<<
>>

4. Средняя Азия в составе Российской империи

Присоединение к России вслед за казахскими и туркмен­скими областями всей территории Средней Азии привело ко многим изменениям и для России, и для всего региона Сред­ней Азии и Казахстана.
Россия, с одной стороны, укрепила свои международные и стратегические позиции, хотя бы вре­менно смягчив противоречия с Великобританией. По согла­шению 1873 г. Великобритания предоставляла Хивинское ханство «попечению России». А по соглашению 1885 г. Рос­сия договорилась с англичанами об установлении российско- афганской границы, ибо прежние границы Афганистана со Средней Азией были достаточно неопределенны.
207

Завоеванные территории, именовавшиеся условно Западным или Русским Туркестаном (в отличие от «Восточного» в китай­ском Синьцзяне и «Афганского» на севере Афганистана), были административно сведены в 1865 г. в Туркестанскую область (с 1867 г. переименована в генерал-губернаторство, с 1886 г. — в Туркестанский край).

Назначавшиеся из Петербурга губерна­торы обладали всей полнотой власти, в том числе — и на терри­тории «протекторатов» в Бухаре и Хиве. Вместе с тем на деле царские чиновники сводили к минимуму свое вмешательство в дела Бухары и Хивы. Эмиры Бухары, например, продолжали чеканить собственные монеты, руководствоваться фетвами (по­становлениями) улемов, решениями шариатских судов и т. д. В целом фактически неограниченная власть эмиров и ханов над их подданными была сохранена, как и феодальные порядки, патриархальные обычаи, косные традиции в общественном бы­ту, религиозной и культурной жизни. Вместе с тем российские власти, наученные горьким опытом Кавказской войны 1817— 1864 гг., стремились избежать в своей среднеазиатской полити­ке ошибок «по-кавказски» и действовали более гибко, проду­манно и дальновидно.

В присоединении к России Средней Азии значительную роль, помимо факторов объективных (геополитических и экономиче­ских интересов России, военно-технического превосходства русской армии, соперничества России с Англией, заинтересо-; ванности части среднеазиатских мусульман, особенно купече­ства, в русских товарах и русской культуре), сыграли и субъ­ективные факторы.

Завоеванием Средней Азии руководили! выдающиеся русские генералы того времени: М.Г. Черняев,; Д.А. Милютин, М.Д. Скобелев, К.П. Кауфман, Н.Г. Столетов^' Это были люди с широким кругозором, талантливые военные I и администраторы, глубоко вникавшие в местные проблемы, и не ограничивавшиеся чисто армейскими делами. Милютин; и Столетов, к тому же, были видными учеными и дипломатами. 2 Черняев, возглавлявший войска, шедшие к Ташкенту, еще до ! штурма города направил военному министру «Записку о мест-, ных условиях русской политики в Средней Азии», в которой' особенно рекомендовал проявить уважение к исламу и внима­ние к мусульманскому духовенству. Став в 1865 г. первым ; начальником Туркестанской области, Черняев применял свои I идеи на практике, установив полное взаимопонимание со всеми; мусульманскими учреждениями. Он даже обратился к верую-1 щим со специальным воззванием, призывая строго следовать предписаниям ислама.

Важно также, что русским в Средней Азии помогали рос- • сийские мусульмане, в основном татары, которые, зная язы-; ки Средней Азии, культуру и обычаи ислама, играли в ходе I завоевания существенную роль посредников, переводчиков,.! первопроходцев, знатоков местной самобытности, не забывая при этом и своих интересов. До 3 тыс. татар постоянно жили в Бухаре, либо в качестве шакирдов (студентов) медресе, либо как представители купеческих домов Оренбурга, Орска, Тро­ицка, Каргалы, Казани, Уфы. Богословы, учителя, законове­ды из их среды имели обширные связи в бухарском обществе, | налаживая контакты экономического, духовного и личного | характера. \

Наряду с негативными последствиями завоевания (установ- ! ление власти военной администрации, закрепление в Бухаре * и Хиве реакционно-феодальных порядков), Средняя Азия, вошедшая в состав России, в полной мере испытала и пози­тивные результаты присоединения: прекращение разори­тельных и бессмысленных войн между ханами и феодалами,

ликвидацию рабства, заметный подъем и обновление эконо­мики. Строились железные дороги, хлопчатобумажные заво­ды (из 220 таких заводов во всей империи 208 были выстроены в Туркестане), начались разработки угля, нефти, других ре­сурсов, получили большое развитие хлопководство, виногра­дарство, садоводство.

