<<
>>

г) Традиции и реформы в современном Китае.

В том и состоит «специфика китайского социализма», что она строит­ся на традициях китайского образа жизни, на знакомых каж­дому китайцу идеях и морали, заложенных в глубокой древ­ности. Мировоззрение китайского народа и его традиции свя­зывают не только идеи конфуцианской морали и порядка в обществе.
В Китае сохранились и другие религиозные миропо­нимания. Их объединяют общие, несмотря на различия, фи­лософские принципы жизни, что вполне можно утверждать о »!Диной идеологической системе китайской цивилизации, на­чиная со времен Конфуция. Многие из этих традиций легли в основу преобразований новейшего времени. Все преобразова­ния, осуществленные «сверху», опирались на традиционное мировоззрение китайского населения и несли отпечаток тра­диционной культуры Китая, главный принцип которой исхо­дит из примата интересов государства над личными.

Мао Цзэдун, начиная «великую пролетарскую культур-пут революцию», не смог избавиться от старых традиций и обычаев, идей и форм управления обществом. «Красные ох­отники», разрушая пережитки «старого плохого времени».

возрождали старые традиции в новом облике. Борясь со сред­невековьем, Мао невольно возвращался к нему, к его прин­ципам, устоям и идеям. Объявляя борьбу против Конфуция, Мао сам попытался стать им. Фактически библией для хун­вейбинов и их сторонников, тех, кто осуществлял «культур­ную революцию», стали цитатники Мао. Величие Мао Цзэ­дуна было сродни китайскому императору, а некоторые воз­давали ему почти божеские почести. Многие авторы отмеча­ли, что Конфуций одержал победу над Мао. Конфуций вер­нулся в китайское общество, а «красные книжечки», как и сам Мао, постепенно стали частью прошлого.

Новые марксисты-ленинцы, став у руля китайского госу­дарства после Мао Цзэдуна, нашли необходимым и полезным использование традиционного сознания в новых начинаниях либерального политического курса. В основе всех реформ, ка­кие бы они ни были, заложены идеи традиционного национа­лизма, древнейшие воззрения, столетиями поддерживавшиеся в Китае — верность нации и благодарность за возможность родиться китайцем, верность семье и уважение к старшим. Еще одна древняя тенденция, которая приобрела новое звуча­ние в социальной жизни китайцев, — интерпретация борьбы общественного порядка и личного обогащения — получила ясное выражение двадцать пять веков назад. Дэн Сяопин, выдвигая девиз своих реформ «Быть богатым тоже не плохо», опирался на основы конфуцианской морали.

Из конфуцианского наследия Дэн Сяопином для опреде­ления целей экономическою развития было взято понятие «сяокан», означающее «малое благополучие». В китайской истории традиционно считалось, что период сяокан предше­ствовал созданию общества Да тун, общества всеобщего еди­нения и гармонии, когда «Поднебесная принадлежала всем». Сяокан стал рассматриваться как уровень средней зажиточ­ности, который по-разному определялся в разных районах Китая. Цзян Цзэминь, продолжая развивать общий конфу­цианский подход, заявил о том, что необходимо к середине нынешнего века значительно повысить уровень материаль­ного благосостояния китайцев, перейти от улучшения жиз­ни социальных слоев к улучшению жизни всего народа. В решениях XVI съезда КПК в 2002 году заявлено о продол­жении избранного курса, что партия будет способствовать всестороннему строительству «общества средней зажиточно­сти» (сяокан).

При этом Цзян обратил внимание на необхо­димость использования всех людских ресурсов страны, в первую очередь, интеллигенции и предпринимателей. Пос­ледователи реформации радикально сменили социальную опору при построении китайского социализма.

Идеи Конфуция были взяты на вооружение правитель­ством Китая для легитимизации проводимых рыночных ре­форм. Конфуцианские установки и мировоззрение гораздо удобнее ложились на китайскую почву, чем коммунистичес­кие идеи. Все то, что определяло сущность земельных ре­форм Дэн Сяопина, строилось на основе традиционного крес­тьянского сознания о земле и собственности. Земля в стране исторически рассматривалась, прежде всего, как государствен­ное (общественное) достояние. В «семейном подряде», кото­рый лежит в основе земельной реформы, прослеживается тен­денция к сохранению традиционных форм хозяйствования на китайской земле. Этим объясняется кажущаяся половин­чатость или незавершенность реформы. Земля не была пере­дана в частную собственность, а отдана в «подрядную ответ­ственность крестьянского двора». В основной массе китайс­кий крестьянин выступал в качестве арендатора, но не соб­ственника земли. Так в Китае было во все времена.

Обращает внимание, что реформаторы Дэн Сяопина не пы­тались ликвидировать семейно-клановые отношения, издрев­ле сложившиеся в производственных отношениях. Принцип родственно-клановых связей, привнесенных в сферу земель­ных отношений и коммерции, становится господствующим и в сфере предпринимательских структур. А. Федоровский под­черкнул, что если даже возникают крупные корпорации, то они все равно управляются в соответствии с принципами се­мейной иерархии. Многое из традиций семейно-клановых струк­тур оказалось полезным при проведении экономических пре­образований. Провозглашенная конфуцианством в патриар­хальной крестьянской семье приоритетность дисциплины, стро­гая система старшинства, преданность работодателю, вытес­нили необходимость «партийно-воспитательной работы», ко­торая, кстати, строилась на этих же основах.

