<<
>>

6) Особенности, формирования социальной структуры восточных обществ: традиционные и современные черты

Существенное воздействие на процессы изменения и создания своеобразной структуры обществ развивающихся стран в по-стколониальный период оказывали несколько факторов. Во-первых, в формировании нового общества в постколониаль­ный период все возрастающее значение имело участие восточ­ных стран в развитии капитализма и модернизации, прохо­дившее при сильном воздействии транснациональных корпо­раций (ТНК), деятельность которых в начале XXI века стала иметь уже решающее значение.
Развитие капитализма и дея­тельность ТНК способствовали появлению и формированию новых классов западного типа, вызывали процесс «вестерни-зации» восточных стран. Дальнейшая интернационализация производства лишь укрепила взаимосвязи Запада и Востока и усилила взаимодействия их различных структур. Во-вторых, атавизмы «восточной деспотии» и соответственное отношение населения Востока к власти продолжали играть важнейшую роль в формировании новых капиталистических структур. Гипертрофированное значение государства и религии в обще­стве восточных государств порождало в свою очередь особое отношение к представителям государственной власти и дух о­венства, имевшим огромные полномочия и привилегии. Но­вые классы формировались с участием и под контролем госу­дарства и его служащих — бюрократии. В-третьих, стойкая многоукладность и наличие этнических формирований также воздействовали на формирование классов в странах Азия и Африки. Социальные различия подкреплялись племенными или иными этническими различиями, которые углублялись и приобретали характер устойчивых традиций.

Заслуживает внимания факт, что процесс классобразова-ния и развития буржуазии в странах Востока проходил при сильном воздействии государства и бюрократической про­слойки. В большинстве стран Востока представители бю­рократии состояли не только на службе в государственных структурах, но и являлись главами Предприятий госсекто­ра, тесно связанными с частным капиталем и монополисти­ческой буржуазией. Бюрократия превращалась в бюрокра­тическую буржуазию, концентрируя в своих руках капитал и власть. Рост бюрократической буржуазии обеспечивался ее привилегиями и возможностями в странах Востока зани­маться предпринимательством и бизнесом. Бюрократичес­кий слой, слившийся с бизнесом, экономическими и поли­тическими структурами, создал особую прослойку крупного капитала в Ю. Корее, Индонезии, Пакистане, Мьянме, Егип­те, Ираке, Ю. Вьетнаме. В развивающихся странах процесс модернизации «сверху» продолжали осуществлять бюрок­ратические системы, в которых происходило тесное пере­плетение экономической и политической власти.

Но своей финансовой мощи монополистическим группам стран Востока не уступает предпринимательский мир Тай­ваня. Старейшая тайваньская буржуазия была представле­на выходцами из континентального Китая. Она практичес­ки срослась со структурами гоминдана, а впоследствии с государственными структурами и являлась разновидностью бюрократической буржуазии. Эти явления в азиатских стра­нах позволили востоковедам сделать вывод о существова­нии партийно-государственного капитализма. Сосредоточи­вая экономическую и политическую власть, эта часть пред­принимательского мира играла решающую роль в формиро­вании современного облика тайваньской республики.

Использование бизнесом государственной власти способство­вало сращиванию буржуазной среды с государственными струк­турами, слиянию бизнеса и политических функций, что приве­ло к появлению (например, в Малайзии и Индонезии) полити-ческой буржуазии. Большую группу такого слоя составили род­ственники или друзья бывшего президента Фш1ишшн Ф. Мар-коса. В Индонезии более сильную группу составила так назы­ваемая бюрократическая буржуазия, которая состояла преиму­щественно из гражданских и военных чиновников и использо­вала государство для своего обогащения. В период правления Сухарто бюрократическая буржуазия получила полный юриди­ческий статус на предпринимательство. Деятельность таиланд­ской королевской буржуазии и государственно-политической бур­жуазии в Малайзии была результатом ускоренного становле­ния в этих странах капиталистических отношений, при кото­рых происходило невероятное сочетание традиционных и совре­менных, рыночных и нерыночных форм общественных отноше­ний. В данном случае понятия буржуазии, бюрократии и арис­тократии почта сливаются. Это явление есть одна из важных особенностей развития общественных отношений.

Особенностью формирования местной бюрократической бур­жуазии практически во всех странах стало сохранение ею тес­ных социальных связей с этническими, племенными и семей­ными структурами. В восточных странах происходило форми­рование мощных корпораций на семейной основе и с участием бюрократической буржуазии. В странах Ближнего и Среднего Востока возникает причудливое сочетание современных форм общественных отношений, которые сливаются с традицион­ными местными структурами, придают развитию общества осо­бый колорит. Появление государственно-монополистического капитализма, тесно связанного с ТИК, в условиях традицион­ных социальных отношений, привело к формированию здесь классов буржуазного общества и созданию уникального соци­ально-классового комплекса, названного востоковедами фео­дально-бюрократическим капиталом (ФБК). Ярким примером тому могут служить страны Персидского залива, разбогатев­шие на нефтедолларах, которые втягиваясь в мировой бизнес, оставались, по сути, архаическими режимами. Представители ФБК, составляющие одновременно элиту бюрократической вер­хушки, представлены кланом Саудидов в Саудовской Аравии, феодально-бюрократическими родовыми семействами Марок­ко, «нефтекратией» стран Персидского залива.

