<<

МИРОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА.

В 1945 г. на смену "самопровозглашенным" (на основе договоренности партий, участвовавших в Сопротивлении) правительствам приходят правительственные коалиции, сформированные по итогам выборов в представительно-законодательные органы власти.

Как правило, партии Сопротивления в 1945 - 1947 гг. сохраняли межпартийные союзы с целью не допустить к власти политические силы, не принимавшие участия в Сопротивлении, или партии, несшие ответственность за события 1939 - 1940 гг., или организации, прямо или косвенно бывшие близкими к коллаборационистским режимам. Первые послевоенные правительства были политически разнородны. Основу блока составлял союз коммунистов и социалистов, бывших наиболее активными в сопротивлении оккупантам и сблизившихся еще и благодаря росту леворадикальных настроений в конце войны и первые годы после нее. Следующим обычным составляющим правительства была партия христинско-демократического направления. Эти консервативные партии почти повсеместно занимали в те годы центристские позиции, а некоторые из них говорили о возможности “христианского социализма”.
В некоторых странах в правительства входили леволиберальные партии. В Восточной Европе почти во всех правительствах были крестьянские партии.

К сожалению, в Польше и Греции противоречия между течениями Сопротивления в период войны и политика Великобритании и СССР привели к гражданским войнам. В Польше вооруженную борьбу против правительства вело подполье (“Свобода и Независимость” — ВиН), связанное с эмигрантским правительством в Лондоне (последнее существовало до 1991 г.). В вооруженных столкновениях, длившихся до 1948 г., погибло более 100 тыс. поляков. Параллельно с этой борьбой свою войну против Польши на ее территории вели украинские националисты (УПА) и отряды немецких партизан (“вервольф”).

В Греции борьбу с правительством вел ЭЛАС, связанный с коммунистами. Пик боев между партизанами и правительственными войсками приходится на 1947 - 1949 гг.

В послевоенной Европе сохранились и фашистские режимы Португалии и Испании (в последней в 1945 - 1952 гг. была предпринята попытка активизации действий партизан-республиканцев против режима Франко).

В целом же в Европе в 1945 - 1948 гг. установились демократические режимы. Ограничение гражданских и политических прав допускалось в отношении коллаборационистов. Ряд партий фашистской направленности и те, которые считались ответственными за политику, приведшую к потере национальной независимости, были либо запрещены, либо испытывали препятствия в своей деятельности. В Восточной Европе по причинам наличия вооруженного подполья, присутствия немалого числа сторонников бывших фашистских режимов, неукоренённости демократических принципов в политике и обострившейся, в условиях советского военного присутствия, политической борьбы между сторонниками социалистического и буржуазного социально-экономического путей развития, демократический строй имел больше изъянов, чем на западе континента.

Перед европейскими правительствами и политическими силами стоял целый комплекс труднейших задач: восстановление государственности, определение (активное завоевание) своего места в новом послевоенном мире, восстановление экономики и связанная с этим проблема определения путей социально-экономического и политического развития. Остановимся подробнее на последнем. Экономика была не только разрушена физически (уничтожены материальные ценности), но и структурно. Исчезла международная торговля и кооперация, вообще промышленная инфраструктура, финансово-кредитные отношения были дезорганизованы послевоенным упадком денежной системы, а их международный сегмент был в основном представлен американскими банками. Война вновь привела к изменению положения стран с точки зрения их экономической роли в мире. Утвердилась экономико-финансовая гегемония США.

В определённой степени близким к этому положения оказался СССР, хотя его экономический потенциал в силу объективных (военные потери в социально-экономической сфере) и политико-идеологических причин серьёзно уступал американскому. Англия прочно заняла место во втором эшелоне мировой экономики. Франция лишилась своей финансово-ростовщической роли и была вынуждена начать глобальную индустриализацию. Страны фашистского блока были в экономическом плане более или менее разрушены и оказались под контролем победителей.

В итоге экономическая политика послевоенных правительств была направлена на изыскание финансовых средств, восстановление (или создание) структуры народного хозяйства и удовлетворение первоочередных нужд населения. Серьёзной проблемой явилось то, что немалое число предпринимателей в годы оккупации сотрудничали с врагом, поэтому в европейских странах собственность подобных капиталистов была национализирована. Национализация финансов и промышленности проводилась и по причинам концентрации в руках государства инструментов для ускоренного восстановления и модернизации экономики. В итоге, во всех европейских государствах к началу 1950-х годов был создан государственный сектор, который, например, во Франции контролировал до 40% национального богатства и производил 13% ВВП. Надо отметить, что национализация стала важнейшим средством экономической политики на Западе вплоть до середины 1970-х годов. Даже в США планово-регулирующая роль государства состояла в том числе и в государственном предпринимательстве — перманентном создании и столь же перманентной приватизации госсектора (его доля ВВП в 1950-х — 1960-х гг. превышала 20%).

