Задать вопрос юристу

Гражданская культураили идеологическая гегемония?


Многие авторы, говоря о политической культуре, ссылаются на понятие гражданской культуры, введенное в научный оборот Алмондом и Вербой (1963, 1980). Стремясь установить, какого рода политическая культура лучше всего способствует демократии, эти авторы выделили три ее типа — «активную культуру» (культуру политического участия), «пассивную культуру» (культуру законопослушания) и «локальную» культуру.
По их концепции, для «активной культуры» характерен самый живой интерес граждан к политике: участие в ней они считают и важным и необходимым. В «пассивной культуре» они выступают скорее объектом, чем субъектом политики, имея весьма ограниченные возможности влиять на правительство: главным элементом здесь выступает готовность граждан подчиняться авторитету власти. «Локальная культура» отличается полным отсутствием гражданского чувства: люди здесь отождествляют себя не с нацией, а со своим непосредственным окружением, и не имеют ни желания, ни возможности участвовать в политике. Постулируя, что демократической идее полнее всего соответствует активная культура, Алмонд и Верба в то же время пришли к выводу о том, что «гражданская культура» на самом деле всегда объединяет в себе компоненты всех трех политических культур: для нее важно и то, чтобы граждане стремились участвовать в политическом процессе, и то, чтобы государство могло ими управлять. Устойчивость демократии, по их мнению, гарантирует такая политическая культура, в которой найдена золотая середина между активностью и пассивностью граждан, а государство берет на себя лишь те обязательства, которые может выполнить.
В первой своей работе (1963) Алмонд и Верба пришли к выводу о том, что ближе всех к идеалу гражданской культуры подошла Великобритания: здесь обнаруживаются черты и активной и пассивной политической культуры, иначе говоря, британцы убеждены в том, что могут и должны влиять на правительство, но обнаруживают и готовность подчиняться властям. За ними в этом рейтинге следуют США: слабым местом их политической культуры авторы полагали лишь то, что элементы активной культуры (политическая активность) здесь явно преобладают над чертами культуры пассивной (готовности подчиняться), в силу чего американцы не особо законопослушны. Что выстроить или перестроить гражданскую куль-
туру очень непросто, продемонстрировали Ж к понятийному аппарату
Западная Германия и Италия. По прошествии
полутора десятилетий после поражения фа- гегемония (от греч hegemoma — лидер) —
шизма ни в одной из них не получила разви- это, если говорить кратко, преобладание тия активная политическая культура: если в одного элемента системы над всеми осталь-
Германии преобладала пассивная культура ными (примером может служить преоблада- г " ние какого-либо государства в рамках лиги
подчинения, то в Италии неискоренимы чер- иш конфедерации), в марксистской теории ты сугубо локальной политической культу- этот термин употребляется в более узком, ры. В следующей своей работе (1980) Алмонд особом смысле, в работах Антонио Грамши и Верба, правда, отметили целый ряд пере- понятием «гегемония» характеризуется спо-
мен в политической культуре современных собность господствующего класса осуще-
т, ствлять свою власть не насильственными
государств, в частности, для Великобритании метот а с согласия со стороны подчи_
и США - падение уровня национальной гор- неНных слоев общества. Под гегемонией как дости и уверенности в жизни, для Германии ненасильственной формой классового прав- же, напротив, — усиление элементов граж- ления обычно подразумевают культурные данской культуры или идеологические процессы, происходя-
тт „ „ „„„,,„„ „ щие в обществе по мере распространения в
Нужно, однако, сказать, что подход к изу- , _
J ' ' „ „ нем буржуазных ценностей и убеждении
чению политических позиции и ценностей Кроме ТОГОі термин несет политический и сквозь призму гражданской культуры столк- экономический подтекст, поскольку согла- нулся и с критикой. Во-первых, сомнитель- сие может обеспечиваться и за счет таких ным здесь показалось то, что политику (ста- меР> как увеличение заработной платы или бильность демократий) авторы, по сути дела, в социальной или политической
свели к психологии. Особо резкие возраже- '
ния вызвала тема политической пассивности
у Алмонда и Вербы, их убежденность в том, что подчинение авторитету власти есть политически здоровое явление: разве активное участие граждан в политике, спрашивали эти критики, не является самой сущностью демократического управления. Вместо этого, получается, Алмонд и Верба дали, в сущности, теорию «спящей собаки, которую только что накормили»: общество политически пассивно, ибо блаженствует, от чего, разумеется, счастливы и политики. Но когда менее половины общества берет на себя труд являться к избирательным урнам, как это постоянно происходит в США, не является ли это результатом политического отчуждения или крайнего неблагополучия отдельных категорий граждан?
Во-вторых, говорят критики, теория гражданской культуры покоится на совершенно недоказанном предположении о том, что политическое поведение людей формируется доминирующими в обществе ценностями и никак не наоборот. Вопрос стоит так: где следствие и где причина — демократическое ли общество порождается определенной гражданской культурой или гражданская культура — демократическим обществом? Разумеется, с позиций политической культуры вполне можно оценивать степень политического здоровья общества, но можно ли эту культуру считать средством, наперед гарантирующим стабильность демократического режима? Наконец, Алмонд и Верба понимают политическую культуру как нечто совершенно однородное и притом чуть ли не как универсальную «отмычку» к национальной культуре и даже к национальному характеру. Но ведь в обществе есть еще и подкультуры — общество вообще очень разное, в нем существуют противоречия и конфликты. В отличие от них радикальные теоретики политики делят общество вообще по классовой, расовой и половой принадлежности людей (см. главу 9).

