<<
>>

Общество

Европейское общество Старого порядка состояло из сословий — социальных групп, члены которых имели фиксированный право­вой статус, передававшийся по наследству.

Дворяне. Количество сословий в разных странах варьировалось в зависимости от национальной специфики, но везде (за исклю­чением некоторых кантонов Швейцарии и ряда провинций Ни­дерландов) наиболее влиятельным, богатым и привилегирован­ным было сословие крупных земельных собственников — дворян­ство (тать).

Во всех государствах оно составляло незначительное меньшинство от общего количества населения: к концу XVIII в. в Венгрии — 4—5%, в Англии — 1 — 2%, во Франции — около 1 %, в Швеции — 0,5%, Однако именно этому сословию принад­лежала решающая роль практически во всех сферах жизни обще­ства Старою порядка.

Появившись в Средние века как военное, служилое сословие, оно и в Новое время продолжало считать службу государю, преж­де всего воинскую, наиболее достойным для себя занятием и ви­дело в ней основание своего особого социальною стату са. В боль­шинстве европейских стран именно дворяне занимали команд­ные должности в армии и наиболее значимые посты в государ­ственном аппарате. Выходцы из знати в основном составляли и верхушку церковной иерархии.

Среди привилегий дворян в первую очередь отметим их пре­имущественное право на участие в управлении государством. Во Франции, Швеции, многих германских землях и ряде владе­ний Габсбургов они избирали одну из палат сословно-прелета- вительного органа страны. В Английском парламенте высшее дво­рянство — аристократия — аормировала палату лордов, места в которой передавались по наследству. В Венгрии сейм вообще со­стоял из олних дворян; аристократия (магнаты) заседала в верх­ней палате, мелкое дворянство избирало своих представителей в нижнюю.

Практически повсюду в число привилегий дворян входило право на ношение шпаги, на особый в отношении их характер судопроиз­водства, па различного рода почетные отличия (лучшие места в церкви, на публичных мероприятиях, л общественных процесси­ях и т.д.). її XVII в. появилось понятие особого дворянского образо­вания. Еі о давали в закрытых для других сословий учебных заведе­ниях, таких, например, как Академия Плювинеля и Коллеж Лю­довика Великого во Франции или английские «публичные шко­лы» Итона и Вестминстера. Дворянство обычно освобождалось от общественных повинностей {например, по строительству дорог) и от знач и шльной части налогового бремени. Только английские дворяне не имели никаких налоговых льгот. Венгерская же знать, напротив, вообще не платила никаких прямых налогов, за ис­ключением некоторых местных сборов. Схожее положение было и у дворян многих немецких земель, включая Пруссию. Француз­ское дворянство, хотя и платило наравне с другими сословиями все новые налоги, введенные в XVJII в., тем не менее до самого конца Старою порядка сохраняло иммунитет по отношению к основному прямому налогу — талъе.

Если наиболее, а порою и единственно достойным для себя занятием шагь признавала военную и государственную службу, то единственно «благородным» доходом она считала доход от зе­мельной собственности. Обладание поместьем рассматривалось как обязательная составляющая дворянского достоинства. В этом от­ношении характерен пример генуэзского дворянства; не имея до­статочно пригодной для сельского хозяйства земли у себя в стра­не, оно вынуждено было для подтверждения своею статуса при­обретать поместья хотя бы за границей — в Неаполитанском ко­ролевстве.

Соотжмсівенно дворянство было тогда в Европе главным зе­мельным собственником. Шведские дворяне в 1700 г. владели у себя в стране третью земель; венецианские в 1740 г. и испанские в 1800 г. — более чем половиной. Датской знати принадлежало до 85 % земли в 1780 г., примерно столько же — английской в 1700 г.

Особенно крупные размеры владения знать приобретала в тех странах, где существовало правило майората — «трет на раздел поместья, кш о рое при наследовании целиком переходило к стар­шему сыну прежнего владельца. Так, 400 фамилий английской аристократии владели четвертью земель в своей стране, и при­мерно такому же количеству семей принадлежала треть земель в империи Габсбургов. Английские герцоги Бедфорд и Девоншир имели более 50 тыс. акров каждый — цифра, сравнимая с владе­ниями некоторых германских государей, однако и она выглядит ничтожной по сравнению с 10 млн акров венгерского кия зя Эстер- гази.