Появились рабочие из местных жителей (узбеков, таджиков) и приезжих (русских, украинцев). Их примерное соотношение было 7:10.

Как и другие области традиционного распространения ис­лама в России, Средняя Азия втягивалась в общероссийские процессы экономического, социального и культурного разви­тия. Благодаря вводу в строй Среднеазиатской и Оренбург- Ташкентской железных дорог, товарооборот с Россией увели­чился в десятки раз. Более того, местные предприниматели заняли ведущие позиции в хлопковой промышленности. Толь­ко в Маргиланском уезде из 15 предприятий отрасли в 1895 г. им принадлежали 12. Некоторые Мусульманские торговцы и фабриканты имели миллионные состояния. Однако среди нарождающейся буржуазии доминировали ростовщики, скуп­щики шерсти, разбогатевшие ремесленники. Они только начинали учиться предпринимательству. И им почти не на кого было опереться. Тем не менее, они уже ощущали нажим снизу.

Уходившие из кишлаков на рытье каналов и строительст­во железных дорог редко сохраняли связи с традиционной общиной, что подрывало социальную основу общинно-со­словного строя, создавало первые группы мусульманского пролетариата или гораздо чаще люмпенизированного пред- пролетариата. Новые хозяйственные отношения вытесняли (особенно у казахов, киргизов, каракалпаков, туркменов) кочевую цивилизацию, в основном исчерпавшую себя ко вре­мени присоединения Средней Азии к России. Это хорошо понимали лучшие представители общественной мысли и ли­тературы среднеазиатских народов. Да и среди российских чиновников и губернаторов, таких как Черняев, Кауфман, Скобелев, существовало пусть не абсолютное, но все же опре­деленное понимание проблем местных мусульман. В частно­сти, бывали случаи полного освобождения их от налога (во время эпидемий, массового падежа скота, прочих стихийных бедствий), оказания им массовой помощи продовольствием в голодные годы.

Россия, безусловно, была экономически заинтересована! в контроле над Средней Азией, особенно в связи с проблемам?! пореформенного экономического развития страны в 60-е годы} За период 1853—1867 гг., т.

е. от взятия первой кокандско! крепости Ак-Мечеть и до образования Туркестанского гене! рал-губернаторства, товарооборот России со Средней Азие! возрос в 20 раз и достиг 30 млн рублей. К 1913 г. Иран ввозш из России более 50% необходимых ему текстильных товаров Тогда же на Россию пришлось 42% экспорта Афганистана,; 68% — Ирана, более 11% — Китая. И все это в основном шло через Среднюю Азию. Русские товары тогда, по свидетельств ву Ф. Энгельса, «проникали вплоть до самого Инда и в не­которых случаях пользовались даже предпочтением перед английскими». Более того, поскольку и состояние среднеази­атских ханств, и обстановка вокруг них в то время почти не оставляла им шансов на независимое существование, присое­динение их к России было предпочтительнее, чем превраще-1 ние их в колонию Великобритании или в окраину дряхлев­шего тогда и ставшего, в свою очередь, полуколониальным; цинского Китая.

На стороне России была и многовековая традиция не пре-; кращавшихся экономических, политических и иных контак-) тов со Средней Азией, и готовность нести гораздо большие жертвы ради модернизации региона, нежели готовы были на это конкуренты России, упоминавшиеся выше. В 1868— 1872 гг. Россия затратила на Туркестан 29 497 414 рублей, а получила дохода от него 10 588 549 рублей. По данным С.Ю. Витте, дефицит бюджета Туркестана на рубеже XIX— ! XX вв. составлял ежегодно 2—4 млн рублей, а по данным дру­гого министра, A.B. Кривошеина, к 1912 г. владение Туркеста­ном стоило России 150 млн рублей, не считая чрезвычайных I расходов на строительство дорог и т. п. Ежегодно правитель- j ство России приплачивало Туркестанскому краю 3,5 млн руб­лей на «текущие» расходы.

