<<
>>

Политические особенности России в мировом историческом процессе

В мировой истории Россия занимает особое место. Хотя и принято говорить, что она расположена в Европе и Азии, и во многом впитала в себя характерное для стран и той и другой части света, тем не менее надо иметь в виду, что ее история имеет самостоятельный характер.

В то же время нельзя отрицать и того что Россия серьезно подверглась влиянию как Европы, так и Азии, а страны этих регионов в свою очередь испытали на себе влияние России. Иначе говоря, исторический процесс взаимосвязан и взаимообусловлен. Каждая страна имеет свою особую историю, которая отличает ее от других стран. Сказанное имеет прямое отношение и к истории России.

Какие же особенности характерны для политической истории России?

Прежде всего отметим ее геополитическое развитие. Крупнейшие русские дореволюционные историки С.М. Соловьев, В.Д. Ключевский и другие давно обратили внимание на уни-кальность геополитического положения России. Исследователи отмечали, что геополитическое положение России весьма часто не позволяло национальной общности быть защищенной от нашествий, набегов, вооружений, войн. И действительно уже в первые века русской истории территория славянских племен подвергалась постоянным набегам хазар, печенегов, половцев. Тяжелые последствия имело монголо-татарское нашествие и двухвековое ордынское иго. Во время ордынских походов происходило разорение территорий, городов, разрушались городские традиции, ремесленничество, торговля. Некоторые историки считают, что монголо-татарское нашествие повлияло на тип феодальных отношений, изменение типа цивилизованного развития великорусской народности. Эти неблагоприятные геопо-литические условия прекрасно обрисовал В.О. Ключевский «Наш народ, — писал он, — поставлен был судьбою у восточных ворот Европы, на страже молившихся в них кочевой, хищной Азии. Целые века истощал он свои силы, сдерживая этот напор азиатов, одних отбивал, удобряя широкие донские и волжские степи своими и ихними костями, других через дверь христианской церкви мирно вводил в европейское общество...

так мы очутились в арьергарде Европы, оберегая тыл европейской ци-вилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается».

Важной особенностью российской истории было непрерывное расширение территории страны. Оно шло различными путями. Происходило освоение новых пустынных территорий крестьянским населением. К примеру, в результате земледельческой колонизации в XII—XIII вв. были освоены плодородные земли Влади- миро-Суздальского и других княжеств Северо-Восточной Руси, Замосковного края. В XVI—XVII вв. крестьянская колонизация охватила территорию украинских и южно-русских степей между Доном, верхней Окой, левыми притоками Днепра и Десны, тер-риторию так называемого «Дикого поля».

Коренной поворот в истории российской колонизации произошел в середине XVI в. после покорения Казанского и Астраханского ханств. Русские поселенцы устремились в сторону средней Волги, Урала и дальше в Сибирь. По берегам сибирских рек и озера Байкал возводились городки-крепости. Несколько десятков городов были разбросаны на огромной почти сплошь покрытой лесами территории. Вокруг городов-крепостей образовались поселки государственных крестьян, переселенных в Сибирь по царским указам. Шли в Сибирь, к берегам Тихого океана, и вольные переселенцы, звероловы-промышленники. На востоке осваивались в основном пустынные, целинные земли. Туземное, кочевое население было крайне немногочисленным.

В ряде случаев территориальное расширение происходило путем добровольного присоединения к России. Изнуренная 6- летней войной с Речью Посполитой Украина встала перед выбором: снова признать польское владычество или идти «под руку» Москвы. В 1654 г. на переяславской Раде было принято решение о вхождении Украины в состав России. Добровольное присоединение Грузии на рубеже XIX в. также было ничем иным, как определенным историческим выбором в условиях угрозы порабощения более опасным, чем Россия, соседом.

Но чаще Россия «отвоевывала» у других государств захваченные ими территории.

Так у Швеции в результате Северной войны была «отнята» Прибалтика, у Турции — ее крепости- форпосты в Северном Причерноморье и Бессарабии, у Ирана — Армения. Кавказские войны закончились подчинением северокавказских племен. В 60-е годы XIX века завершилось вхождение в состав России казахских земель. После разгрома царскими войсками Кокандского ханства были присоединены Киргизские земли. Со стороны Каспийского моря в Средней Азии к России были присоединены земли туркменских племен. На их территории образовалось Туркестанское генерал-губернаторство.

Приращение территорий обеспечивало казне и государству новые источники финансирования, увеличение материальных и людских ресурсов, дополнительную экономическую выгоду. Только присоединение Сибири дало на несколько столетий приращение огромных материальных богатств, редчайших сибирских мехов, леса, богатейших природных залежей и пр.

В течение веков экономический рост шел постоянно вширь, обеспечивался за счет количественных факторов, что способствовало закреплению экстенсивного типа развития. У российского населения не было острой необходимости переходить от традиционного хозяйствования к более эффективному, так как всегда оставалась возможность переселиться на новые места, ос-воить новые земли. Дефицита земель не было.

Наличие больших неосвоенных земель и возможность постоянного переселения частично снимали остроту социального про-тивостояния в обществе за счет эмиграции на окраины. Не желая мириться с закрепощением и малоземельем наиболее само-стоятельная, энергичная часть населения уходила на Дон, Волгу, Яик, на Северный Кавказ, в Сибирь.

Подсчитано, что на протяжении XVII и XVIII вв. более двух миллионов переселенцев перебрались из центральных областей на юг, в лесостепные районы. В XIX — начале XX в. примерно 12—13 миллионов переселенцев центральных губерний перебра-лись на юг. В Сибирь в XVII и XVIII столетиях переселилось около 400 тысяч человек, а в XIX — начале XX вв. — 4,5—5 миллионов. (Р. Пайпс «Россия при строгом режиме».

М., 1993, с. 29).

На окраинах традиционно группировались оппозиционные центру элементы. Не случайно эти регионы часто становились исходными пунктами антиправительственных выступлений, крестьянских и казацких движений.