Впрочем, экономическое могущество знати определялось не только ра шорами их собственных поместий. Ведь и над крестьян­ской собственностью, как уже отмечалось выше, тяготел сеньо­риальный комплекс — обязанность нести повинности в пользу сеньора-дворянина.

Другие источники дохода, помимо земельных владений, на­пример промышленность, торговлю, финансовые операции, знать большинства европейских стран считала «неблагородными» и с пренебрежением относилась к тем, кто занимался таким родом деятельности. Во многих странах подобные умонастроения под­креплялись законодательным запретом дворянам заниматься лю­быми вилами предпринимательства. Правда, так было не везде, В Генуе и Венеции дворяне активно участвовали в торговле, что­бы затем вложить приобретенные средства в покупку поместий. В Англии, где титул и земли наследовались не всеми детьми муж­ского пола, а только старшим сыном, предпринимательство не­редко оказывалось для его младших братьев одним из наиболее оптимальных путей продвижения в обществе. Да и во Франции, где Людовик XIV еще в 1701 г. разрешил дворянам заниматься оптовой торговлей, они к концу Старого порядка оказались уже широко вовлечены в различные сферы предпринимательской де­ятельности. В частности им принадлежала большая часть метал­лургических мануфактур в стране.

В то же время, успех в предпринимательстве мог открыть до­рогу к дворянским титулам и представителям других сословий. Хотя, согласно традиционному убеждению, считалось, что дво­рянином становятся «по крови», т.е. наследуя титул от предков, реально в большинстве европейских стран это сословие никогда не было закрыто для выходцев из иных слоев общества, преуспев­ших в том или ином виде деятельности. Исключением, пожалуй, были тол (.ко Венеция и Генуя, где обладателями дворянских ти­тулов могли быть исключительно представители фамилий, раз и навсегда внесенных в «Золотую книгу», да еще Рим после того, как в 1758 г. папа Бенедикт XIV закрыл доступ в ряды знати но­вым членам. В других государствах межсословные перегородки были вполне пропинаемыми, правда, степень такой проницаемости в разных странах различалась.

Наименее сложным был доступ в ряды английского дворян­ства. Строго говоря, в Англии юридически оформлялась лишь при­надлежность к числу представителей аристократии; для получе­ния титула рыцаря, графа или герцога требовагся королевский указ. Статус основной массы дворянства — джентри — юридиче­ски не был оформлен и основывался исключительно на традиции. Хотя джентри ощущали себя особым сословием и обладали теми же атрибутами, что и дворяне на континенте (почетные отличия, ношение шпаги и т.д.), вступление в их ряды не оформлялось никаким нормативным актом. Третье поколение владельцев поме­стья уже счит алось принадлежавшим к джентри. Правда, поместье и соответственно статус наследовались только старшим сыном, а остальным приходилось самим заботиться о своем социальном про­движении, поступая на военную службу или занимаясь торговлей.

Во Фраппии приобретение дворянского звания (аноблиравание) обеспечивалось получением определенного пост в администра­тивном или судебном аппарате государства. Перед Революцией только в сфере правосудия таких должностей насчитывалось до 4 тыс. А поскольку подавляющее большинство их покупалось и продавалось, заинтересованному лицу оставалось только выложить соответствующую сумму.

В Италии, Испании, Скандинавии и Германии дворянином можно было стать, купив «благородную» землю — поместье, да­вавшее право на дворянский титул. Правда, подобные приобрете­ния в скандинавских и немецких государствах были обставлены множеством юридических ограничений, что существенно лимити­ровало приток в ряды знати представителей иных сословий, хотя полностью его и не перекрывало. В Италии и Испании, где не разрешалось дробить поместья при наследовании, «благородные» земли поступали на рынок относительно редко, что также служило сдерживающим фактором для расширения дворянского сословия.