Однако создание национализированного сектора экономики порождало определённые политические и идеологические проблемы. Присутствие во властных структурах левых партий, сопряжённое с полевением настроения широких слоёв населения приводило к тому, что проводившаяся национализация укрепляла просоциалистические мечты части граждан, но, одновременно, и антисоциалистические страхи других.

Это приводило к поляризации политической жизни и обострению напряжённости в обществе. Подобная ситуация к 1947 г. наложилась на социально-экономический кризис. Трудности в восстановлении экономики и высокая зависимость от импорта в условиях исчерпания золото-валютных резервов приблизили Европу к реальности экономического паралича. В этих условиях возможными альтернативами являлись: специальная иностранная помощь (либо США, либо СССР) или кардинальные социально-экономические преобразования по социалистическому типу (либеральная модель выхода из ситуации представлялась нереальной по причине большой социальной цены, а значит, серьёзных политических столкновений в обществе). Примерно так и оценивал ситуацию госсекретарь США Дж. Маршалл, оглашая свой план экономической помощи: «Европа должна либо получить существенную дополнительную помощь, либо встретиться с экономическими, социальными и политическими испытаниями угрожающего характера». Ситуация была обострена ещё и тем, что с этим «вызовом» Европа столкнулась в момент раскручивания процессов «холодной войны», когда Соединённые Штаты и Советский Союз стали наводить «порядок» в «своих» частях Европы, считая весьма вероятным и прямое военное столкновение. Таким образом внутриэкономические проблемы получили актуализацию либо «борьбы за западную демократию», либо «защиты завоеваний трудящихся».

В этих условиях и происходило принятие (западноевропейскими странами) и непринятие (восточноевропейскими государствами, Финляндией и СССР) «Плана Маршалла». Мыслившие в рамках первостепенности для мира «американских ценностей» и конфронтационности американские политики заставили ведущие политические силы Франции, Италии и стран БеНиЛюкса приложить усилия для устранения коммунистов из правительств, а также принять некоторые требования (например, признать действительным для внутреннего законодательства этих стран положений американского закона «Об экономическом сотрудничестве»), которые рассматривались частью европейцев как посягательство на национальный суверенитет. 12 июля 1947 г. 16 стран Западной Европы обсудили конкретные условия принятия «Плана Маршалла».

План экономической помощи, предоставляемой США, предусматривал поставки топлива и предметов первой необходимости; промышленного оборудования; сырья, сельхозмашин, запасных частей и промышленных товаров. Часть поставок шло под гарантии Международного банка и Экспортно-импортного банка США, а поставки первой категории были фактически американскими дотациями (буквальное значение «дар») европейским странам, доходы от которых должны были идти на уменьшение дефицита госбюджета и наращивание стратегических ресурсов. Составной частью «Плана» было создание европейской кооперации и оздоровление национальных валют. Можно сказать, что американцы были готовы кормить, одевать и в долг финансировать восстановление европейской экономики, чтобы национальные правительства, максимально изъяв средства из социальной и импортной сфер, могли сконцентрировать их на модернизации финансов и реального сектора экономики. В обмен американцы получали доступ на европейские рынки (в том числе для своей промышленности, переживавшей конверсию), укрепили своё финансовое присутствие в Европе и получали льготы по поставкам европейцами стратегического сырья. «План Маршалла», несомненно, сыграл важную роль в восстановлении экономики Запада. В политическом плане осуществление этой программы позволило американцам укрепить капиталистический строй в Западной Европе и облегчить политическое положение либеральных и консервативных сил.

В Восточной Европе в силу советского военного присутствия (во многом обусловленного тем, что Болгария, Румыния, Венгрия, Восточная Германия и Австрия были поигравшими странами, а Польша имела военно-стратегическое значение для нашей военной группировки в Центральной Европе) и доминирования левых сил (многие правые организации скомпрометировали себя коллаборационизмом) больше шансов для реализации своих планов получили социалистические и близкие к ним партии. Поэтому когда в 1947 г. Восточная Европа оказалась в аналогичной «Западу» ситуации, выход из неё стал осуществляться на путях перехода к социалистическим преобразованиям. Правда, в Венгрии и Румынии победа социалистических сил была достигнута фактическими государственными переворотами, а в Чехословакии в ходе крайне острого политического кризиса зимы 1948 г., надо отметить и то, что здесь не обошлось без политической поддержки Советского Союза, а в первых двух случаях и прямого вмешательства советских военных комендатур.