Исследователи считают, что постоянный отток на окраины оппозиционных элементов и общая рассредоточенность населения и регионов сдерживали процесс консолидации сословий в России, а следовательно и процесс законодательного закрепления их прав и привилегий. На западе ситуация была несколько иной. Отсутствие свободных территорий и высокая плотность населения сильно обострили социальные противоречия. А это способствовало ускорению процесса складывания сословий, оформлению сословных и личных прав граждан. Таким образом, в России географический фактор в какой-то степени замедлял социально-политическое развитие.

Огромные просторы страны сформировали и некоторые спе-цифические черты российского менталитета.

Привыкание к тому, что страна неуклонно растет, ширится, прирастает богатствами укрепляло в русском человеке убеждение в неистощимости ресурсов, неисчерпаемости недр. Рождалась уверенность в том, что Россия все может, все сделает, если только захочет, что русские «медленно запрягают», но быстро ездят.

Беспредельность территории и возможность/ постоянной миграции выработали в россиянине определенную легкость к перемене мест.

Географический фактор оказал влияние на социально-пси-хологический облик русских. Они были и остались нацией размашистой, безоглядной, привыкшей к простору, к безгра-ничности.

Вместе с тем при большом земельном просторе на территории, составлявшей историческое и политическое ядро русского государства, было чрезвычайно мало хороших пахотных земель. Российский крестьянин находился в тяжелых производственных условиях: худородные почвы неизбежно требовали качественной, питательной обработки, а достаточного времени на сельскохозяйственные работы природные условия не давали. Более того, заготовки кормов для скота становились каждый год для крестьянина большой проблемой. Срок заготовок кормов в историко- политическом центре России был крайне ограничен (всего 20— 30 суток). Однако беда русского земледелия и животноводства была не в том, что они не могли прокормить крестьянина, а в том, что они были не в состоянии произвести необходимых излишков продукции. Между тем, рост сельскохозяйственной про-дукции в разные века был связан с ростом городов, с появлением достаточно многочисленного торгово-ремесленного слоя. В России в тот период города не играли особо важной хозяйственной роли. Немногочисленные и, за исключением Москвы, немного-людные русские города являлись по преимуществу военными и административными центрами. В таком своем качестве они не представляли большого рынка для сбыта продовольствия.

Не стимулировала развитие земледелия и внешняя торговля. Россия стояла далеко от великих торговых путей и до середины XIX в. не могла сбывать зерно за границей.

Выше уже говорилось о такой характерной особенности истории нашей страны, как постоянный процесс завоевания и колонизации все новых и новых территорий. Двигателем этого процесса была экономическая необходимость.

В результате колонизации Россия получила черноземы. Уро-жайность выросла. Однако все вновь осваиваемые регионы очень часто подвергались жесточайшим засухам. Поэтому средняя многолетняя урожайность и средний многолетний объем товарной продукции были относительно скромными.

Разрыв в производительности труда между Западной Европой и Россией был в те годы значительным. По данным Эн-циклопедического словаря (Брокгауз и Ефрон) в конце XIX в. один акр пшеницы в России приносил лишь одну седьмую английского урожая и менее половины французского, прусского или австрийского.

В условиях неблагоприятного землевладения поместье могло стать доходным лишь при даровой рабочей силе и жестких методах изъятия у крестьян излишков для потребностей развития государства и господствующего класса.

Отсюда и жестокость феодальной ренты, тяжелый режим работы землевладельца на барщине у помещика, и торговля крепостными, и институт холопства.

Развитие в России служилой системы как особого государст-венного механизма также в немалой степени было обусловлено низким уровнем производительных сил и скудостью прибавочного общественного продукта.

При такой системе за каждым сословием закреплялись опре-деленные обязанности. Крестьянство прикреплялось к земле и несло тягловую службу, посадские люди — к городским повинностям. Дворяне, бояре, дети боярские являлись служилыми людьми «по отечеству», то есть несли военную и государеву службу, получая за это земли и крестьян. Все служебные обязанности закреплялись наследственно.

В ряде стран, где существовали служилые системы (Чехия, Польша, Венгрия) с развитием экономики и хозяйства они уже в XIII в. постепенно исчезли. В России же служилая система действовала, трансформируясь долгие столетия.

Еще одной характерной чертой российской действительности, связанной с особенностями землевладельческого хозяйство-вания и постоянной угрозой разорения, было исключительно устойчивое существование общины.

Российская география не благоприятствовала единоличному земледелию. В условиях короткого сельскохозяйственного сезона полевые работы легче было вести коллективно. Это сохраня-ло архаичные традиции общинной организации деревенской жизни.

Распространение же крепостнической зависимости, тяжелый режим дополнительных работ на господской барщине создавали российскому крестьянину поистине невыносимые условия жизни, таили угрозу полного обнищания.

Община в этих условиях стала важным средством поддержания индивидуального крестьянского хозяйства, определенным защитным механизмом от природных и социальных невзгод.

В отличие от Европы община в России не исчезла, а стала развиваться. Примерно с XVI в. русские крестьяне все чаще расстаются с хуторской системой расселения (она сохраняется в основном в южных районах) и концентрируют свои дворы и хо-зяйства в многодворные деревни и села. По мере усиления личной крепостной зависимости с конца XVI в. возрастают защитные функции соседской общины, ее демократизм и уравнительные тенденции.

Помимо организации сева, покоса и других коллективных полевых работ община выработала целый комплекс мер для помощи обедневшим, разорившимся крестьянам. Пахотная земля разбивалась общиной на участки по качеству почвы и удаленно-сти от деревни. Всякий двор имел право получить на каждом из этих участков одну или несколько полосок земли. При таком порядке распределения земли крестьянские хозяйства наделялись более или менее равноценной пахотной землей. Периодически по мере изменения ситуации внутри соседской общины происходили переделы как способ достижения внутриобщинной «социальной справедливости».

Наряду с производственными функциями община решала целый ряд социальных проблем крестьянства (сбор податей, на-логов, распределение рекрутской повинности и др.)

Несмотря на энергичное втягивание сельского хозяйства со второй половины XIX в. в рыночные отношения, общинные традиции сохранялись там вплоть до 1917 г.

Тысячелетнее существование в России общины, ее главенствующая роль в жизни русского населения являлись фактором, кардинально отличающим весь уклад жизни россиян от западной традиции.