Проше было женщинам: по всей Западной Европе в рассмат­риваемый период были широко распространены «смешанные» браки между творя нами и дочерьми богатых, но «неблагородных» родителей. В Швеции, например, к концу XVIII в. «смешанными» были две трет и браков дворян.

Таким образом, хотя во всех странах по-прежнему сохранялась практика пожалования королем дворянского титула за особые за­слуги ва государственной, придворной или военной службе, го­раздо более надежным средством проникновения в ряды знати в Новое время стало богатство. Это, в свою очередь, создало почву для внутри сословных противоречий между различными группами дворянства.

Так, в литературе немало писалось о конфликте во Франции XVII —XVIII вв. между старинным родовым «дворянством шпаги» и новым «дворянством мантии», получившим свои титулы путем покупки должностей. Однако новейшие исследования показа.'!и, что подобный конфликт в действительности был всего лишь ви­димостью, та которой, впрочем, скрывались друт не, вполне ре­альные и гораздо более глобальные противоречия между богат ым и бедным дворянством. «Дворяне мантии», имевшие средст ва при­обрести желанные должности, естественно, принадлежали к пер­вому. Обладала немалыми богатствами и придворная аристокра­тия. И хотя она состояла преимущественно из потомков старин­ных родов, она вполне мирно уживалась с верхушкой судейской корпорации, о чем свидетельствовали многочисленные браки меж­ду представителями обеих групп. Требования же прекратить прак­тику аноблированин через покупку должностей исходили преиму­щественно от бедного провинциального «дворянства шпаги», за­видовавшею богатству новоиспеченных обладателей титула. Ко в не меньшей степени провинциалов раздражала и парижская ари­стократия, которая, имея возможность вести придворную жизнь (чего бедные дворяне просто не могли себе позволить материаль­но, почему и нс стремились в столицу), получала все милости, исходившие от монарха.

С одной стороны, подобное противоречие между бедным и бо­гатым дворянством, принявшее форму конфликта между СТОЛИЧ­НОЙ аристократией и провинциальной знатью, было характерно не только для Франции, но и для других крупных стран региона. Поэтому представители мелкого провинциального дворянства до­статочно часто играли заметную роль в различною рола оппози­ционных движениях — от восстания «кроканов» во Франции до анти Габсбурге ко го движения в Венгрии 1703—1711 гг. С' другой стороны, провинциальных дворян отличал ярко выраженный по­литический консерватизм: они крайне болезненно воспринимали любые попытки ограничения своих сословных привилегий — по­рою единственного, что еще позволяло нм испытывать превос­ходство пал окружающими.

Крестьяне. Если положение дворянства в разных государствах при всем обилии национальных особенностей имело все же го­раздо болЕ.ше обших черт, нежели различий, то статус крест ьян — самой многочисленной социальной группы в Западной Европе того времени — широко варьировался от страны к стране: они были свободными людьми либо находились в личной зависимо­сти от сеньора; составляли отдельное сословие, как, например, в Швеции, или наряду с горожанами входили в состав более широ­кого, непривилегированного «третьего сословия», как во Фран­ции. Единственной общей чертой, объединявшей всех крестьян, было то. что они являлись земледельцами, жившими в деревне и своим трудом производившими сельскохозяйственную продукцию.

Подавляющее большинство крестьян в восточной части регио­на — Заэльбской Еермании, Чехии, Венгрии, в ряде земель Авст­рии были крепостными. Они не могли без разрешения сеньора покидать землю, заниматься торговлей и даже жениться. Но в от­личие, например, от русских крепостных их нельзя было продать без земли. К го му же. подчиняясь судебной власти сеньора, они тем не менее имели право обжаловать приговор и суде высшей инстанции,

В XVII! и, реформы, осуществленные властями империи Габс­бургов, Пруссии и ряда других германских государств (подробнее об этом см. в 1л. 10, II), привели к постепенному ослаблению личной зависимости крестьян от помещиков и сокращению раз­меров сеньори;ыьных повинностей. Проводя такие реформы, пра­вительства руководствовались как фискальными, гак и экономи­ческими соображениями. С одной стороны, за счет сокращения доли сеньора а произведенном крестьянином конечном продукте увеличивалась доля государства, изымаемая путем налогов; с дру­гой — представители передовой экономической мысли того вре­мени — камералисты и физиократы, к которым просвещенные правители охотно прислушивались, убедительно доказывали, что свободный грул земледельца эффективней и соответственно вы­годней дли государства, чем подневольный.

