<<
>>

§ 2. Аспекты политики и предмет политической теории

Вопрос об автономном характере предмета той или иной науки, ее differentia specifica, встает обычно в период отпочкования и институ- ционализации той или иной области знания как особой академичес-

кой дисциплины.

Причем, как правило, проблема эта возникает прак тически у каждой науки и в каждой стране в определенный момент в рамках своей национальной академической школы. Дискуссию о том, что должна изучать политическая наука, первыми пережили США, где еще в конце XIX в. политология отпочковалась от конституцион ного права. Затем в первой половине XX в. за Америкой последовала Франция и некоторые другие европейские страны, а уже почти в конце XX столетия дело дошло до СССР и России, когда в конце 80-х — начале 90-х годов в вузах страны стали читаться академические курсы по политологии, а в научных журналах появились публикации о ее предмете, структуре и методах .

Итак, можно заключить, что первые диспуты о предмете политоло гии в большинстве случаев имели отношение к ее самоутверждению и институционализации в качестве самостоятельной научной и учебной дисциплины, т.е.

к поиску ее академической идентичности.

Важную роль в изучении вопроса о предмете политологии и в ин тернационализации ее академического признания сыграл известный Международный коллоквиум по вопросам содержания и структуры политической науки (Париж, 1948 г.), созванный по инициативе ЮНЕСКО. Политологи из различных стран договорились о неком едином международном стандарте в понимании объекта, предметного поля и границ политической науки, согласно которому последняя должна включать в себя следующие основные компоненты: 1) полити ческую теорию (теорию политики и историю политических идей); 2) публичные (государственные) институты (центральные, регио нальные и местные; законодательные, исполнительные и судебные), их структуру и функционирование; 3) политическое участие и давле ние граждан (партии, групповые объединения, общественное мнение); и 4) международные отношения (международные организации и ми ровая политика) .

Таким образом, политологи пошли тогда во многом по пути «суммативного описания» предмета и границ политической науки посредством простого перечисления объектов и сфер, которые, по-видимому, она должна исследовать.

Со временем это привело к достаточно распространенной точке зрения на «суммативное» определение предмета политической науки как совокупности политических объектов и соответствующего ком плекса знаний, отражающих ситуацию, когда нет одной политической

науки, но есть многие политические науки, а посему «политология это то, что делают политологи» . Такая точка зрения имеет некоторые до стоинства. В частности, всегда можно добавить еще один сюжет или раздел к предметному полю политологии в связи с появлением новых политических феноменов и структур, что обеспечивает как бы внеш нюю открытость самого познавательного процесса. Другим распро страненным аргументом в поддержку этой позиций является утверж дение о приобретаемом таким способом целостном и интегральном характере освоения мира политики. Последний, якобы системно и многоаспектно, должен изучаться политической наукой, представ ляющей собой поэтому междисциплинарный комплекс философских, исторических, социологических, психологических и всех прочих видов знаний о политической жизни.

Но есть и другая, оборотная сторона медали в этом «расширитель ном» и «интегративном» подходе. Не говоря уже о том, что определе ния предмета политологии такого типа, как «науки о политике», или же «того, чем занимаются политологи», тавтологичны и релятивны, они скорее затуманивают проблему, а не прояоняют ее. Можно сразу же заметить, что они снова возвращают политическую науку в свое первозданно синкретическое лоно обществознания, ставя тем самым под вопрос саму специфическую идентичность и необходимость авто номного существования политологии. Ведь зачем вообще нужна еще одна общественная наука как некий эклектический набор из разных областей знаний?

Кроме того, вместо теоретического поиска внутренних связей и объяснения глубинных механизмов и зависимостей политики на пе редний план выходит задача (сама по себе в отдельности, конечно же, верная) максимально подробного и разнообразного описания различных сторон и явлений политической жи,зни (психологических и идеологических, институциональных и социокультурных и т.д.), что при отсутствии интегральной концепции непременно приводит к фрагментарному, дескриптивному анализу или же дедуктивному, метафизическому философствованию.

К тому же нельзя забывать, что традиционно в научном анализе существует известное различие между «объектом» и «предметом» науки, поскольку последний от носится лишь к одному из многих аспектов познаваемого объекта, предполагая тем самым не абстрагирование «всех на свете» законов, а познание лишь какой-либо определенной, специфической группы связей, механизмов и закономерностей. Таким образом, при «инте-

гративном» подходе к определению предмета политологии происхо дит подмена тезиса, когда «предмет» науки попросту заменяется ее «объектом» :

Возможна и другая, более «узкая» и вместе с тем более детальная трактовка предмета политологии, согласно которой помимо других общественных наук, в число интересов которых попадают политичес кие объекты, должна существовать и особая наука, общая теория по литики (или -«политология» в узком смысле этого слова). Эта специ альная теория политики изучает, во-первых, политическую сферу жизни общества и человека не в общем ряду многих прочих объектов (как философия, социология, история и др.), а как единственный и основной объект; во-вторых, не отдельные аспекты политической жиз ни (психология, правоведение, демография и др.), а как многомерную, целостную систему; в-третьих, в качестве главного своего предмета имеет познание имманентных, присущих только политике закономер ностей властеотношений, т.е. устойчивых тенденций и повторяющих ся связей в особого рода человеческих отношениях, взаимодействиях между властвующими и подвластными людьми. В этом смысле поли тология со своими концептами, включающими взаимозависимости властвующих и подвластных, «внутренние» механизмы властеотно шений, «пронизывает» аналйз всех измерений политики (от государ ственных институтов до психологии и культуры властвования) и как общая теория политики аккумулирует и интегрирует научные резуль таты, полученные с помощью научного арсенала других видов общест- вознания.