Высокозатратное, трудоемкое земледелие ставило сельское население перед необходимостью включения в работу практически всей семьи. Свободных рабочих рук не было. Для России, следовательно, была характерна узость рынка наемной рабочей силы. А это замедляло процесс становления промышленного производства, роста городов.

Бедность общества предопределяла и малочисленность слоя людей, живущих за счет общества, так называемых «слуг> общества, ученых, педагогов, художников, актеров и пр. Отсюда и поздний генезис светской культуры в России. Церковь здесь гораздо дольше, чем в Западной Европе, осуществляла культурные и идеологические функции. Не случайно первые университеты в Европе появились в XII—XIII вв., а в России — в XVIII.

Наконец, нельзя не отметить и тот факт, что крайне тяжелые условия труда российского землевладельческого населения наложили отпечаток на русский национальный характер. Речь идет прежде всего о способности россиянина к крайнему напряже-нию сил, готовности его к помощи ближнему, чувстве коллективизма. Немалую роль здесь играла и сила общественных традиций. В то же время вечный дефицит времени и трудные природные условия часто, сводящие на нет все результаты труда, не выработали в русском человеке ярко выраженную привычку к тщательности и аккуратности в работе.

Одной из главных характерных черт российского исторического процесса была гипертрофированная роль верховной власти по отношению к обществу.

Каковы истоки особого государственного деспотизма в России? На этот счет имеются различные мнения. Историки- исследователи обращают внимание на целый ряд обстоятельств.

Древнерусское государство возникло под влиянием дея-тельности пришлого элемента — варягов, как результат освоения отдельными их отрядами огромной территории. Киевское государство, у истоков которого стояли варяги и их славянские и ославяненные потомки, не вышло из общества в результате естественной эволюции строя славянских племен. Ни князья, ни их дружинники не были выходцами из славянского общества, хотя впоследствии и произошла их ассимиляция.

Заметное влияние варяжского элемента делало госу-дарственность как бы наружной, внешней формой. Славянские и финские племена, жившие на этой территории, восприняли привнесенные формы государственного устройства, но сохраняли свой родовой быт и родовую психологию.

Так формировалось особое политическое образование с не-обычайно глубокой пропастью между правителями и уп-равляемыми. В Киевском государстве и киевском обществе отсутствовал объединяющий общий интерес: государство и общество сосуществовали, сохраняя свои особые отличия, и вряд ли чувствовали какие-то обязательства друг перед другом.

В ряде стран государственность также формировалась с помощью пришлого элемента. Это относится, например, к Англии после норманнского завоевания. Однако в Англии, где земля плодородна и представляет великую ценность, она была незамедлительно поделена между членами норманнской верхушки, превратившейся в землевладельческую аристократию. В России же норманнская верхушка свой главный интерес видела не в сельскохозяйственной эксплуатации, а в извлечении дани. Варяги смотрели на Русь как на свою собственность, на вотчину.

Кроме того, у правящей варяжской династии, а впоследствии и у русских князей не было установленного по праву первородства порядка наследования Киевом и другими городами и волостями. По смерти князя его княжество дробилось между сыновьями. Удел, наследуемый русским князем от отца, делался его вотчиной и эксплуатировался как собственность. Так стала складываться собственническая, вотчинная манера отправления державной власти. В дальнейшем московские цари смотрели на свою империю, раскинувшуюся от Польши до Китая, глазами вотчинников, как глядели некогда их предки на свои крошечные уделы. (См. Пайпс Р. Указ. соч., стр. 78, 79.).

Эти особенности российской государственности хорошо описал В.О. Ключевский. Он подчеркивал, что в России выработалась низшая форма — государство-вотчина. Павел, Александр 1 и Николай 1 владели, а не правили Россией, проводили в ней свой династический, а не государственный интерес.

Традиция рассматривать вверенную им страну как собст-венность сохранялась у российских правителей во все времена, в том числе и в новейшее время.

Особенности, отличавшие раннюю русскую государственность (вотчинный характер правления и необыкновенно глубокая про-пасть между держателями политической власти и обществом) были усилены монголо-татарским завоеванием в XIII—XIV вв.

Двухвековое золотоордынское иго превратило русских князей в «служебников» монгольских ханов. Ни один князь не мог получить власть, не заручившись предварительно грамотой монгольского хана. Чтобы получить ярлык на княжение удельный князь отправлялся на много месяцев в Орду.

А там он должен был совершить особый ритуал — проходить в монгольских одеждах между двух костров — и колено- преклонно просить о грамоте на свою вотчину. Князья находились под бдительным взором ханских баскаков, живущих в русских городах и наблюдавших за сбором дани и действиями князей. Любой ложный шаг русского князя, любые недоимки могли закончиться вывозом в Сарай и передачей ярлыка более угодливому сопернику.

Так постепенно создавалась генерация покорных князей. Непокорных же унизительно наказывали или казнили.

Русские князья впитывали дух государства восточного типа, дух абсолютной, никем и ничем не ограниченной власти, отно-шений жесткого подчинения и беспрекословной покорности подданных. Обязанные в новых условиях выполнять ханскую волю, они уже не могли мириться с былой независимостью и правами своей старшей дружины.

Укреплению государственного деспотизма способствовало ослабление прав и роли городов. Основные свои удары монголы обрушили именно на города. По подсчетам археологов из 74 русских городов XII—XIII вв., известных по раскопкам, 49 были разорены Батыем. Города многих княжеств разрушались в XIII веке по нескольку раз (Переяславль-Залесский — 4 раза; Суздаль, Рязань, Муром — 3 раза; Владимир — 2 раза и т.д.). (См. История Отечества: люди, идеи, решения. М., 1991 г., с. 42, 45.).

В условиях прифронтового государства, постоянной внешней опасности города лишались старых вольностей. При этом резко возросла власть и роль князя.

И еще один фактор того времени, который предопределил особое усиление верховной власти. В результате ордынского нашествия произошла гибель основной части господствующего класса.

По данным специалистов, в середине XIII в. в Рязанской земле погибло девять из двенадцати князей; из трех ростовских князей погибло два; из девяти взрослых суздальских князей пятеро было убито. Анализ родословных книг московского боярства XVI в. свидетельствовал, что московские и северо-восточные роды бояр не имели предков до нашествия Батыя. Кроме того, в ходе нашествия погибла и основная масса дружинников — феодалов. Ведь именно дружины вместе с горожанами защищали русские города.