Иначе стоит взглянуть и на степень влияния России на об­раз жизни обитателей региона. Приход русских мало изменил социальные порядки внутри местного мусульманского обще­ства. Как до завоевания Средней Азии Россией, так и после него ячейкой общества оставалась община, «сообщество не­разрывно связанных друг с другом производителей», кото­рые совместно владеют основным средством производства

в традиционном обществе — землей. Нередко этой собствен­ности общине не хватало для прокормления общинников, тем более что другое важнейшее средство производства — вода — оставалась в руках государства, а конкретно — в руках со­хранивших свои позиции при царизме ханов, беков и других традиционных правителей. Община (кишлак в сельской мест­ности, квартал-махалля в городе) имела в качествё духовно­го и культурного центра мечеть во главе с муллойу обычно — наиболее грамотным и уважаемым человеком, и мазар, т. е. Гробницу местного святого. Шейхи (или «пиры», т. е. старцы по-персидски), которые были наследственными хранителями мазаров, пользовались не только авторитетом, но и мистиче­ским поклонением верующих, приписывавших им иногда сверхъестественные способности исполнения самых раз­личных желаний (урожая, ребенка, победы, удачи, богатст­ва). Обычно «пиры» были ишанами (дервишами) суфийских братств с их обрядами и практикой. Таким образом, приход русских в Среднюю Азию не затронул ни структуры, ни обычаев местного ислама, сохранив и позиции, и влияние как официальных служителей ислама, так и неофициальных, но опиравшихся на крепкую традицию представителей «народ­ного ислама ».

В этой связи стоит напомнить, что сопротивление русским войскам в Средней Азии гораздо более сильное, нежели фео­далы, госаппарат и армии местных ханов, оказывали су­фийские братства, особенно влиятельное в регионе братство Накшбандийя, с XIV в. широко распространившееся и в Сред­ней Азии, и в соседних регионах. Почти все лидеры антирос­сийских выступлений были накшбандийскими шейхами — вождь восстания 1871 г. в долине Чирчик Ходжа-ишан из Кулкары, руководитель борьбы туркменских племен области Геок-Тепе в 1879—1881 гг. Курбан Мурат, глава ферганского мятежа 1896 г. в Андижане ишан Мохаммед Али из Мин-Тю- бе. Их активность во многом стимулировалась объединением усилий братств Накшбандийя и Кадырийя в 1877—1878 гг. (т. е. в годы русско-турецкой войны) явно не без влияния османской агентуры.

Однако тогда мало что могло воспрепятствовать закрепле­нию России в Средней Азии. Слишком слабы были и в эконо­мическом, и в социокультурном, и в чисто военно-техниче­ском плане противостоявшие россиянам силы. И, разумеется, слишком очевидны были политические, дипломатические, хо­зяйственные и прочие преимущества включения народов Средней Азии в российское экономическое и социальное про­странство, в общественную и духовную жизнь России.

Конечно, не стоит идеализировать политику царской Рос­сии в Средней Азии. Экономически она во многом оставалась колониальной и сопровождалась административным произ­волом, бесхозяйственностью, полицейскими насилиями. Ско­товоды-кочевники (более трети сельского населения Средней Азии) жили в очень тяжелых условиях: свыше 11% среди них вообще не имели скота, до 40% поголовья которого со­средоточено было в руках феодально-байской верхушки (не более 3% всех скотоводов). 15% крестьян не владели землей, а еще 65% из них были бедняками, влачившими полуни­щенское существование. Безземельные обычно обрабатывали земли эмира (амляк), знати (мульк) и духовенства (вакф). Не будучи в состоянии рассчитаться с ростовщиками, они нередко продавали себя и своих близких в рабство, хотя официально это было запрещено. Экономическое развитие было проти­воречивым: зарождавшаяся промышленность уживалась с со­хранением феодальных и феодально-патриархальных от­ношений. Феодалам, ханским чиновникам и духовенству принадлежало 85% обрабатываемых земель в Бухарском эми­рате, 95% поливных земель в Хивинском ханстве. Мусуль­манское население было сплошь неграмотным.

На большинство населения, например, Бухары, составляв­шего сословие фукаро (буквально — бедняки), давили сред­невековые привилегии военно-служилого сословия сипох и духовного сословия «улямо». Все наиболее выгодные долж­ности были монополизированы наследственной знатью. Слу­жители ислама были многочисленны (только в Бухаре одних имамов мечетей было 250—300 человек) и разнообразны: тео- логи-улемы, законоведы-факихи, судьи-казии, муфтии, по­томственные ишаны, руководители суфийских орденов и мно­жество духовенства менее значительных рангов. Содержание их всех требовало больших расходов, всю тяжесть которых несли на себе рядовые мусульмане. Но возможности сбросить этот гнет не было. Задавленные политически и духовно, они были также разъединены этнически и социально: в Бухарском эмирате в начале XX в. проживало 3 млн человек (из них лишь 300 тыс. горожан), среди которых было 50% узбеков,

30% таджиков, 10% туркменов, а среди остальных было мно­жество иных этносов — казахов, киргизов, уйгуров, дунган (китайских мусульман), евреев, армян, выходцев из Ирана, Афганистана, Индии. Положение мусульман в Туркестанском крае под властью российских чиновников было не многим лучше, тем более, что и там налоговый гнет (хотя и не так, как в Бухаре, где взималось до 50 различных налогов) был очень тяжелым, а мусульман нередко третировали как «ино­родцев».