Очень скоро после войны мир вновь стал сползать к конфронтации. Это было связано и с идеолого-политической неоднородностью антигитлеровской коалиции и с гегемонистическими устремлениями США и СССР, и с восприятием внутриполитической борьбы в европейских странах через призму противостояния «свободного мира» и «коммунизма». Сыграла свою роль и антикоммунистическая ментальность ряда западных политиков. Так, уже, 5 марта 1946 г. бывший премьер-министр Великобритании У. Черчилль, выступая в американском городе Фултон, говорил о необходимости противостоять распространению коммунизма, с которым свободный мир находится в состоянии «холодной войны». 12 марта президент Соединённых Штатов Трумэн изложил Конгрессу США программу «сдерживания коммунизма» (т.н. «Доктрина Трумэна»). Первоначально эта доктрина подразумевала оказание помощи правительствам Турции и Греции в борьбе с «распространением коммунизма», а затем на подобную помощь могли рассчитывать и другие борцы с коммунизмом. Вообще с этого времени «Западный мир» охватывает антикоммунистическая истерия, проявляющаяся как во внутренней политике (например, маккартизм в США и подобные процессы в Великобритании), так и во внешней деятельности западных государств. Апогеем конфронтационности с СССР и его союзниками стало создание Североатлантического пакта (НАТО) в апреле 1949 года. Данный оборонительный союз был призван сдерживать «агрессию» Советского Союза против Западной Европы и всего мира, весьма проблематичную то время, когда Соединённые Штаты обладали монополией на атомное оружие.

С другой стороны, вклад в развязывание «холодной войны» внёс и СССР. Наше правительство игнорировало международные договоры по выводу англо-советских войск из Ирана. Трактовало «демократию» становлению которой оно должно было способствовать в Восточной Европе с точки зрения социализма, лишь в рамках «народной демократии», тем самым, поощряя восточноевропейских левых на ограничение деятельности либеральных и консервативных сил. В октябре 1948 года по инициативе ВКП(б) коммунистические партии СССР, Болгарии, Венгрии, Италии, Польши, Румынии, Франции, Чехословакии, Югославии, создают Информационное бюро коммунистических партий, в котором Западу увиделся Коминтерн.

Подобные действия «Запада» и «Востока» наложили отпечаток на многие мировые процессы конца 1940-х — начала 1950-х годов: СССР и США начали «очищать» правительства «своих зон интересов» от возможных сторонников своего идеологического врага; постепенно в мире формируется «блоковое мышление»; происходит прямая или косвенная интернационализация колониальных конфликтов, событий в Китае, Корее, Греции; во многим по причине глобального противостояния был сорван процесс объединения Германии; но самое главное, мир вступил во многодесятилетнюю «холодную войну», которая периодически либо разражалась интернационализацией региональных конфликтов, либо ставила планету на грань прямого военного столкновения ядерных сверхдержав.

Глобальный «вызов» социализма в европейских обществах и коммунизма на международной арене способствует доминированию во внутриполитической сфере идеологии консерватизма (одновременно продолжается господство в политике и социализма, две эти идеологии конкурентно определяли политическое развитие мира во второй половине ХХ столетия). Послевоенный консерватизм стал прибежищем широких социальных слоёв, которые по социально-экономическим, культурным, идеологическим причинам не могли принять мира, изменяемого по либеральным или социалистическим рецептам. Подобная социальная представительность привела к ещё большему размыванию консервативной идеологии как собственно учения («идеология» — от «понятие, представление» + «учение»), таким образом, консерватизм всё более превращался в рефлексию на дальнейшую модернизацию общества, сопряжённую с антитрадиционализмом и антикапитализмом. Однако в предшествующие периоды (1918 - 1939 и 1939 - 1945 года) консерватизм включил в свою систему либеральную экономическую философию, но сохранил собственные традиционалистские взгляды на общественно-политическую жизнь, этику и оценки человеческих возможностей изменять мир, опираясь на рационалистические теории.