Совершенно иной подход к пониманию роли и природы политической культуры предлагают политологи марксистской ориентации.
Хотя Маркс понимал капитализм как систему классовой эксплуатации и угнетения, основанную на частной собственности, он признавал и значение идей, ценностей и убеждений. В «Немецкой идеологии» (1846) основоположники марксизма писали: «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила». По Марксу, идеи и культура являются частью «надстройки», определяемой экономическим «базисом» — способом производства.
В марксизме, можно сказать, сложилось две теории культуры. Согласно первой, культура носит сугубо классовый характер: поскольку представители одного класса, как правило, имеют одни и те же интересы и находятся в одинаковом экономическом положении, у них, скорее всего, будут схожие идеи, цели и убеждения. По словам Маркса, «не сознание людей определяет их бытие, но их социальное бытие определяет их сознание»: посему культура пролетариата всегда будет отличаться от культуры буржуазии. Вторая теория культуры сводится к тому, что идеи правящего класса (которые Маркс называл «идеологией») распространяются по обществу с особой легкостью и потому становятся «господствующими мыслями» эпохи. Для него, таким образом, политическая или даже гражданская культура своего времени была бы не чем иным как буржуазной идеологией. Что существенно у Маркса, так это его представление о культуре и ценностях как о своего рода силе. Функция идеологии у него заключалась в том, чтобы заставить угнетенные классы примириться со своим положением, чему служит распространение всякого рода мифов (по Энгельсу, «ложного сознания»). Позднее марксизм определил все это как буржуазную «гегемонию».
Современные марксисты, разумеется, далеки от такого понимания проблемы и отнюдь не считают, что «господствующие мысли» буржуазии определяют собой интеллектуальную и культурную жизнь капиталистического общества, так совершенно вытесняя отсюда все иные взгляды. Нет, говорят они, в обществе конкурируют самые разные культуры, идеологии и политические воззрения, все дело лишь в том, что это неравная конкуренция: идеи и ценности, «работающие» на капитализм, в любом случае находятся куда в более выигрышном положении, чем те, что ставят его под сомнение или его отрицают. Более того, все это действует успешнее потому, что скрывается под завесой свободы слова, открытого соревнования идеологий и политического плюрализма — всего того, что Герберт Маркузе назвал «репрессивной толерантностью».
Наиболее ярким представителем этой позиции в XX в. был Антонио Грамши. (Antonio Gramsci) В современном ему обществе Грамши усмотрел, что господство буржуазии обеспечивается не только ее экономической и политической властью, но и ее гегемонией в духовном производстве, в культуре: ее ценности как раз и
распространяются через «гражданское общество»
Буржуазная идеология — марксист- _ через средства массовой информации, цер- ский термин, обозначающий идеи и те-
^К понятийному аппарату
К понятию «масс-медиа» (СМИ) относятся те общественные институты, которые заняты производством и распространением всех видов знания, информации и развлечений. О «массовом» их характере говорят потому, что при помощи новейших технологий они способны охватывать самую широкую аудиторию. Как с грамматической, так и политической точек зрения, масс-медиа — это существительное множественного числа. Сообщения могут передаваться посредством «вещательных» (телевидения и радио) и «печатных медиа» (газеты и журналы); сюда же относятся разного рода таблоиды и малотиражные газеты. Так называемые «новые медиа» (кабельное и спутниковое телевидение, интернет и т.д.), колоссально увеличив объемы передаваемой информации и фраг- ментировав аудиторию, в еще большей степени изменили представления о возможностях масс медиа. • • ••
ории, которые, маскируя противоречия ков"ые институты, молодежные движения, капиталистического общества, служат профсоюзы и т.п. Процесс этот, по Грамши, тем интересам буржуазии. опаснее и «коварнее», что он действует далеко за пределами формального образования, прони- кая в самые глубины «здравого смысла» эпохи. Отсюда вытекало, что для победы социализма нужна «борьба идей», в которой пролетарским принципам, ценностям и теориям надлежит вытеснить или, по крайней мере, потеснить буржуазные.