В западной части региона личная зависимость крестьян от сень­ора в указанный период, как отмечалось выше, уже почти повсе­местно ушла и прошлое, а если кое-где и сохранились се отдель­ные пережитки, то лишь в качестве той или иной дополнитель­ной денежной или натуральной повинности. Крестьяне Англии, Франции, Испании, Италии и западной части Германии в подав­ляющем большинстве были свободными людьми. Правда, при­надлежавшая им земля, как правило, «свободной» не была — на ней лежало бремя сеньориального комплекса. Более того, помимо повинностей в пользу сеньора крестьянам в католических госу­дарствах приходилось платить десятину церкви и во всех странах без исключения — налоги государству.

Отношение крестьян к разным видам платежей было далеко не одинаковым. Сеньориальные повинности, как уже отмечалось, в западной части континента имели тенденцию к постепенному превращению н обычную арендную плату, и в целом крестьяне относились к ним с большей или меньшей терпимостью. Если в восточной части региона XVII и XVIII века ознаменовались целой серией широкомасштабных восстаний чешских и венгерских кре­постных про[ли помещичьего гнета, то в западной — сколько- нибудь значительных выступлений антисеньориалыюй направлен­ности за тот же период не было. Разумеется, это не означало, что и тут крестьяне не готовы были взяться за оружие в случае пося­гательства на их традиционные права. Так, в Шотландии 1720-х и в Ирландии 1760-х гг. крестьянские отряды, соответственно «урав­нителей» и «белых парней», терроризировали лендлордов, прояв­лявших слишком большую активность в огораживании, но стоило тем умеригь свои аппетиты, как в обоих случаях движение до- вольно быстро сошло на нет. Во Франции же крестьяне до Рево­люции предпочитали решать свои споры с сеньорами в судебном порядке, нежели жечь их замки, как в Средние пека.

Сбор десятины также не вызывал сколько-нибудь значитель­ных протеста. Действительно, ее объем мало где достигал деся­той части произведенного продукта, и, как правило, был меньше, Более того, поскольку во многих местах она выплачивалась в фик­сированной денежной форме, ее реальный размер на протяжении XVIII в. неуклонно снижался из-за стабильного роста цен на сель­скохозяйственные продукты. Недовольство крестьян, скорее, вы­зывали злоупотребления собиравших десятину откуишиков, ко­торые забирали немалую часть средств, пожертвованных на нуж­ды церкви.

Как наибольшее зло крестьяне западной части Европы вос­принимали ([тискальный гнет государства. Именно им приходи­лось нести основное бремя налогов, не имея, в отличие от других социальных ipynn, никаких привилегий. Например, во Франции основной прямой налог — талью — платили почти исключитель­но крестьяне, так как дворянство, духовенство, а также многие города были от него освобождены. В Швеции крестьяне-собствен­ники платили поземельный налог государству напрямую: дворяне же фактически перекладывали его на своих держателей, включая всю сумму налога в их арендную плату. Единственное исключение составляла Англия, где налогообложению подлежали вес соци­альные категории.

Кроме прямых крестьяне платили и косвенные налоги. Особен­но тяжелым был соляной налог. Практически повсюду существо­вала государственная монополия на торговлю солью, и t-за чего этот жизненно важный продукт продавался намного выше своей реальной стоимости. Во Франции соляной налог гапель был вооб­ще самым ненавистным из всех, поскольку каждый налогопла­тельщик еже! одно должен был в принудительном порядке приоб­ретать определенное количество соли по установленной государ­ством цене.

Помимо налогов крестьяне несли государственные повинно­сти другою рода. Наиболее распространенной в странах .'Западной Европы была обязанность трудиться на ремонте п строительстве дорог. Каждый крестьянин должен был провести на таких обще­ственных работах несколько дней в году, причем ta свой счет и со своим инветарем. Кроме дорожной на крестьян ложилась также рекрутская повинность — обязанность поставлять новобранцев в армию.