Новая знать формировалась уже на базе новых отношений беспрекословного подчинения и покорности князю.

В Европе в средние века также существовали отношения личной феодальной зависимости. Однако европейский вассалитет допускал для господствующего класса определенные права и привилегии. Эти права были юридически закреплены и в ка- кой-то мере ограничивали произвол верховной власти монарха. Вассальные отношения означали подчинение сеньору (или сюзерену) в главном при сохранении некоторой автономности и прав в частных вопросах.

На Руси же во многом под влиянием монгольского государственного образца стали развиваться отношения феодальной личной зависимости в подцаническо-холопской форме. Суть их была не только в том, что любой боярин, любой удельный князь признавал себя по отношению к государю холопом («Яз холоп твой»), а в живой действительности. Даже высшего сановника, князя или именитого боярина можно было без суда и следствия затравить псами, поджарить на медленном огне, посадить на кол, просто казнить. Российская история заполнена казнями ближайших сподвижников верховного правителя.

Утверждение под натиском монголо-татарского ига такого типа взаимоотношений внутри господствующего класса при-водило к жестокому подавлению даже самой малой оппозиции, к развитию в дальнейшем крайнего государственного деспотизма. Русская жизнь неимоверно ожесточилась, общество приучалось к мысли, что власти дозволено все. Смертная казнь, которой не знали законоуложения Киевской Руси, стала массовым явлением.

Истоки гипертрофированной, всеобъемлющей роли госу-дарства по отношению к обществу во многом кроются и в особом характере складывания русского централизованного государства в XIV и XV столетиях.

В Западной Европе главную роль в процессе централизаций сыграли социально-экономические обстоятельства: необходимость объединения экономических центров-городов с их бурно развивающимися ремеслами, промышленностью, товарно- денежными отношениями. Русским землям объединение диктовали политические обстоятельства: необходимость борьбы с внешней опасностью (Ордой, Ливонским орденом, Великим княжеством Литовским), необходимость установления национальной независимости.

Это объединение для отпора агрессии извне было бы не-возможным, без жестокой верховной княжеской власти, абсолютного подчинения ей господствующего класса и усиления эксплуатации крестьян.

Такой процесс централизации, который шел при «опережающих» (по отношению с социально-экономическим) политических факторах, консервировал складывающиеся сугубо дес-потические отношения.

В XIV в. между сильнейшими русскими княжествами (Мос-ковским, Тверским, Рязанским, Суздальским и Нижегородским) разворачивается острое соперничество за закрепление великокняжеской власти. Московский князь Иван 1 действовал в этой борьбе наиболее хитро и беспринципно. Большую часть своего правления он провел либо в Сарае, либо по дороге туда. (См. А.Н. Насонов. Монголы и Русь. М-Л, 1940.) Будучи ловким и даровитым дельцом (в народе его прозвали Калитой — «денежной сумой»), он нажил весьма значительное состояние, которое позволило ему не только исправно выплачивать свою долю Орде, но и покрывать недоимки других князей. Последним он одалживал деньги под залог их уделов, которые иногда забирал себе за долги. (Р. Пайпс. Там же, стр. 87.)

Самым серьезным соперником Ивана Калиты в борьбе за благосклонность монголов был князь Тверской, имевший тогда великокняжеское звание. В 1327 г. в Твери поднялось антиордынское восстание, а тверской князь встал на сторону восставших. Иван Калита спешно отправился в Сарай и возвратился во главе объединенного монголо-русского карательного войска, которое самым страшным образом разорило Тверь. В награду за верность Калита получил ханский ярлык на великое княжение и право самостоятельно собирать дань для Орды.

Москва благодаря усердной службе Орде постепенно изолировала своих соперников и выбралась на первый план, став посредницей между завоевателями и русскими подданными. Окон-чательное сплочение княжеств вокруг Москвы произошло при внуке Калиты, князе Дмитрии Донском. Этот князь первый пе-редал своему сыну великокняжеское звание, не спрашивая на то ханского разрешения.

В дальнейшем Московские князья проявляли дальновидность и выдающиеся деловые и политические способности для сохранения и приумножения своей власти. Они собирали деревни, города и промыслы, активно торговали. Стремясь не дробить по наследию свое княжество, ввели постепенно порядок престолонаследия по праву первородства. Это дало им значительное Преимущество перед соперничающими князьями. В феодальной войне XV века гегемония вновь оказалась на стороне московского княжеского рода.

Во второй половине XV века Московский великий князь Иван III, умный и властолюбивый политик, перестал платить дань Орде. При нем завершилось объединение русских земель, силой была присоединена Новгородская земля, Тверское княжество, Псков и Рязань. В 1485 г. Иван III объявил себя «государем всея Руси».

Юридически централизация ознаменовалась появлением в 1497 г. первого общерусского «Судебника», положившего начало оформлению личной крепостнической зависимости населения.

В XVI—XVII вв. государственная самодержавная власть усиливается. При Иване IV (Грозном) ликвидируются остатки феодальной децентрализации, ограничиваются судебные права феодалов. Создаются органы исполнительной власти— Приказы, постоянное стрелецкое войско, единая денежная система, вводится общегосударственный налог.

В 60—70-е годы XVI в. Иван Грозный предпринял попытку установить абсолютную личную деспотию путем массовых ре-прессий, опричного террора, насильственной централизации. Попытка установления нового политического режима не уда-лась, но повлияла на утверждение особо деспотического характера русского самодержавия.

Тенденция к централизации и абсолютизму развивается и в дальнейшем. При Петре 1 ликвидируется патриаршество и создается государственный орган — Синод, управляющий делами религии. Это знаменует окончательную победу верховной светской власти над церковью. В 1721 г. Петр вводит титул императора. Россия становится империей. Вместо сословно-представительного выборного органа при царе (Боярская Дума) создается Сенат, члены которого утверждаются и назначаются самодержцем.

Особая функция верховной власти в России — государственная регламентация общественной жизни — проявлялась в самых различных областях. Но, пожалуй, наиболее характерным показателем гипертрофированной роли государства было его вмешательство в естественно текущие социальные процессы.