Вместе с тем Россия проявляла уважение к обычаям исла­ма в Средней Азии. Никакого насильственного крещения здесь не допускалось, как и ущемления прав верующих. К 1917 г. только в узбекских областях насчитывалось до 400 медресе, а мактабы (религиозные школы) были в боль­шинстве кишлаков.

Культурные контакты с Россией породили целый слой тур- кестанцев, усвоивших русскую культуру или испытавших ее влияние. Первыми среди них были представители казахской знати. Внук хана Аблая, видный просветитель-демократ Чокан Валиханов (1835—1865) стал первым казахским ученым, философом и историком. Офицер русской службы, участник научных экспедиций в Китай и Тянь-Шань, талант­ливый художник, этнограф и фольклорист, он оставил цен­ные исследования по истории народов Казахстана, Средней Азии, Кашгара и Сибири, перевел на русский язык киргиз­ский эпос «Манас». Когда он жил в Петербурге в 1860—1861 гг., Валиханов встречался с А.Н. Бекетовым, Ф.М. Достоевским и другими представителями российской интеллигенции. Осу­ждая произвол казахских феодалов и колонизаторскую поли­тику царизма, он выступал за переход казахов к оседлости, за преодоление их отсталости путем приобщения к русской культуре. Его идеи развили в дальнейшем Абай Кунанбаев (1845—1904) и Ибрай Алтынсарын (1841—1889). Первый из них, поэт-просветитель, стал основоположником казахской литературы и одновременно пропагандистом русской лите­ратуры. Считая себя учеником Л.Н. Толстого и М.Е. Сал­тыкова-Щедрина, он воспевал просвещение и духовное раскрепощение, обличал насилие, мракобесие, родоплемен- ные междоусобицы, бесправие женщин и неравные браки. При его жизни его труды распространялись устно и впервые были изданы в 1909 г. на казахском языке в Петербурге.

Алтынсарын — педагог и писатель, зачинатель казахского алфавита на основе русской графики — всю жизнь посвятил просвещению своего народа, пропаганде русской культуры, писал учебные пособия для русско-казахских школ. Будучи учителем и школьным инспектором, посылал казахов в уни­верситеты и технические институты. Его стихи, рассказы, переводы И.А. Крылова и Л.Н. Толстого способствовали сближению русских и казахов. Автор ряда этнографических работ, Алтынсарын много сделал для изучения быта и обычаев казахов и киргизов.

<< | >>
Источник: Под ред. А.М. Родригеса. Новая история стран Азии и Африки. XVI—XIX вв. : учебник для студ. высш. учеб. заведений [Е.Ю. Ванина и др.]; в 3 ч. — М. : Гуманитар, изд. центр ВЛАДОС, — Ч. 2. — 463 с.. 2010

Еще по теме 4. Средняя Азия в составе Российской империи:

  1. 3. Средняя Азия в составе державы Ахеменидов
  2. 45. Правовое положение Польши в составе Российской империи. Украинская автономия в XVII–XVIII вв
  3. 9. Движение за воссоединение с Россией в XVIII—XIX вв. Грузия в составе Российской империи
  4. Центральная и Средняя Азия
  5. 1. Средняя Азия в XVI—XVIII вв.
  6. СРЕДНЯЯ АЗИЯ
  7. 2. Средняя Азия на рубеже II—I тысячелетий до и. э.
  8. Глава 5. ЮЖНАЯ И СРЕДНЯЯ АЗИЯ
  9. Глава 3. Средняя Азия в XVI—XIX вв.
  10. Глава 26. СРЕДНЯЯ АЗИЯ В III—I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯХ ДО Н. Э.
  11. 6. ИРАН И СРЕДНЯЯ АЗИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н. Э.
  12. 3. Средняя Азия в конце XVIII — первой половине XIX в.
  13. Венгрия в составе империи Габсбургов.
  14. Восточный Туркестан в составе империи Цин
  15. Г. Ф. ИЛЬИН, И. М. ДЬЯКОНОВ. Лекция 19. ИНДИЯ, СРЕДНЯЯ АЗИЯ И ИРАН В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО Н. Э.