Учитывая весь объем обязанностей, который государство воз­лагало на плечи крестьян, не удивительно, чю подавляющее большинство народных восстаний в XVII —XVIII вв. на нападе Европы было продиктовано стремлением повлиять на ту или иную сторону политики властей. Так, желание добиться снижения на­логов лежало в основе антифискальных выступлений, прини­мавших особенно большой размах во время затяжных войн, ког­да из-за роста военных расходов налоговый пресс многократно усиливался, или сразу после их завершения. В неурожайные годы часто вспыхивали «голодные бунты», участники которых требо­вали от властей принять меры по регулированию цен на продук­ты первой необходимости и улучшению снабжения рынков продо­вольствием. Меры правительства по ущемлению прав иноверцев нередко М01.1И привести к народному восстанию на религиозной почве.

Горожане. Эта социальная группа в рассматриваемый период отличалась наибольшей динамичностью развития и пестротой со­става. Хотя в некоторых странах горожане и составляли отдельное сословие (Швеция), а в других наряду с крестьянами целиком входили в непривилегированное «третье сословие» (Франция), сама эта группа делилась на целый ряд социальных слоев, заметно раз­личавшихся между собой по имущественному и правовому поло­жению.

Элиту і ородского населения, его наиболее богатую и влиятель­ную часть, в исторической литературе традиционно обозначают французским словом буржуазия (от франц. Ьоигусоіьіе). Ознако при использовании этого понятия необходимо принимать во внима­ние два оченп> важных момента. Во-первых, нельзя смешивать бур­жуазию Старого порядка с социальной группой, занимавшейся в XIX в, предпринимательской деятельностью в финансовой, торго­вой и промышленной сферах и тоже носящей в литературе назва­ние «буржуазия», В отличие от предпринимательской буржуазии XIX в. буржуазия Старого порядка в большинстве своем состояла из рантье, чиновников и лиц свободных профессий (адвокатов, врачей и пл.), напрямую не связанных с экономической деятель­ностью. Во-вт прых, говоря о буржуазии Старого порядка, необхо­димо учитыват ь весьма условный характер данного понят ия. Даже во Франции, откуда оно берет свое начало, не существовало еди­ного прелеїявления о том, кого следует относить к этой социаль­ной группе. В одних городах в нее включали крупных торговцев, в других, например в Марселе, «негоцианты» в ее состав не входи­ли. Во второй половине XX в. французские ученые провели серию масштабных исследований, пытаясь выявить общие черты, при­сущие буржуазии на всей территории Франции. Результат- полу­чился доволі.но неожиданным. Оказалось, что выявить такие чер­ты просто невозможно и точнее говорить о «буржуазиях», ибо и каждом городе была своя собственная, критерии принадлежнос­ти к которой порою не имели ничего общего с теми, что были приняты в соседнем городе. Вот почему использование этою обоб­щающего понятия по отношению к стране в целом и тем более ко всей Западной Европе может носить лишь весьма условный ха­рактер. В таком случае, когда термину придаемся максимально широкое толкование, под буржуазией Старого порядка понимают слой богатых горожан, не принадлежавших к дворянству и не зани­мавшихся физическим трудом.

Число лнн, входивших в эту категорию, составляло в конце XVIII в. примерно 2 % от всего населения Венгрии, 8,5 % — Фран­ции, 10— 11 % — Испании, до 15% — Англии,

Буржуазия была не только наиболее обеспеченной частью го­родского населения, но и наиболее влиятельной. Именно она, как правило, и фала ведущую роль в органах городского самоуп­равления и и городском ополчении. Вместе С тем, СКОЛ], бы ИИ был высок се социальный статус, большинство представителей буржуазии рассматривали его как временный: каждый уважаю­щий себя буржуа мечтал стать дворянином. Каков бы ни был ис­точник его благосостояния: государственная рента, администра­тивный пост, торговля или финансовые операции, — как только в его распоряжении оказывались достаточные средства, он ту г же вкладывал лх в приобретение дворянского титула путем покупки земли или соответствующей должности, после чего обычно ос­тавлял свое прежнее занятие и начинал жить а 1а поЫе («по-бла­городному1").