Под непосредственным влиянием власти образовались на Руси сословия. Общество было разделено на слои с четким определением статуса и функций каждого. Судебное Уложение 1649 г. закрепило положение различных категорий населения и круг их повинностей.

Служившие в войске или управлении составляли служилое сословие. Прочие — землевладельцы, ремесленники, торговцы и другие работники физического труда сделались «тяглым» сосло-вием. Служилые люди не являлись первоначально знатью, не имели сословных привилегий. Однако у них были существенные преимущества. Располагая фондом земель, государство, верховный собственник, предоставляло служилым людям участок земли (поместье) с крестьянами при условии несения ими военной или гражданской службы.

Верховная власть всеми мерами стремилась закрепить сложившуюся структуру. В XVI и XVII вв. принимаются законы, запретившие крестьянам покидать свои участки, а купцам — менять место жительства. Священники не имели права слагать с себя сан, их сыновья должны были вступать на отцовское поприще. Под угрозой тяжких наказаний простолюдинам не разрешалось переходить в ряды служилого слоя. А сыновьям служилых людей следовало по достижении совершеннолетия реги-стрироваться в соответствующем ведомстве. Государство всячески стремилось сделать социальное положение наследственным. Социальная структура общества становилась все более непод-вижной. Так складывалась всеобъемлющая система, прикрепляющая все население к государству.

Если власть повлияла на оформление дворянства, то сословие государственных крестьян вообще было организовано как некое учреждение. Просто-напросто в одно юридическое и податное сословие были записаны различные категории не крепостного населения. В категорию «тяглых» попала часть вчерашних служилых людей. Это навсегда закрывало им дорогу в дворянство, хотя некоторые из них имели своих крепостных и владели землей.

Точно так же, путем введения штатов и записи в них, был создан слой церковнослужителей. Часть церковников тоже не попала в штат и была отнесена к сословию «тяглых».

Социальная структура города определялась аналогичным чисто административным путем. Все население было поделено на гильдии и цехи.

Феодальное вмешательство самодержавной власти дефор-мировало и развитие слоя русской буржуазии. Владельцы мануфактур вынуждены были тратить деньги на прикупки земли с крестьянами, а не на развитие производства. Разбогатевшие промышленники стремились получить дворянское звание и влиться в привилегированное дворянское сословие. Своим вме-шательством в сферу торговых отношений государство мешало развитию купеческого торгового слоя. Купцов насильственно вовлекали в разного рода казенные «службы», принуждали организовывать специальные торговые компании. Административным путем определялось, в каких местах и какими товарами можно торговать, а где это категорически запрещено.

Верховная власть мощно вторгалась и в сферу межна-циональных отношений. Русский абсолютизм обеспечивал существование, «скреплял» уникальное в истории державное образование, объединение в рамках «единой и неделимой» империи десятков народов.

В XX веке, на новом витке исторического развития, в условиях Советской России, были воспроизведены многие характерные особенности российской государственности, вседес- потический характер власти и мощное вмешательство ее в самые разные сферы жизнедеятельности общества.

Все социальные перемещения жестко контролировались. С этой целью были введены паспорта, трудовые книжки, система прописки и т.д. Колхозники же не имели паспортов и таким образом оказывались прикрепленными к земле, зависимыми от государства, лишались возможностей социальных передвижений.

Р социалистической структуре советского общества происходи 1 принципиальные изменения. В 1913 г.. крестьяне-единоличники составляли 66,7%, в 1939 г. — лишь 2,6%, а в 1959 г. они практически исчезли. Основная их масса стала колхозниками. Были ликвидированы имущие слои — буржуазия, помещики, торговцы. В 1913 г. они составляли 16,3%, в 1928 г. — 4,6%, к 1939 г. этих категорий населения не существовало. Значительно выросла доля рабо-чих и служащих, с 17,0% в 1913 г. до 68,3% в 1959 г. (См. Труд в СССР. Статистический сборник. М., 1968, с. 3.)

Оценивая характер государства в XX в., нельзя не отметить, что оно не в меньшей степени, чем раньше было деспотическим, с мощной военно-бюрократической и репрессивной машиной. С 1930 по 1953 гг. по обвинению в контрреволюционных государственных преступлениях приговоры были вынесены около 4 млн. человек. (См. История Отечества. Краткий очерк. Вып. 2, М., 1992, с. 18)

Таким образом, и в XX веке в новых условиях «верхняя власть» выбрала наиболее жесткий вариант развития. И это связано не только с конкретной обстановкой противоборства различных сил в стране и в мире. Это было обусловлено многовековыми российскими традициями государственности. Гипертрофированная роль государства питалась особенностями русского, российского менталитета.

Много столетий население жило общиной. Здесь веками вы-рабатывались свои нормы поведения, свои идеалы. Истори-ческая судьба России постепенно укрепляла в сознании народа ценность общины («мира»). Ведь именно община могла защитить человека. В ней он видел воплощение мечты о спра-ведливости, равенстве. Многовековая история выдвинула интересы общины на первый план, поставила их над интересами конкретной личности. Идея служения общему благу, «миру», ради которого человек должен жертвовать своим личным, была важнейшей частью менталитета россиянина.

Вот почему идея служения общему государственному началу играла такую значительную роль в духовном строе народа.

Вот как писал о роли государственного начала в жизни русского народа выдающийся ученый Николай Бердяев:

Россия — самая могущественная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Силы народа, о котором не без основания думают, что он устремлен к внутренней духовной жизни, отдаются колоссу госу-дарственности, превращающему все в свое орудие. Интересы создания, поддерживания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не осталось сил у русского народа для свободной, творческой жизни, вся кровь шла на закрепление и защиту государства. Классы и сословия слабо были развиты и не играли той роли, какую играли в истории западных стран. Личность была придавлена огромными размерами государства, предъявляющего не посильные требования. Русская государст-венность превратилась в самодовлеющее отвлеченное начало; она живет своей собственной жизнью, по своему закону, не хочет быть подчиненной функцией народной жизни.

Великие жертвы понес русский народ для создания русского государства, много крови пролил, но сам остался безвластным в своем необъятном государстве. (См. Н. Бердяев. Судьба России. —¦ М.,1990, с.6— 7.)

