позиция Аристотеля, подобно платоновской, в отно шении самого политического участия противоречива. С одной сторо ны, оно провозглашается неотъемлемым признаком гражданина (даже при воспитании детей нужно исходить из того, что из них «потом вы растут участники политической жизни» и государства) и расценивает ся как одно, из эффективных средств политической социализации, воспитания гражданственности у жителей полиса, а отстранение граждан от участия — как источник вражды к государству и его неста-
бильности. «А не принимающие участия в управлении государством могут ли дружественно относиться к государственному строю?» — во прошает Аристотель. С другой стороны, он критикует крайнюю демо-кратию, «при которой все принимают участие в государственном управлении», и считает, что «надо всегда отстранять худшие части на селения от участия в управлении», а «править должны те, кто в состо янии править наилучшим образом» .
А
Столь очевидное расхождение в интерпретации Аристотеля поли тического участия порождено столкновением различных этико-теоре- тических взглядов и противоречиями полисной жизни. В сознании древних греков, начиная с гомеровской эпохи, прочно укоренилось восприятие полиса как солидарной общности всех свободных в проти вовес рабам, варварам и жителям других греческих городов-госу дарств. Отсюда появление понятия свободы, идеи равенства и участия всех граждан в делах государства, наилучшей формой которого с этой точки зрения должна была бы стать демократия. На практике, однако, в условиях социально-экономического и культурно-образовательного неравенства всеобщее участие в политике народа, обремененного к тому же религиозными и антиинтеллектуальными предрассудками, не терпящего любого отличия в образе мышления и жизни, нередко ис пользовали честолюбивые демагоги и авантюристы для захвата власти со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.
Поэтому большинство греческих мыслителей выступали факти чески за ограниченную вовлеченность народных масс в общеполисные дела или по меньшей мере, подобно Полибию, за сбалансированное участие различных социальных слоев в управлении государством. У других неприязнь к «невежественной и капризной толпе» в сочета нии с индивидуализмом привели к проповеди неучастия в активной общественной и политической жизни. Идеалом чаще всего выступали различные варианты аристократического участия в политико-госу дарственной власти и управлении или же участие средних слоев в по литике (идеальном государственном устройстве Аристотеля), где они должны составить абсолютно преобладающую долю свободного насе ления. Древнегреческая политическая практика и мысль создали и про анализировали разнообразные образцы участия в рамках широкого контекста государственной жизни и политических учений. Глубина и идейное богатство этой мысли начали постепенно актуализироваться
и осознаваться лишь спустя более чем две тысячи лет, с возрождением демократии нового типа.
Непосредственные предпосылки этой демократии появились в Ев ропе с наступлением эпохи Возрождения с ее мощным религиозным и политическим движением Реформации, с зарождением капитализма В этот период происходит быстрая эрозия феодально-церковных ин ститутов и догм параллельно с появлением и развитием новых слоев и групп, нового типа сознания. Именно новыми деятелями Реформа ции, а также утопического социализма были первоначально сформу-лированы идеи свободы, равенства и деятельной роли новых слоев или даже всего населения в преобразованных политико-государствен ных структурах. Таким образом, после д лительного перерыва впервые со времен античности вновь возник интерес к институтам и процеду рам участия в политике, к демократии.
Однако участие рассматривалось мыслителями новой эпохи глав ным образом как средство, зачастую субсидиарное, описания и созда ния идеальной модели политической стратегии для правителей (Н. Макиавелли), носителей суверенитета и различных образцов правления (Ж. Воден), форм и принципов правления (Ш. Мон тескье) и т.д. Они проводили различие между двумя основными вида ми политического участия: участием в государственном управлении и участием в выборах. Элитарно-аристократическая настороженность большинства этих мыслителей к политической вовлеченности народа особенно наглядно проявилась в отношении участия в государствен ном управлении. Например, признавая опасность полного отстране ния народа от государственных дел, Монтескье все же считал, -«что участие народа в правлении должно быть ограничено избранием пред-ставителей». Само же представительное собрание, по его мнению, должно не выносить какие-либо решения по конкретным вопросам, а только создавать законы и наблюдать за их должным исполнением. Причем особое место в этом собрании и законодательстве Монтескье полагал необходимым предоставить людям, «отличающимся преиму ществом рождения, богатства или почестей»1.