Следующим по значимости после буржуазии был слой квали­фицированных ремесленников. Организованные в цехи, тесно сплоченные, когда речь шла о защите их интересов, они пред­ставляли собой серьезную силу и нередко пользовались значи­тельным влиянием в городском самоуправлении. Впрочем, цехи внутри были неоднородны. Собственно, их членами являлись толь­ко мастера -- хозяева мастерских, но в каждой из них работали по нескольку подмастерьев и учеников. В среднем на одну па­рижскую мастерскую в 1789 г. приходилось 16.6 работника, на одну стокгольмскую в 1794 г. — 3,6. Как правило, помещения ма­стерских из-за дороговизны земли в городе были тесными, усло­вия труда в них — тяжелыми. Рабочий день длился от рассвета до заката, нередко достигая 16 часов, за вычетом всех перерывов — 10—13 часов.

Отношения между мастером и подмастерьями были довольно непростыми. С одной стороны, каждый подмастерье рассчитывал всвос время стать мастером, а потому был прямо заинтересован в добром отношении к себе своего хозяина и других членов цеха. С другой — зарплата подмастерьев была обычно столь мала, что в условиях устойчивого роста цен на продовольствие эго нередко вызывало серьезные противоречия между ними и хозяевами. По­рою подмаезерья входили между собой в сговор и, устраивая етач- ки, требовали повышения жалованья. Законы, принятые в 1781 г. во Франции vi в 1799 г. в Англии, о категорическом запрете подоб­ного рода объединений показывают, что власти серьезно опаса­лись их.

Что касается учеников, мечтавших когда-нибудь занять место подмастерьи. то помимо работы в мастерской им еще приходи­лось исполнить обязанности слуг в доме хозяина. Однако, сколь бы ни было стесненным их существование, едва ли кто-го из них согласился бы по своей воле перейти в число слуг, к которым ремесленники традиционно относились с презрением.

Между тем слуги, работавшие преимущественно в домах дво­рян и буржуазии, представляли собой значительный слой город­ского населения. В 1780-е гг. они составляли 9% от всех жителей Вены, 11 % — Берлина и не менее 16% — Парижа, Среди слуг также существовали градации. Наиболее квалифицированные, например дворецкие или повара, высоко ценились, довольно редко меняли хозяев и могли проработать в одном доме всю жизнь. Но таких было относительно немного. Основную массу горничных и лакеев составляли выходцы из деревень — миграция в города по­стоянно увеличивалась по мере роста избыточного населения в сельской местности. Ими хозяева обычно не слишком дорожили, и неквалифицированные слуги часто оказывались без работы. На­пример, I? конце XVIII в, до 10 тыс. лондонских слуг постоянно находились в поисках места.

Однако работа в услужении поглотала не всю рабочую силу, в изобилии прибывавшую в города из сельской местности. Боль­шинство бывших крестьян становились поденными рабочими. А те, кому не повезло хотя бы с такой работой, оказывались в числе городских бедняков, живших случайными подработками, милостыней, воровством и проституцией. В конце периода Старо­го порядка подобная люмпенская прослойка составляла значи­тельную долю населения всех крупных западноевропейских горо­дов; в Лондоне — 1/8, Лионе — 1/6, Париже и Майнце — 1/4, в Берлине и Кёльне — 1/3. В случае каких-либо городских волне­ний вся эта беспокойная масса приходила вдвижение, с готовно­стью отзываясь на любой призыв к грабежу и насилию.

Помимо этих наиболее значительных слоев населения в разных городах существовало и множество других, более мелких просло­ек, чей образ жизни и деятельности также отличался своей спе­цификой Об одной из таких групп — «литературной черни» — будет рассказано ниже, в главе о культуре Просвещения,

Духовенство. Служители церкви, а точнее — церквей, потому что в Западной Европе того времени существовал целый ряд кон­фессий, играли в обществе Старого порядка важную роль. В каж­дой из сгран существовала своя государственная церковь, являв­шаяся опорой светской власти и обеспечивавшая ее идеологиче­ское обоснование. В руках духовенства всех конфессий находилось отправление таких важнейших церемоний, как крещение, заклю­чение брака и похороны. Духовенство фиксировало необходимые для нал01 »обложения сведения о численности населения. На вос­кресных проповедях зачитывались обращения властей к народу и оглашались новые акты правительства. Цензура также находилась в ведении перкви (за исключением Нидерландов, где цензуры не было виобше).