В Индии из 75 ведущих монополистических групп Ин­дии выделяются семейные дома Таты, Бирлы, Тхапара, Ма-фатлала и др. Установление власти «контролирующих се­мей» в Индии с самого начала превратили верхушку иму­щих кругов в «коллективного монополиста». Рождение бю­рократической буржуазии, связанной узами семейно-клано-вых отношений, вело на Востоке к формированию особого социального слоя, который имеет в азиатских странах свои термины, как «чеболи» в Ю. Корее, которым обозначают южнокорейскую монополию семейно-кланового типа. Бю­рократическую буржуазию именуют «кабирами» в Индоне­зии, «Крони» называют имущую верхушку и приближен­ных к бывшему президенту Маркосу на Филиппинах.

Семейственность — особая черта предпринимательского мира восточных стран. В конце 90-х годов самым крупным налогоплательщиком была «большая четверка* Индонезии, куда входили сыновья генерала Сухарто, владельцы круп­ного банковского капитала. Члены его семейства, включая всех родственников, совместно с партнерами, преимуществен­но китайского происхождения, контролировали 2/3 всей до­бываемой в стране нефти и нефтепродуктов. К началу века в Индонезии обозначились 12 монополистических групп, ко­торые с участием президента поделили между собой рынок и производство продукции. Получая от правительства особые льготы и привилегии по принципу близости к президенту, бюрократическая буржуазия достаточно быстро приумножила свои богатства. Одной из причин ухода Сухарто с поста президента стал экономический кризис, который ассоцииро­вался с деятельностью его семейства, прежде всего, его сы­новей и китайских «хуацяо».

В постколониальный период развивающиеся страны значи­тельно продвинулись по пути индустриализации и модерниза­ции. Быстрый рост производительных сил вызвал значитель­ное увеличение численности пролетариата, который в странах Азии к концу 90-х годов составлял примерно в разных стра­нах от 25 до 35% всех занятых в промышленности. Рабочий класс развивающихся стран никогда не представлял единого целого, а, напротив, конгломерат различных слоев, объеди­ненных сходным отношением к средствам производства.

На крупных промышленных предприятиях иностранно­го и местного монополистического капитала и на государ­ственных предприятиях формировался и развивался проле­тариат европейского типа, не связанный ни с какими обще­ственными связями, кроме экономических. Основная масса рабочего люда трудилась именно на таких предприятиях.

На этих производствах уровень квалификации и образова­ния, заработная плата были более высокими, нежели в дру­гих структурах экономики.

Пролетариат связан также с предприятиями мелкокапи­талистического уклада. Эта часть рабочего класса, как пра­вило, времен по занятые, с трудом поддается статистике и контролю. Миграция является главным источником форми­рования этой категории пролетариата. Значительная часть мигрантов пополняет ряды пауперов и люмпенов. Рабочие, в основном низкой квалификации, стремятся не терять свя­зи с деревней. Тысячи мигрантов выступают на рынке труда в качестве временных и сезонных рабочих. В Южной и Юго-Восточной Азии это, прежде всего сезонные работники на плантациях чайного производства, половина из которых со­ставляют женщины, используется и детский труд. К неква­лифицированным работникам относятся поденщики, то есть занятые на работах краткосрочного характера. Безработица в странах Азии является подлинным бедствием.

Средние слои и интеллигенция в развивающихся странах повсюду стали значительной социальной и политической си­лой. Однако вопрос о содержании термина «средние слои* становится все более дискуссионным. Ланда Р. Г. приводит такое определение: «К ним относятся лица, не владеющие средствами производства, но обладающие образованием, зна­ниями и квалификацией, необходимыми для организации, ориентации и удовлетворения потребностей экономической и духовной жизни современного общества*. Это — интелли­генция, служащие, офицерство, студенчество и другие жите­ли, как города, так и деревни, органически связанные с горо­дом, школой, университетом. Поэтому развитие интеллиген­ции, как и средних слоев, всецело зависит от экономического развития страны и ее научно-технического уровня. Качествен­ный сдвиг в социально-экономическом развитии развиваю­щихся стран дал определенный стимул роста научно-техни­ческой интеллигенции и управленческой прослойки.