Не менее важной политической особенностью российского исторического процесса было проведение российских реформ.

Российская политическая история во многом представляет историю социалистического реформизма несмотря на многочисленные войны, бунты, заговоры и революции, реальные изменения в экономическом и политическом строе России на протяжении последних столетий происходили, как правило, в результате реформ, проводимых верховной властью — иногда по собственной инициативе, иногда под давлением обстоятельств.

Глубокая модернизация и европеизация России была про-ведена Петром Великим. С именем крупного государственного деятеля, близкого советника императора Александра 1, М.М. Сперанского связан реформистский процесс первой половины XIX в. Исключительны по своему значению аграрная, судебная, городская, земская и другие реформы 60-х — 70-х годов XIX в. Мы говорим об этом периоде, как «эпохе великих реформ». Процесс модернизации российского общества в начале XX в. был начат по инициативе такой значительной политиче-ской фигуры российского реформаторства, как Петр Столыпин. В истории Советского общества также были и глубокая модернизация общественного уклада в конце 20-х — в 30-е годы, и хрущевский реформизм, наконец, попытки обновления общества во второй половине 80-х — 90-е годы.

История российского реформизма вызвала к жизни разные типы реформ, с неодинаковой степенью государственного при-нуждения, с разной степенью привлечения общественных сил к разработке и осуществлению преобразований.

На протяжении столетий российское реформаторство в своей основе опиралось исключительно на идею государственности. Реформы очень часто приобретали характер авторского вмеша-тельства государства в общественные отношения. Народ выступал лишь в качестве объекта реформ.

Не только Петр с его идеей насильственного прогресса, но и другие реформаторы и государственные деятели исходили из принципа разработки и осуществления реформ исключительно «сверху».

Особенностью российских преобразований была их конфликтность. Реформы очень часто осуществлялись жесткими насильственными методами, имели «вкус слез и цвет крови».

Причины этого крылись и в ускоренных темпах нововведений, и в недостаточном учете социальных интересов. Рос-сийские реформаторы, как правило, во многом не принимали в расчет позицию тех групп населения, которые придерживались традиционных норм жизни.

Реформы Петра шли среди глухой и упорной внутренней борьбы: четыре мятежа и несколько заговоров, их участники вы-ступили против нововведений. Петр жестоко расправлялся с но-сителями старины, стрельцами, церковниками-староверами и да-же с наследником престола, не пожелавшим идти по стопам отца.

А так как старое боярство, духовенство, стрельцы выставляли признаком своей оппозиции некоторые наружные особенности — бороду, длиннополое платье, то Петр горячо ополчился даже против этих мелочей.

В конце XVII в., вернувшись в Москву из-за границы, Петр сразу же принялся стричь бороды и резать длинные полы однорядок и фрезей у своих приближенных, ввел парики. Трудно вообразить, какой законодательный и полицейский шум и гам подняли из-за этой перелицовки и перекостюмировки русских людей на иноземный лад. Духовенство и крестьян не трогали: они сохранили сословную привилегию оставаться православными и старомодными. Бородачей и носителей «нелегального» платья штрафовали. Дворян, являвшихся на государев смотр с невыбритой бородой и усами, нещадно били батогами. (См. В.О. Ключевский, Соч., т. IV, М. 1989, с. 200.)

Игнорирование наследниками исторического опыта собст-венного наряда было характерным и для других российских реформ. Часто российское реформирование несло в большей степени заряд разрушительный, чем созидательный.

Следствием этого было накопление в процессе реформ потенциала их отрицания, состояние внутренней напряженности, конфликтности общества.

Реформизм в России очень часто базировался на некритическом восприятии, а порой и прямом заимствованием идей, взглядов.

Характерной особенностью многих реформ в России было также то что государство как инициатор реформ не могло опи-раться на старую бюрократию, поэтому модернизация аппарата управления, то есть административные реформы, являлись часто главной составной частью преобразований.

Постоянные видоизменения госучреждений неизбежно рас-ширяли слой бюрократии. Она гибко откликалась на изменения, трансформировалась, переливалась из одной структуры в другую, но выживала и укреплялась. Численность бюрократии в России быстро росла. Только за первую половину XIX века число государственных чиновников увеличилось более чем в четыре раза. (См. В.А. Томсинов. Светило российской бюрократии. М., 1991, с. 12.)

Особая роль государства в процессе российских реформ «сверху» превращала бюрократию в единственного их разработчика и руководителя. Ее значение в судьбах реформ в нашей стране огромно. С одной стороны, бюрократия разрабатывала и осуществляла нововведения. Но с другой стороны, она могла выступить и их противницей, если преобразования грозили сло-жившейся традиционной иерархии. От позиции правящей элиты, от результатов борьбы разных групп и кланов бюрократии зависела окончательная судьба реформ в России. Не учитывая этого, нельзя понять и такое российское явление, как диалектику реформ и контрреформ.

Постоянная череда реформ и контрреформ, новаций и попятного движения — характерная особенность российского ре- формационного процесса.

Наконец, нельзя не отметить, что русские реформаторы часто игнорировали права при проведении реформ и чрезвычайно редко имели грамотный социальный и политический анализ для их осу-ществления, четкое и ясное представление о том, при помощи каких социальных и политических сил могут быть введены новации.

Отмеченные характерные особенности присущи не только деспотическому по своему типу реформированию, но в какой-то степени и всем российским реформам.

Одной из политических особенностей российского исторического процесса является крайняя противоречивость, конфликт-ность развития, предрасположенность российского общества к крайностям.

Какие же факторы, по мнению ученых, лежат в основе российской нестабильности? Уже в XIX в. русские историки были убеждены, что конфликтность развития огромной страны связа-на с противоречивостью облика российского общества.

Пограничное положение между Европой и Азией наложило отпечаток на общественное развитие, способствовало противо-речивому сочетанию европейских и восточных черт. В России как бы сходилась цивилизация лесов (охотники, рыболовы, пахари, на расчищенных от лесов пространствах) с цивилизацией степняков — кочевников, волнами накатывавших на оседлое население. И та, и другая влияли на формирование российского общества и государства, складывавшегося на громадных просторах двух частей света, лишенных резких географических рубежей. Это обстоятельство наложило отпечаток на весь ход истории страны. Россия развивалась во взаимодействии и в борьбе то с Европой, то с Азией. И восточные и западные элементы присутствуют в русской жизни, в русской истории.