В современном консерватизме выделяются следующие течения: традиционалистское, либертатное, неоконсервативное. Традиционализм базируется на вере в порядок более высокого уровня, чем человеческая способность приспособляться; поэтому экономика переходит в политику, политика в этику, этика в религиозные понятия. Допускаются реформы либо для восстановления традиционных прав и ценностей, либо для недопущения социальных революций. Либертаристское течение претендует на наследие классической либеральной традиции XVIII - XIX вв. Либертаризм утверждает: основой общественной свободы служит частная собственность, необходима социальная иерархия, единственно возможно только нравственное равенство (естественные права человека — это негативные права. Социализм извратил гуманистический смысл концепции прав человека, признав приоритет «позитивных прав», так как этим провозглашается равенство условий, а не равенство возможностей.), а эффективная политика может базироваться на уважении и вере в традиции народа. Неоконсерватизм (нынешний облик течения начал оформляться с 1960-х годов) отстаивает свободу рыночных отношений, но выступает против перенесения либеральных принципов в общественно-политическую сферу. Индивид должен самоподчиняться государству, а последнее стремится к обеспечению политической и духовной общности нации. В реальности, конечно же, данные течения вряд ли наблюдаемы в своей «догматической» чистоте, чаще присутствуют совмещённые системы представлений.

Консервативная идеология является основанием для деятельности целого ряда партий, представляющих сельские слои (особенно в Скандинавии), граждан, чье мировоззрение в значительной степени зиждется на традиционалистско-религиозных основаниях (христианские демократы и т.п.), предпринимательских групп, особенно связанных с крупным бизнесом. Итак, консервативные партии разнородны, как правило, в каждой стране существует несколько организаций консервативного толка. Это могут быть консервативные группы, имеющие длительную историю и преемственность к изначальным консервативным формациям, как Консервативная партия Великобритании. Другие, например, голлистское движение во Франции, ныне представленное Объединением в поддержку республики, являют собой организации, базирующиеся на государственно-политическом национализме, направленном на социальный солидаризм внутри страны и на её доминирование на региональном или мировом уровне.

В послевоенный период эволюция консерватизма в Западной Европе оказалась в большой взаимосвязи с христианскими демократами. Подобные партии играют важную роль в политической системе Италии и Германии. В Италии ХДП весьма длительное время была крепко связана с католической церковью и Ватиканом, последние установили через христианско-демократическое движение пределы в политике в важных для церкви сферах общества (развод, контрацепция, признание католицизма официальной религией Италии и т.п.), тем не менее, партия никогда полностью не руководствовалась в своей деятельности католическими подходами из-за разнородности интересов групп её поддерживающих. Консервативные партии связанные с католической традицией в своей деятельности испытывают большое воздействие энциклик Пап Римских Пия XI и Пия XII, Иоанна XXIII, Павла VI и Иоанна-Павла II. Причем многие послания Римских пап начиная с 1930-х годов осуждают отдельные проявления капитализма, империализм, и социальное неравенство. Подобные социальные мотивы создают основу для функционирования в рамках христианско-демократического движения левоконсервативных, а то и христианско-социалистических организаций. В Федеративной Республике Германия партии, апеллирующие к христианским ценностям более дистанцированы от церкви по причине разделения верующих на католиков и протестантов. Политические реалии страны привели к созданию единого объединения разноконфессиональных партий Христианско-демократический союз — Христианско-социальный союз (ХДС-ХСС).

В США ещё со времён «нового курса» Ф.Д. Рузвельта сложился консервативно-либеральный консенсус и таким образом как Демократическая, так и Республиканская партии имеют в своём составе консервативные и либеральные организации.

В современном консервативном движении сохраняют своё присутствие и экстремистские группы, как правило националистические, расистские, а то и прямо фашистские.

Во второй половине ХХ века полностью произошла инверсия (перестановка) исторических значений консерватизма и либерализма. Так многие принципиальные положения классического либерализма — требование свободы рынка и ограничения государственного вмешательства - сегодня рассматриваются как консервативные. А идея сильной централизованной регулирующей власти государства, выдвигавшаяся ранее консерваторами традиционалистского типа, ныне стала компонентом либерального сознания. Особенно ярко это проявилась начиная с середины 1960-х годов. С одной стороны, консерватизм, признавший кейнсианство в социально-экономической сфере и консенсус в политической (взаимные уступки социальных слоёв и их партий с целью поддержания гражданского согласия), оказался в состоянии политического кризиса, так как его политика принципиально не отличалась от предложений либералов и социалистов, но консервативные принципы в общественной сфере не отвечали новым представлениям людей об обществе. С другой стороны, государственная опека и управление экономикой в условиях назревавшей глобальной структурной перестройки экономики не создавала условий поощрения капиталистической активности, чем были недовольны предпринимательские круги, апеллировавшие к консерваторам. Консерваторы осознали, что новый этап развития экономики ставит их пред дилеммой: найти финансовые средства на путях большей социализации хозяйства или через восстановление свободной экономики. Всё это послужило началу так называемой «неоконсервативной волне», олицетворяемой Э. Пауэллом, М. Тэтчер, Ф. Хайеком, М. Фридманом, Р. Рейганом, Г. Колем. «Неоконсерватизм» конца столетия (совмещённые принципы неоконсерватизма и либертатизма) нашёл отклик у широких слоёв населения, от части рабочих до монополистических кругов, по разному испытывавших тяготы государственной неэффективности в экономике, более того, либеральные и социалистические партии в 1970-е годы не смогли адекватно или вовремя ответить на структурный экономический кризис, что стало ещё одной причиной обращения людей к консервативным партиям.