Вполне вероятно, что так называемые широкое и узкое понимания предмета политики в известном плане вовсе и не противоречат друг другу, составляя скорее два «концентрических круга» накопления по литического знания, чем антиномию между ними.

В широком смысле политология (как политическая наука) включает в себя все полити ческое знание, представляя собой комплекс дисциплин, изучающих политику, тогда как в более строгом значении политология (или общая теория политики) изучает лишь специфическую группу зако номерностей отношений социальных субъектов по поводу власти и влияния, исследуя особый тип механизмов отношений и взаимодейст вий между властвующими и подвластными, управляемыми и управ ляющими.

Нельзя не заметить, что представления о содержании и границах предмета политологии исторически эволюционировали и не раз изме нялись. Например, за последнее столетие взгляды на предмет полити ческой науки двух таких наиболее влиятельных в мире национальных политологических школ и традиций, как американская и француз ская, несколько раз переживали изменения. Если в конце XIX — нача ле XX в. в фокусе внимания западной политологии находится госу дарство, его институты и нормы, то в 30—50-е годы центр тяжести переносится на эмпирически наблюдаемое политическое поведение людей, а затем и на властные отношения между ними . Не исключено, что взгляды на предмет политологии претерпят и дальнейшие измене ния в будущем вместе с изменением политических объектов и спосо бов их изучения.

В целом же, если внимательно присмотреться к тем факторам и параметрам, которые влияли и продолжают влиять на изменение предмета политологии, то можно обнаружить существование трех «переменных величин», от которых зависит эволюция границ и содер жания политической науки. Во-первых, это познающий субъект (т.е. политолог, или политический мыслитель, или сообщество политоло гов — школа), опирающийся на определенные оценочные, аксиологи ческие критерии, вытекающие из его ценностных ориентаций, ко-торые, конечно же, обусловлены местом, временем и традициями; во-вторых, это собственно объект познания — изменяющаяся полити ческая жизнь в виде различных ее локализованных фрагментов и в разных состояниях; в-третьих, к числу этих «переменных» относятся средства познания, сами методы и инструменты политической науки. Соответственно полученные в процессе применения исследователь ских методов и процедур научные результаты и выводы о тех или иных механизмах политической жизни представляют собой лишь известную стадию проникновения в природу и закономерности развития изучае мого объекта, порождая при этом вопрос об адекватности политологи-ческих знаний общенаучным критериям достоверности, а также про блему соотношения в теории политики «фактов» и «норм».

В отношении существования собственно закономерностей полити ки, а также рефлексивно соответствующих им и отраженных в теоре тической форме законов политологии мнения ученых разделились. Имеются две полярные точки зрения на эту группу социальных свя зей, зависимостей или же закономерностей среди специалистов по ме тодологии политической науки.

Позиция, весьма широко представленная в марксистской, и в том числе отечественной, литературе, основывается на принципах объек тивности и детерминизма в анализе политической сферы, предполагая при этом функционирование необходимых, устойчивых и повторяю щихся связей в политических отношениях, другими словами, объек тивных законов политического процесса и развития, формулируемых в рамках теории политики, как, скажем, действие «закона классовой борьбы для всех классово-антагонистических обществ».

Сторонники другой позиции отстаивают противоположный тезис, отрицая при этом и наличие «объективных», «железных» законов по литики, и саму возможность построения «универсальной» общей тео рии политики, иногда все же признавая при этом существование неких «генерализаций» в виде функциональных (или корреляцион ных) зависимостей или же «нежестких» каузальных связей. Вопрос о природе политологического знания действительно является одним из сложнейших в методологии политической науки, и, вероятно, было бы слишком большим упрощением либо «признавать», либо «отрицать» существование и возможность познания закономерностей развития политики. Здесь можно лишь отметить, что абсолютное отрицание по знаваемости механизмов политики, наличия связей и зависимостей в политическом мире вообще снимает как таковой вопрос о «политичес кой науке» и ее «предмете», а политология в таком случае становится лишь «грудой» собранных политических данных и фактов, хотя, воз можно, и весьма умело систематизированных. Другое дело, что здесь встает проблема самого характера и формы познаваемых в политике каузальных зависимостей или причинно- следственных связей. Эти «генерализации» или «универсалии» в по литике нередко выступают и проявляются в виде «правил» эффектив ного политического поведения (например, «золотые правила» успеш ной политики и поведения мудрого руководителя в «Государе» Н. Макиавелли) или в форме «принципов» оптимального (или ано мального) устройства, организации и функционирования политичес ких институтов («правильные» и «неправильные» формы государст-венного правления у Аристотеля, зависимость формы правления от размера территории государств у Ш. Монтескье, «закон» антидемо кратической олигархизации массовых партий Р. Михельса, «законы» бюрократизации С. Паркинсона, «теоремы» о взаимообусловленности партийной и избирательной систем М. Дюверже, взаимосвязь инсти туциональной организации политической системы с доминирующим типом политической культуры страны у Г. Алмонда). Такие зависи мости и связи могут выступать в виде «законов» политического разви тия и борьбы (к примеру, сформулированный в концепции К. Маркса