Общественно-политическая мысль России постоянно об-ращалась к этому противоречивому явлению исторической действительности. В концепциях западников и славянофилов отразилось преувеличение одной из сторон, составляющих сложный цивилизационный облик России. Западники считали, что русский путь — это западноевропейский путь. Самобытные элементы российской жизни они относили к проявлениям отсталости от прогрессивного запада. Славянофилы же, наоборот, развивали идею о принципиальном отличии российского развития от запад-ноевропейского, всячески выдвигали вперед исключительную самобытность общинной, патриархальной, православной Руси.

Двойственную, противоречивую природу русской жизни подчеркивал и Н. Бердяев. В своем труде «Судьба России» он развивал мысль о том, что в русском народе одновременно уживается и восточная приверженность государственному началу, и западный идеал свободы. В истории России эта двойственность выразилась, — считал он, — в постоянном чередовании разрушительных бунтов вольницы с периодами усиления власти, сдерживающей эту вольницу железной рукой.

Прирастая все новыми и новыми территориями Империя становилась полиэтническим обществом, конгломератом мно-жества народов. Она пополнялась самыми разными этносами, от татар и казахов, до чеченцев и армян, от поляков и латышей до чукчей и якутов. Это был сплав индоевропейской, урало- алтайской, монгольской, тюркской и других этнических линий.

Причем старые земли не были метрополиями, а новые земли нельзя было назвать колониями. Особенностью России было то, что старые и новые земли представляли собой как бы общее жизненное пространство, с единой экономической и политической жизнью, единым административным делением, делопроизводством, судом, законодательством. Но внутри этого единого социума постоянно переплетались и влияли друг на друга со-вершенно различные типы обществ, различные социокультурные образования. Наряду с буржуазными отношениями, развитыми в западных и юго-западных регионах, сохранялись патри-архальные и родовые отношения.

Россия оказалась своеобразным мутагенным пространством, гигантским цивилизованным котлом, в котором до конца, в гармоничное единство не смогло перевариться все про-тиворечивое многообразие разных этносов. Возрастная, историческая «разновременность» существования друг с другом на-родов и социально-экономических укладов приводила к социокультурным расколам общества, порождала особую болезненность и кризисность общественного развития. (См. История Отечества. Краткий очерк, выпуск 2. М., 1992, с. 55, 58.)

Переплетение российских полярностей могло существовать только при наличии сильной, жесткой государственной машины, скрепляющей неорганичное единство. При ослаблении же государственного механизма российское общество всегда «ломалось». Так было в XVIII веке, в годы «смуты», после 1917 г., в период гражданской войны, когда от Российской империи откололась территория, насчитывающая свыше 800 тыс. квадратных километров с населением более 30 млн. человек. Те же процессы распада союза народов происходят и сейчас в 90-е годы XX века.

Одной из концепций, объясняющих особую кризисность, про-тиворечивость Российской истории, является концепция России, как догоняющей» страны. Ее развитие XVIII—XX веков характеризуется как тип «запоздавшего» исторического развития. (См. И. Пантин, Е. Плимак. Россия XVIII—XX вв. Тип «запоздавшего» исторического развития. — «Коммунист», 1991, № II.)

Основные идеи сторонников этой концепции сводятся к следующему.

В течение нескольких веков, в силу ряда исторических причин страна находилась в «режиме» постоянно «догоняющей» и спешно модернизируемой. Ситуация быстрой модернизации неизбежно порождала конфликтность и противоречия. Общество не успевало выйти из одного этапа развития, разрешить специ-фические для него противоречия, как перед ним уже вставали проблемы, присущие следующей эпохе.

Картина стадиального развития России всегда была «смазанной». Современность осложнялась неопределенными остатками прошлого. Отсюда ярко выраженная многоукладность общества. Корни многих Российских конфликтов в противоречивом сосуществовании явлений, принадлежащих разным эпохам.

«Догоняющий» тип развития предопределил специфику российского формационного развития. Для России характерен особый тип феодализма и особый тип обуржуазивания страны.

Российский феодализм был менее расположен к обще-ственному прогрессу. Ему были присущи более деспотические формы монархии, чем в Европе. Средневековое население, гос-подствующий класс, и простолюдины находились в большей, чем на Западе зависимости от верховной власти. Степень эксплуатации крестьянства была исключительно высокой. Про-изошла длительная, на несколько столетий, консервация личной крепостной зависимости крестьян.

Российский тип эволюции феодальной земельной собственности также был специфичен. Частнособственническое зем-левладение дворянства никогда не было преобладающей формой земельной собственности. Основной тенденцией была система «государственного феодализма», при которой верховная собственность на землю оставалась у государства, а феодальное землевладение было даровано государством и обусловлено службой царю. Крестьяне являлись «держателями» земли, обязанными перед государством налогами, оброком и повинностями. В отдельных регионах, в определенные эпохи такая «государственная земля» могла превращаться в фактическую собственность «государственных крестьян». Специфические черты феодального землевладения в России не способствовали сколько-нибудь твердым позициям института частной собственности на землю. Прочным заслоном на пути развития частной собственности стояла сельская община. Таким образом особенностью россий-ского типа феодализма являлось традиционно слабое развитие частной земельной собственности и индивидуальной хозяйственной деятельности крестьянства.

Исследователи считают, что в условиях «запаздывающего» типа исторической эволюции процесс обуржуазивания россий-ского общества оказался незавершенным.

Для России характерна перестановка фаз генезиса капитализма. Если в странах Европы буржуазно-аграрный переворот предшествовал буржуазным революциям, то в России аграрный сектор оставался по сути феодальным вплоть до 1917 г. Лишь после реформы 1861 г. начали появляться1 зачатки аграрного рынка, а крестьянство во многом еще оставалось зависимым от помещичьих латифундий.

В России отсутствовал долгий инкубационный период развития машинного производства и длительный период фор-мирования механизма капиталистического обмена. Промышленный переворот обеспечивался в значительной степени за счет ввоза иностранной техники. В 1825—1860 гг. число крупных ос-нащенных машинами предприятий выросло, к примеру, в обрабатывающей промышленности втрое. Одна за другой отрасли промышленности переходили от ручного труда к машинному. Шло быстрое развитие железных дорог, пароходных линий.