Знаменательно, что настороженность в отношении непосредствен ного и широкого участия народа в правлении проявили и другие про светители эпохи буржуазных революций. Так, автор идеи прямого народоправства Ж.Ж. Руссо не верил в возможность демократии в строгом значении данного термина. Для этого, по его мнению, потре бовалось бы, во-первых, столь малое государство, чтобы его граждане
знали друг друга и без труда могли собираться в одном месте для решения всех вопросов управления; во-вторых, большая простота нра-вов, что предотвращало бы скопление дел и возникновение труднораз решимых споров; в-третьих, «превеликое равенство» в общественном и имущественном положении, без чего не могло бы надолго сохра ниться равенство в правах и в обладании власти. К этому следует добавить, что Руссо различал «народ в сущности», являющийся носи телем политического разума и «народ в явлении» как главный храни тель политических предрассудков, как «слепая толпа, которая часто не знает, чего она хочет...». Поэтому-то он и ввел (в противоречие со своей же моделью прямого народовластия) фигуру «законодателя» — этого «вождя», «наставника» и «воспитателя» народа .
Возьмем одного из виднейших представителей этого направления общественной мысли Северной Америки Т. Джефферсона. Его рес- публиканско-демократические взгляды и аргументы в их защиту вдохновляли не одно поколение сторонников демократии. Управле ние страной, в котором должен активно участвовать каждый гражда нин, следует, по его мнению, организовать как союз республик, начи ная от федеральной и штатной и заканчивая республикой для самой малой территориальной общины. «И все, вместе взятое, — писал он, — прочно объединяется благодаря тому, что каждому гражданину пору чается часть управления народными делами».
Джефферсон критиковал «искусственную аристократию» благосо стояния и происхождения, которая не обладает, по его словам, ни та лантом, ни добродетелью. Ей он противопоставлял «естественную аристократию». «Действительно, — восклицал Джефферсон, — было бы непоследовательно сотворить человека для участия в обществен ной жизни и не наделить его достаточной мудростью и добродетелью, чтобы он мог справиться с делами общества. Разве нельзя сказать, что та форма правления наилучшая, которая наиболее эффективно преду сматривает чистый отбор естественных аристократов для правитель-ственных учреждений?» . Таким образом, демократические рассужде ния об участии и управлении каждого гражданина сочетаются у него с убеждением о том, что наиболее ответственные посты в нем должны занимать те, кто обладает качествами «естественной аристократии». В реальной действительности той эпохи таковым могло считаться лишь незначительное образованное и состоятельное меньшинство.

Сходство доминирующей ориентации творцов американской и французской буржуазных революций на защиту индивида (прежде всего собственника, предпринимателя) от любых ограничений и про извола, а не на выработку механизмов их участия в делах государства, особенно отчетливо обнаруживается в исторических актах этих рево люций. И американские билли о правах, и французская Декларация прав человека и гражданина выделяют те области свободы волеизъяв ления, в которые недопустимо или ограничено вмешательство госу дарственной власти. Закрепленные этими актами конкретные свобо ды не предоставляют гражданину права притязания на известные дей ствия со стороны этой государственной власти и носят таким образом не «позитивный», а «негативный» характер.
Преобладание негативного отношения к государству имело в своей основе не только длительное сохранение в Старом Свете феодально- монархических структур в обществе и его политической организации, но и глубокие экономические корни — потребность капитализма в сво боде предпринимательства, в снятии оков государственного регулиро вания, в свободе найма трудящихся. Эти потребности нашли наиболее адекватное выражение в либерализме. Положение либералов о госу дарстве как о «ночном стороже» в политическом аспекте означало автономию личности по отношению как к государственной власти, так и к «тирании большинства». Укрепившееся третье сословие теряет былую революционность, и его внимание перемещается от поисков форм правления к разработке способов управления, идея народовлас тия и общественного договора уступает место доктрине представитель ства. Однако речь шла об автономии и представительстве только собст венников. Лишь фактически не действовавшая Конституция 1793 г., принятая якобинским Конвентом, предоставляла всеобщее избира тельное право без имущественного и образовательного цензов.
Собственность заменяет наследственное благородство происхож дения и аристократизм эпохи феодализма. Она приобретает характер верховного принципа социально-политической организации общест ва, его высшей ценности. Объективным основанием культа собствен ности служил тот факт, что она обычно воспринималась, да и факти чески была одним из важнейших гарантов независимости личности от аристократии и ее государственной власти. Она создавал^ предпосыл ки не только для удовлетворения основных материальных потребнос тей, но и для культурно-образовательного роста, появления личной свободы и равенства, т.е. предпосылки для утверждения демократии собственников. Поэтому даже для просветителей и других прогрес сивных мыслителей основу идеального социально-политического уст ройства общества зачастую составляли «трудящиеся классы», владею-
щие мелкой собственностью, обрабатывающие свою землю и имею щие права голоса в публичных делах. Отсюда же собственность при-знавалась сторонниками либеральной демократии, начиная с Лоиса, необходимым условием существования идеального государственного устройства.