Студенчество всегда было главным резервом интелли­генции. В то же время из средних слоев это наиболее ак­тивная часть среды, которая на Востоке оказывала суще­ственное влияние на исход политических движений. До­статочно вспомнить события 1989 года в Китае, которые положили начало кардинальным изменениям в политике китайских реформаторов, в Индонезии студенческие вол­нения привели к активизации всех социальных слоев и восстанию, свергнувшего диктатуру Сухарто. Немаловаж­ную роль сыграли студенты в политических событиях в Египте, Алжире и других странах.

Важнейшей частью средних слоев всегда были армейские служащие, офицерство. Роль армии, особенно офицерства в странах Востока чрезвычайно важна. Офицерство во многих восточных странах сыграло решающую роль не только в завоевании независимости, но и в их последующем разви­тии. В завоевании независимости государств Египта, Алжи­ра, Ливии, Вьетнама, Бирмы, Индонезии армия играла ре­шающую роль. Во многих государствах армии по-прежнему принадлежит управление страной. В Турции армия играла роль гаранта кемалистской политики и совершала перево­роты в целях предотвращения гражданских войн. В Индо­незии армия выполняла «двойную функцию», участвуя в экономическом развитии государства и его обороне. Боль­шую роль военные играли в жизни Ирака. В Мьянме воен­ные по-прежнему находятся б управлении страной, став кон­курентной силой демократическим партиям. Армия на Вос­токе со времен национально-освободительных движений была самым эффективным инструментом политической борьбы.

В политической жизни стран Востока особо следует выде­лить традиционные слои интеллигенции, которые играют все большую, а порой решающую роль в экономике и политике восточных государств. На Востоке нельзя игнорировать дея­тельность многочисленной традиционной интеллигенции, людей, закончивших медресе и занимающих определенное по­ложение в обществе. Влияние на процессы общественного развития служителей культа, шариатских кади, имамов, мулл, мударрисов (учителей религиозных школ) по-прежнему оста­ется достаточно сильным. Религиозные лидеры опираются в своих действиях в первую очередь на социальные низы горо­да и средние слои. Исламизм и религиозный фундаментализм глубоко укоренились в восточных странах в результате дея­тельности религиозной интеллигенции. Создание и деятель­ность политических партий и организаций создало угрозу захвата фундаменталистами и религиозными экстремистами политической власти. Такая ситуация возникала в Алжире, Турции, Афганистане, с лета 2004 года прослеживалась в вооруженных выступлениях шиитов Ирака.

Крестьянство на Бостоне по-прежнему представляет зна­чительную массу населения и составляет сегодня основу ги­гантских восточных цивилизаций. Мир восточной деревни сильно изменился, но по-прежнему продолжает быть основ­ной базой социальной традиционности. Доля активного кре­стьянского населения в развивающихся странах имеет тен­денцию к сокращению, но незначительными темпами. Со­кращение сельскохозяйственного населения наблюдается в таких странах Ближнего и Среднего Востока, как Египет, Сирия, Ирак, Турция, Иран, где крестьянство составляет приблизительно l/З экономически активного населения. В остальных государствах Азии сельскохозяйственное населе­ние не только не сокращается, но незначительно продолжа­ет расти. К числу таких государств относятся Индонезия, Бангладеш, Малайзия, Филиппины, в которых доля сельс­кохозяйственного населения составляет от 40% до 55%. Удельный все сельскохозяйственного населения превышает две трети в Таиланде, Мьянме, Вьетнаме, Лаосе, Камбодже. В таких огромных странах, как Индия и Китай, где более чем миллиард жителей в каждой стране, сельскохозяйствен­ное население составляет от 72 до 73 процентов.

Сельская среда в постколониальный период, особенно за последнее время, претерпела большие перемены. Но эти из­менения в каждом регионе имели свою логику и особеннос­ти. Поэтому следует подойти к изучению изменений в сель­ском обществе с учетом локальных традиций, с учетом осо­бенностей региона и политики в каждой стране. В Китае сельское население продолжает составлять абсолютное боль­шинство, оно в процентном отношении почти не менялось, и этому были соответствующие причины. Китаю удалось приспособить многие традиционные формы земельных отно­шений к меняющимся условиям современности.

Суть реформы в Китае состояла в том, что земли передава­лись в семейный подряд, с правом свободного распоряжения излишками продукции. Эти формы земельных отношений сто­летиями существовали еще до маоистских преобразований. История земельных отношений в Китае показывает живучесть восточных традиционных отношений в деревне, которые мо­гут приспосабливаться к меняющимся условиям и государ­ственной политике. Традиции использовались Дэн Сяо Пином для развития товарно-денежных отношений. Измененная струк­тура китайской деревни стала мощным импульсом развития сельского хозяйства и стала основой развития всей экономи­ки. Возращение к семейной основе крестьянского хозяйства создало предпосылки для возрождения естественно-социальных институтов, в первую очередь большой семьи и клана. .