Впрочем, в разных странах общественная рать духовенства была неодинаковой. Особенно велика она была в католических держа­вах. Если н протестантских странах церковь фактически находи­лась на службе у государства, то в католических она обладала зна­чительно большей самостоятельностью, которую ей обеспечива­ли сосредоточенные в ее руках богатства, и прежде всею земля. Так, во Франции духовенству принадлежала 1/10 всех земельных владений н саране, в Австрии — почти 3/8. Самыми крупными собственниками были монастыри, тратившие значительную часть получаемого от земли дохода на благотворительность. В про гестант- ских же странах духовенство не только не имело в своем распо­ряжении земельной собственности, но и не обладало, в отличие от католических, налоговым иммунитетом.

По численности католическое духовенство также намного пре­восходило протестантское. Например, в XVIII в. во Франпии. где оно считалось первым сословием государства, число служителей церкви доешгало 125 тыс., в Испании — 170 тыс., тогда как в Швеции и Англии их было по 14 тыс.

Вместе с тем в социальном отношении католическое духовен­ство отличалось от протестантского. Протестантские пасторы всту­пали в брак п имели детей, которые часто шли по стопам родите­лей, благодаря чему ряды духовенства пополнялись преимуще­ственно выходцами из его же собственной среды. В католических странах, іде священнослужители соблюдали целибат, обновление их состава могло идти только за счет притока представителей дру­гих сословий. В результате существовавшее в обществе социальное неравенство в полной мере воспроизводилось и и церкви. Подав­ляющее большинство высших должностей церковной иерархии занимали выходцы из знати. Так, во Франции 17^0-х гг. четверть всех епископов принадлежали к тринадцати фамилиям француз­ской аристократии. Именно эти князья церкви и распоряжались принадлежавшими ей богатствами. Напротив, низший клир, по­полнявшийся преимущественно представителями «неблагородных* сословий, вед обычно довольно скромное существование на сред­ства от дсся типы, реальные размеры которой, как уже отмечалось выще, неуклонно сокращались. Подобное неравенство создавало почву ,ідя серьезных противоречий в среде самого католического духовенства.

<< | >>
Источник: Под ред. Чудинова А.В., Уварова П.Ю., Бовыкина Д.Ю. История Нового времени: 1600-1799 годы. 2007

Еще по теме Общество:

  1. 37. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ДЕКАБРИСТОВ (СЕВЕРНОЕ ОБЩЕСТВО, ЮЖНОЕ ОБЩЕСТВО
  2. 41 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ДЕКАБРИСТОВ (СЕВЕРНОЕ ОБЩЕСТВО, ЮЖНОЕ ОБЩЕСТВО)
  3. Глава 4 Исторические ступени общества 4.1. Типология обществ
  4. ОБЩЕСТВО ВОСТОКА: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИЗМА И ТРАДИЦИОННОГО ВОСТОЧНОГО ОБЩЕСТВА
  5. Марксистское учение о государстве как социальной организации классово-антагонистического общества.Государство и гражданское общество.
  6. Понятие социальной структуры общества. Марксистское учение о классах как основном элементе социальной структуры общества
  7. Присоединение акционерного общества (акционерных обществ)
  8. Проверка расчетов с дочерними обществами, по совмест­ной деятельности. Проверка расчетов с дочерними обществами
  9. Зависимое общество
  10. Дочерние и зависимые общества
  11. Акционерное общество
  12. Учреждение общества.
  13. Общество с дополнительной ответственностью
  14. Хозяйственные общества
  15. Дочернее общество
  16. 57. ТИПОЛОГИЯ ОБЩЕСТВА
  17. Управление обществом.