Марксистское представление о культуре как идеологической силе опирается на различие между субъективными, или мнимыми, интересами (тем, что люди полагают для себя нужным), и их объективными, или действительными, интересами (то, к чему они стре-мились бы, имей подлинную свободу). Здесь приходится вспомнить то, что считается крайне-радикальным пониманием власти: «А имеет власть над Б, если он влияет на Б в направлении, противоположном интересам Б». Для многих, однако, такой подход совершенно неприемлем: полагать, что ценности и убеждения простых людей — это всего лишь то, что навязано им с помощью манипуляций и внушения, значит считать этих людей уж совершенными глупцами; то, что трудящиеся классы признают капиталистические ценности, может ведь просто-напросто отражать их осознание того, что «капитализм работает».
Понимать политическую культуру как всего лишь господствующую в обществе идеологию, продолжают критики, значит представлять современное общество уж очень идеологически однородным. Конечно, господствующая идеология вполне способна обслуживать господствующие классы, придавая им чувство исторической правоты и исторической же цели, — вопрос лишь в том, возможно ли эти ценности навязать низшим классам. Постулируемая марксизмом связь между неравным рас-пределением экономической власти в обществе и господствующей идеологической тенденцией этого общества, похоже, в лучшем случае лишь констатирует характерную вообще для всех обществ ситуацию, где доминирующие группы всегда пропагандируют выгодные для себя идеи, но чтобы на этой основе формировалась система господствующих ценностей, сознательно и целенаправленно распространяющая свои идеи через средства массовой информации, школы, церкви и т.п., это весьма и весьма сомнительно.
<< | >>
Источник: Эндрю Хейвуд. Политология. 2005

Еще по теме Гражданская культураили идеологическая гегемония?:

  1. 2. Борьба за гегемонию
  2. ГЕГЕМОНИЯ СПАРТЫ. КОРИНФСКАЯ ВОЙНА И «ЦАРСКИЙ МИР» 386 г.
  3. Вопрос 71. Развитие буржуазного гражданского права: Швейцарское гражданское уложении
  4. Идеологическая нейтральность
  5. Вопрос 70. Развитие буржуазного гражданского права: Германское гражданское уложение
  6. Идеологические гибриды.
  7. 11. Представители обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика
  8. Идеологическая власть церкви
  9. Роль идеологических факторов
  10. Сравнительная характеристика идеологических систем.
  11. В России провозглашено политическое и идеологическое многообразие
  12. Другие идеологические традиции
  13. Роль идеологическо‑политического поля напряжения в судьбах современного Востока
  14. 4. Идеологическая борьба в Древнем Китае в VI—III вв. до н. э.