«закон классовой борьбы», или циркуляция элит у В. Парето, или же зависимость форм и темпов политических изменений и модернизации от уровня индустриально-технологического и экономического разви тия, выведенная Д. Аптером, С. Хангтингтоном, Э. Шиллзом и др.).

Разработки, осуществленные политологами в рамках во многом еще нормативной и традиционной политической мысли (вплоть до XIX в.), а также эмпирические исследования в XX в. все же продемон стрировали некоторые возможности вскрытия глубинных тенденций и причинных зависимостей. Конечно, нельзя при этом не учитывать, что многие обнаруженные связи часто были выражены вовсе не в форме «чистых законов», а в виде прагматических «правил» и «прин ципов», работающих при определенных условиях, как, например, по литические правила заключения компромиссов и союзов, необходи мости маневрирования и смены тактических форм и методов борьбы в соответствующих ситуациях и т.д. Знание о закономерностях поли тики как неких «универсалиях» нередко формулируется в виде выска зываний, содержащих некую импликацию типа «если будут опреде ленные условия и совместные интересы, то с потенциальным союзни ком необходимо сформировать коалицию», что явно отличается от распространенного представления о законах как об абстрактно «все общих» и «абсолютных», «железных» и рафинированно «объектив ных» связях. Именно в этом духе К. Поппер ставит вопрос о верифи кации и фальсификации научных теорий и знаний о законах, которые представляют собой соединение универсального (абстрактного) и от^ дельного (конкретного) начал, описываемых символическими форму лами или знакомыми системами. «Дать причинное объяснение неко торого события, — отмечает по этому поводу Поппер, — значит деду-цировать описывающее его высказывание, используя в качестве посылок один или несколько универсальных законов вместе с опре деленными сингулярными высказываниями. — начальными усло виями» .

Следует также иметь в виду и то, что вплоть до начала XX в. выво ды и результаты разработок в области политической мысли формули ровались преимущественно в нормативном виде и, как уже отмеча лось выше, зачастую как политические максимы или принципы- наи лучшего устройства. Тем самым они включали в, себя сильцые компоненты морального долженствования и нравственного оценива-

ния, да и к тому же порой априорного и, в основном, неверифициро- ванного характера.

С этой позиции, т.е. с точки зрения природы составляющих поли тологическое знание элементов, последнее включает в себя как норма тивные компоненты (принципы и правила, нормы и максимы), так и научные результаты, дающие сведения о каузальных связях и зависи мостях. Строго говоря, о политической мысли вплоть до конца XIX в. можно говорить как о неком нормативном «политическом знании», тогда как политологическое знание XX в., занятое уже в основном изучением каузальных связей, все больше приближается к общемето дологическим критериям «политической науки», хотя при этом пол ностью не может отказаться и от нормативно-ценностных компо нентов.

Из такого характера политологического знания вытекают и сама социальная роль, и статус политологии, и ее функции в обществе, ко торые можно свести к трем основным: во-первых, познавательно-оце ночной, относящейся к процессу исследования и проникновения в ме ханизм и закономерности политической жизни, а также к описанию, объяснению и оценке тех или иных ее событий и явлений; во-вторых, к инструментально-праксеологической функции использования на учных выводов в политической практике, государственном управле нии, партийной стратегии и тактике, в процессах принятия решений и технологиях их реализации; в-третьих, к функции воспитательно-со- циализационной, относящейся к влиянию политического знания на механизм политической социализации и ресоциализации личности, к воспитанию индивида как гражданина своей страны, да и как вообще «политического человека», включенного во взаимозависимую миро вую цивилизацию.

<< | >>
Источник: М.Н. Марченко. Политология. 2003

Еще по теме § 2. Аспекты политики и предмет политической теории:

  1. 1.4. Объект и предмет экономической теории
  2. Предмет экономической теории
  3. 1.2 ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЕЕ ФУНКЦИИ
  4. Предмет денежной теории.
  5. § 3. Прикладные аспекты политической коммуникации
  6. 2. ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  7. 3. Политические аспекты процесса глобализации современного мира.
  8. § 2. Предмет политической психологии
  9. 2. Предмет, методы и функции политической науки
  10. Религиозный аспект политической культуры
  11. § 3. Религиозный аспект политической культуры
  12. 1. ПРЕДМЕТ И СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ И ПРАВОВЫХ УЧЕНИЙ