Реформаторы попытались сохранить крестьянство как особую социальную группу китайского населения. Кресть­янство составляло и составляет большую часть населения КИР — 800 миллионов. Вплоть до начала нового века в Китае действовала с 1955 года «система регистрации посто­янного населения*. Крестьянство оказалось изолированным от городского населения и, согласно законодательству, при­креплялось к земле, постоянному месту жительства. За жи­телями села закреплялись обязанности работать на земле, обеспечивать город продовольствием, а промышленность — сырьем. Ограничение самодеятельности населения и закреп­ление экономического неравенства консервировало отсталость деревни, закрепляло за ней средневековые черты. Для крес­тьян возможности смены сельской регистрации па городс­кую были сильно ограничены, разве что получив направле­ние после ВУЗа или сделав карьеру в рамках системы кад­ровых работников — ганьбу. Во многом это напоминало своеобразную систему крепостного права, сохранившуюся в условиях китайского социализма вплоть до начала XXI века.

Закрепление крестьянства как социального слоя с его патриархальными порядками давало возможность государ­ству не участвовать в организации социальной защиты, пре­доставляя им самим решать многие проблемы. Это была политика, направленная на то, чтобы большая часть насе­ления обеспечивала сама себя продовольствием. Кроме того, регистрация служила барьером, сдерживающим наплыв кре­стьян в города. В 2000 году на селе было сконцентрировано до 100 миллионов человек избыточной для земледелия ра­бочей силы. В то же время изоляция крестьянства создава­ла массу проблем. Система регистрации усиливала социаль­ное неравенство. Горожанам гарантировался более высокий уровень жизни за счет социального обеспечения и льгот. Правительство, осуществляя контроль над ценообразовани­ем, субсидировало горожан через гарантированные цены на продовольственные товары. Городское население преврати­лось в привилегированный социальный слой.

При Дэне в 1984 году было сделано некоторое послабле­ние крестьянам в выезде их в города, но без права регистра­ции как городского жителя. После событий на площади Тяньаньмынь в 1989 году значительная часть сельских жителей была выслана обратно в деревни. К концу 90-х го­дов обострились отрицательные последствия системы реги­страции. В 1992 году крестьяне получили возможность по­купать городскую регистрацию. Стать горожанами могли только состоятельные крестьяне. Лишь в 2002 году была отменена сельская прописка и введена единая система реги­страции китайских граждан. Цзян Цзэминь начал экспери­менты в целях изменения этого порядка и поставил точку над средневековой традицией, полностью изжившей в усло­виях нового политического курса.

Таким образом, особенностью китайского пути к социализ­му является уважительное отношение к национальным тра­дициям и духовному наследию. Новые руководители Китая не собираются разрывать своих связей с древними мыслителями. В условиях, когда страну настигают кризисные явления, как нельзя лучше имеют место ссылки на великую китайскую «Книгу перемен», в которой сказано, что, достигнув предела своего благополучия, Поднебесная вновь должна вступить в полосу временных бедствий. Но новые правители КНР, учи­тывая диалектическую цикличность развития Китая, не соби­раются переживать полосу кризисных явлений и принимают попытки к дальнейшим реформам и преобразованиям в целях обеспечения поступательного развития китайской экономики.

<< | >>
Источник: В. И. Бузов, под ред. А. А. Его­рова. Новейшая история стран Азии и Африки (1945­ - 2004): учеб. пособие— Ростов н/Д : Феникс, — 574 с. — (Высшее образование).. 2005

Еще по теме г) Традиции и реформы в современном Китае.:

  1. 4. ПОЛИТИКА САМОУСИЛЕНИЯ И ПОПЫТКИ РЕФОРМ В КИТАЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  2. ИНДИЯ: РЕФОРМЫ И ТРАДИЦИИ
  3. 2. Особенности цивилизационного развития и конфуци­анство в современном Китае.
  4. Марксистская традиция и современная социал-демократия.
  5. САУДОВСКАЯ АРАВИЯ: СОВРЕМЕННЫЙ ЭТАП И ТРАДИЦИИ
  6. 1. Реформа политической власти в современной России
  7. 4.3.2. Первые попытки модернизации России.Реформы Петра I. Оценка его деятельности в современной историографии
  8. 4.3.2. Первые попытки модернизации России. Реформы Петра I. Оценка его деятельности в современной историографии
  9. Банковская реформа в России и становление современной банковской системы
  10. 50. Земская реформа 1864 г. Городская реформа 1870 г
  11. 37. Реформы феодального землевладения и сословные реформы Петра Великого
  12. Вопрос 59. Революция в Китае 1911 г
  13. 5. Как складывается обстановка в послевоенном Китае?