Техническое обновление производства не сопровождалось при этом столь же быстрыми сдвигами в социальных отноше-

ниях. Российское «первоначальное накопление» не дало свободного наемного работника. Это был в основном «отходник», не порвавший еще с земледелием и «своим» барином. Крестьянская реформа 1861 г. и столыпинские преобразования в начале XX века двинули вперед процесс формирования рынка наемной рабочей силы, но окончательного завершения «первоначальное накопление» в России в первой четверти XX в. так и не получило. Страна оставалась аграрно-индустриальной с огромным преобладанием (до 4/5) сельского населения. Особенности становления капитализма в России связаны с длительным сохранением ее экономики как преимущественно земледельческой, с крайне медленным процессом отделения промышленности от земледелия, недостаточным развитием частной собственности и узостью рынка свободной рабочей силы.

Политической особенностью российского исторического про-цесса было и запаздывание социального развития и политическое отставание буржуазного развития: сохранялась абсолютистская монархия, отсутствовали конституция, политические права и свободы, полноценные представительные органы власти, развитая сильная система политических партий, профсоюзов и тд.

Таким образом, основные компоненты целостной капиталистической формации, — считают специалисты, — в России не сложились. Происходила «прививка» крупной капитали-стической промышленности в такое общественное устройство, которое принадлежало к иному формационному уровню. На базе этого завязывались новые узлы противоречий, повышалась конфликтность общественного развития.

Говоря о российском общественном расколе, многие современные авторы пытаются выявить, что же обусловливает пред-расположенность России к крайностям. (См. В. Б. Пастухов. Будущее России вырастает из прошлого. — «Полис», 1992, № 5; В.П. Идзинский. Тайна российских катастроф. — «Полис», 1992, № 4; Л. Опенкин. Над нами тень двуглавого орла с серпом и молотом сплелась. — «Российская газета» 18 февраля 1993 г.; В. Миронов. Россия и центризм. — Свободная мысль, 1993, № 12.)

33

Исследователи отмечают, что почти нигде в новое время не существовало столь глубокой пропасти между бедными и богатыми слоями, как в России. Эта объективная основа, сохранявшаяся на протяжении двух столетий и возрождающаяся в современной деятельности, была и остается объективной почвой для общественного раскола, питательной средой для крайних течений, органически не способных к синтезу.

2 Пояшпссш история Российскою государства

Многовековое крепостничество, придавленность, бесправие и забитость российского населения формировало радикальное мышление, игнорирующее какие-либо умеренные решения. Реформы же, вторгаясь в самую сердцевину общества, игнорировали, как правило, интересы тех социальных групп и сил, которые придерживались установившихся традиционных ценностей модернизации («великие реформы» 60-х годов XIX в., столыпинская реформа, НЭП). Они разрушили российскую патриархальную це-лостность, вели к социальному расслоению, вытеснению на социальную периферию целых народных слоев. Часто эти слои становились социальной базой следовавших за реформой контрреформ, революций, гражданских войн. Так, отмена крепостного права обернулась террористической деятельностью народовольцев и революцией 1905—1907 гг. Столыпинские реформы, ускорившие расслоение крестьянской страны, подтолкнули к революции 1917 г. и гражданской войне. А НЭП, вытолкнувший миллионы крестьян в пролетаризируемые города, породил мощную ответную реакцию тоталитаризма, оформившегося в жестокую сталинскую диктатуру. (См. Свободная мысль, 1993 г., № 42, стр. 4.)

Политическая история России была переполнена переходными, переломными периодами. Многие корни российской конфликтности, чрезвычайщины и гражданских войн кроются в особенностях российской власти с ее абсолютистской природой, монополизмом и мощным вмешательством в жизнь общества.

Политическая трагедия России состояла в том, что в ней не было полноправных сословий, классов, свободных и вольных граждан. В эпоху Ивана Грозного или Петра Великого, во времена давления И. Сталина, Н. Хрущева, Л. Брежнева или Горбачева положение человека определялось исключительно его обязанностями и отсутствием реальных прав, которые в лучшем случае лишь декларировались.

В России всегда доминировал мифологический а не кри-тический тип мышления. Из поколения в поколение передавалось упрощенное представление о путях достижения целей социального прогресса и вера, что борьба, уничтожение врага, на-сильственное и механическое разрушение старых форм жизни сами собой обеспечат реализацию общественно-политического идеала. Из всех возможных вариантов политического преобразования российского общества российскому человеку больше всего импонировали методы революционной ломки.

Таковы основные политические особенности России в мировом историческом процессе.

<< | >>
Источник: Мунчаев, В.М. Устинов, А.А. Чернобаев. Политическая история российского государства: Учебник для вузов Мунчаев, В.М. Устинов, А.А. Чернобаев ; Под ред. проф. Ш.М. Мунчаева. — М.: Культура и спорт, ЮНИТИ,1998. - 487 с.. 1998

Еще по теме Политические особенности России в мировом историческом процессе:

  1. Глава IПолитические особенности России в мировом историческом процессе
  2. Дискуссия «Политические партии России: участники политического процесса или "пятое колесо" политической системы?»
  3. 3. 1. Денежная система России в процессе исторического развития
  4. 8.4. Особенности инфляционных процессов в России
  5. § 5. Особенности инфляционных процессов в России
  6. § 2. Особенности правовой и политической культуры дореволюционной России
  7. ПриложениеСоциология в России: особенности стратификационных процессов российского общества
  8. 2.5. Инфляция. Особенности инфляционного процесса в России
  9. §17. Особенности социально-экономического и политического развития западных государств после Второй мировой войны
  10. 4.3. Россия в ХУП-ХУШ вв.4.3.1. Особенности социально-экономическогои политического развития России в середине и второй половине XVII века
  11. 4.3. Россия в XVII-XVIII вв. 4.3.1. Особенности социально-экономического и политического развития России в середине и второй половине XVII века
  12. Всемирно-исторический процесс и хх век
  13. 77. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ
  14. Динамика исторического процесса