Ограничение права неимущих и малоимущих, т.е. большинства взрослого населения, участвовать в выборах аргументировалось, осо бенно либералами, не самой по себе собственностью. Доказывалось, например, что политическими правами и свободами, включающими участие в государственных делах, должны пользоваться только те, кто обладает необходимыми политическими способностями. «Но в массе, — утверждал, например, один из наиболее видных либеральных теоретиков XIX в. в России Б.О. Чичерин, — более всего содействует их развитию собственность. Она дает человеку и возможность образо-вания, и досуг для занятия политическими вопросами, и высший ин терес к общественному управлению, и привязанность к порядку, и, наконец, самостоятельность положения. Поэтому собственность, в общем итоге, служит лучшим мерилом политической способности»'.
Вплоть до начала XX в. повсеместно, за исключением нескольких штатов в США и Новой Зеландии, от выборов были полностью отстра нены наряду с неимущими и детьми женщины как некомпетентные и неспособные к участию в политике. Убежденность в справедливости такой дискриминации разделяли в то время как политические деятели, так и теоретики, кроме, пожалуй, Дж. Ст. Милля. «Один мужской пол, по своей природе и по естественному назначению, способен к полити ческой жизни, — утверждал Чичерин. — Назначение женщины — не политическое, а семейное. Обеспечение ее политическими правами было бы, с одной стороны, введение в государство неоднородного ему элемента, а с другой стороны, введение в семейную жизнь противоре чащего ей политического начала. Поэтому женщины всегда и везде устраняются от политических прав. Это — мировой факт» . Политическое участие, таким образом, сводилось представителя ми почти всех идейных течений этого времени к цензовому участию в выборах, но для «компетентных» добавлялось право на участие в за-
конодательной и контрольной деятельности парламента. Если в пери од возникновения капиталистического общества и борьбы с абсолю тизмом и господством аристократии даже такое политическое участие означало серьезное увеличение вовлеченности населения в политику и ее демократизацию, то по мере завершения буржуазных революций, роста численности и активности рабочих такое участие все более ста новилось барьером на пути расширения прав и улучшения положения трудящихся.
Решающий вклад в изменение отношения трудящихся к своей роли в политике и управлении, к участию в них внесли сначала фаби анское, а затем социалистическое движение и социалистическая док трина в их различных вариантах. Вопреки широко распространенному заблуждению, К. Маркс и Ф. Энгельс собственно политическому участию уделяли немного внимания. В политико-философском плане Маркс определял одну из основных функций политического участия как соединение, сопряжение гражданского общества (многих, массы) и отдельных его членов с политическим бытием. В зависимос ти от степени, от способа этого соединения и появляется или исчезает демократический элемент в государстве. Маркс рассматривал демо кратическую форму организации государства как необходимую пред посылку участия всех граждан в его делах. Не менее важной предпо сылкой участия в политике, особенно для рабочих, являлось, по мне нию Маркса и Энгельса, осознание реального положения в обществе, своих подлинных интересов (превращение «класса в себе» в «класс для себя»). В свою очередь, участие трудящихся в политической и правовой жизни общества, в борьбе за политические права и свободы укрепляет «пролетарское мировоззрение». Идеальной моделью демо кратического политического властвования народных масс для них явилась Парижская коммуна. В ее основе лежит возможность участия каждого гражданина в политике и управлении, которое обеспечива лось введением всеобщего избирательного права, ответственностью и сменяемостью всех чиновников и судей, правом отзыва избирателями любого, кто не оправдал доверия масс, и другими средствами.
<< | >>
Источник: М.Н. Марченко. Политология. 2003
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме § 2. Политическая мысль об участии:

  1. 1. Политическая мысль классической древности.
  2. 4.7. Политическая мысль русского зарубежья
  3. 4.2. Политическая мысль периода Московского государства
  4. 4.4. Консервативная политическая мысль
  5. 1. Политическая мысль Древнего мира
  6. 4.1. Политическая мысль Древней Руси
  7. Глава 13. Политическая культура и политическое участие.
  8. 1. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ
  9. Культура и политическая мысль
  10. 4.3. Политическая мысль периода Империи
  11. 50. Формы политического участия
  12. 4. Политическая и правовая мысль Древнего Китая
  13. Политическая культура участия.