В группе стран Индокитая, примыкающих к Китаю, там, где утвердились коммунистические режимы, земельные ре­формы и крестьянская политика осуществлялись с учетом опыта КНР. Политика семейного подряда стала определяю­щей в политике вьетнамских руководителей. Отсюда и схо­жесть проблем китайского и вьетнамского аграрных секто­ров. Аграрная политика в Лаосе и Камбодже не могла прово­диться изолированно от политики вьетнамского государства. Длительная общая связь взаимоотношений народов Индоки­тая обеспечила им общность судеб их политики в регионе, за исключением некоторых особенностей в каждой стране, обес­печивших разные подходы в аграрной политике.

Сильно отличается от китайских преобразований соци­альная политика в деревне стран Дальнего Востока. В Рес­публике Корея и на острове Тайвань радикальные аграрные реформы были проведены сразу же после второй мировой войны по единому проекту под контролем американской военной администрации и американских специалистов. Суть земель­ной реформы сводилась к формированию предпринимательс­кого хозяйства. В результате основной экономической и со­циальной фигурой современной деревни стал мелкий и мель­чайший крестьянин-землевладелец. Продуктивность кресть­янских хозяйств в этих странах значительно выросла и на­ходится на высоком уровне. Опыт Японии, Ю. Кореи, Тайва­ня говорит о том, что, в новом, XXI веке, эти страны избра­ли в качестве основной опоры в деревне всестороннюю под­держку мелкого крестьянско-фермерского хозяйства.

Существенные отличия в аграрной политике имели место в бывших колониальных странах другой части Южной и Юго-Восточной Азии — Индии, Шри-Ланке, Индонезии, Филиппи­нах. В них сохранились многие традиционные черты колони­ального и доколониального прошлого. В Индии веками функ­ционировала четкая кастовая организация сельской общины, построенной на жесткой иерархии различных групп сельского населения. Организованные общинно-кастовые структуры про­тивостояли совместно некастовому населению страны - непри­касаемым. Социальный антагонизм между всеми кастовыми группами, с одной стороны, и некастовым населением — с дру­гой, и поныне присущ сельской Индии. Эти принципы органи­зации во многом объясняют отсутствие острых социальных про­тиворечий в условиях роста социального неравенства между появляющимися классами в индийском обществе. В индоне­зийской общине также четко прослеживается деление населе­ния на социально полноправные и неполноправные группы. Причем социальные группы отличались друг от друга не только по объему социальных прав, но и в религиозном отношении. Подобного рода в нутридере венская дифференциация обществ» порождала в Индонезии острые антагонизмы, приводившие не раз к социальным катаклизмам.

В то же время процесс модернизации и реформ в развива­ющихся странах привел к формированию на одном из полю­сов социальной структуры деревни зажиточного слоя крес­тьянства, а с другой — более четко определился слой беззе­мельных сельскохозяйственных рабочих» Достаточно заметно прослеживался процесс маргинализации низших групп и мельчайших крестьянских хозяйств. На их основе стали появляться контингенты сезонных и других временных сель­скохозяйственных рабочих. В последние годы увеличива­лось количество «лишних» людей, покидающих свои стра­ны и выезжающих в развитые государства на любую пред­лагаемую работу. В результате «зеленых революций», роста товарно-денежных отношений и обезземеливания крестьян­ство в современном мире расслаивается. Крестьяне покида­ют свои деревни, а маргиналы становятся массовой почвой для политического, религиозного экстремизма, шовинизма, националистических крайностей.

<< | >>
Источник: В. И. Бузов, под ред. А. А. Его­рова. Новейшая история стран Азии и Африки (1945­ - 2004): учеб. пособие— Ростов н/Д : Феникс, — 574 с. — (Высшее образование).. 2005

Еще по теме 6) Особенности, формирования социальной структуры восточных обществ: традиционные и современные черты:

  1. ОБЩЕСТВО ВОСТОКА: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА И ТРАДИЦИОННОГО ВОСТОЧНОГО ОБЩЕСТВА
  2. 3. Взаимодействие современного и традиционного в социальной сфере стран Востока. а) Российские востоковеды о современном и традици­онном в структуре стран Востока.
  3. Традиционное восточное общество и его потенции
  4. ТЕМА 8. Историческая динамика культуры: особенности культуры традиционных и современных обществ.
  5. 19 СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА И ДИНАМИКА ЕЕ ИЗМЕНЕНИЯ
  6. Понятие социальной структуры общества. Марксистское учение о классах как основном элементе социальной структуры общества
  7. Идентичность в традиционных и современных обществах
  8. § 3. Традиционная регуляция в современном обществе
  9. Южная и Юго‑Восточная Азия: традиционная структура и колониализм
  10. 2. Основные этапы и характерные черты современного гражданского общества