Либерализм второй половины ХХ столетия всё более дрейфовал к социально-либеральным концепциям, становясь всё более аморфным как в теории, так и в организации. В социально-экономической сфере основой либерализма оставалось кейнсианство, а либеральные организации, особенно с 1960-х годов начинают концентрировать своё внимание на аспектах нарастающего влияния научно-технической революции, решавшей социальные задачи внутри «общества всеобщего благоденствия», но порождавшие новые глобальные проблемы (экология) и цивилизационные противоречия (проблемы «Север-Юг» и «третьего мира»). Поиски выхода ведутся на путях разработки социального глобализма, политического миропорядка, управляемой информационной среды и технологий.

Конечно же, далеко не все либеральные партии озабочены сугубо проблемами футуристического и глобального масштаба. В ряде стран либеральные организации играют заметную роль в балансе сил между консерваторами и социалистами. Однако в целом современный либерализм распадается на два течения: умеренно леволиберальное (вплоть до слияния с социал-демократами как в 1988 г. в Англии — Социально-либеральная демократическая партия) и неолиберальное (иначе консервативное).

Уже отмечалось, что во второй половине 1940-х годов Европа переживает рост леворадикальных настроений. Социалистическая идеология в тот период проникает в программные установки либеральных и даже консервативных партий (так, христианские демократы Италии и Германии говорили о «христианском социализме», «подлинном социализме», «социализме на демократической основе»). Подобные явления порождались как кризисом буржуазной идеологии, внутренне ответственной за фашизм, так и временным следованием лидеров партий за настроениями партийцев и электората, который необходимо было оторвать от социалистических организаций. Хотя определённые реликты социалистической идеологии и сохранялись в доктринальных построениях буржуазных партий (признание «позитивных прав», роль государства в распределении национального богатства, концепция общества всеобщего благоденствия,...), тем не менее влияние социализма на деятельность этого политического лагеря была в основном политико-практической, а идеологически всегда подчёркивался антисоциализм.

Социалистическая идеология в послевоенное время по-разному разделялась двумя своими основными носителями социалистами и социал-демократами, с одной стороны, и коммунистами с другой. В конце 1940-х — середине 1950-х годов политический блок коммунистов и их левых союзников распался, как по политическим, так и идеологическим причинам. Социалистические и социал-демократические партии декларировали свою сопричастность политической системе Запада и играли заметную роль в управлении страны везде, кроме ФРГ и Италии. Западноевропейские коммунисты продолжали критику системы и говорили о необходимости перехода к социализму, однако, они отказались от лозунга насильственной политической революции и являлись ведущими партиями ряда европейских парламентов.

Социалистические и социал-демократические партии Западной Европы всё более превращались в «партии реформы», но вплоть до конца 1970-х годов почти все они продолжали настаивать на реформах, «разрывающих с капитализмом», структурных реформах, ведущих к социалистическому обществу. Некоторые партии этого фланга социалистической идеологии считали, что изменения, произошедшие на рубеже 1940-х — 1950-х годов, уже фактически превратили их страны в некапиталистические («государство всеобщего благоденствия»), а начавшаяся научно-техническая революция повлекшая за собой т.н. «революцию менеджеров» (реально предприятиями распоряжаются не буржуа или акционеры, а управленцы), позволяет под жёстким государственным контролем системы народного хозяйства начать трансформацию и экономической сферы в социалистическую (ярко подобные концепции проявились у лейбористов Великобритании и левых в Скандинавии). Другой тенденцией социалистов и социал-демократов стала дальнейшая ревизия (пересмотр) социалистической доктрины. Здесь наиболее характерным стал отказ от марксизма как основополагающей концепции. Французские социалисты начинали апеллировать к наследию Великой Французской революции и к либерально-демократическим ценностям, хотя и заявляли о необходимости синтеза этой традиции с марксизмом. Германская социал-демократия в 1959 г. отказалась от марксизма взяв курс на превращение в «народную партию», таким образом окончательно инкорпорировав в свою идеологию доктрины Э. Бернштейна (умер в 1932 г.), правда, последний всегда подчёркивал свою марксистскую принадлежность. Итальянские социалисты в 1980-е годы стали возводить свою идеологическую генеалогию от Прудона. В это же время от социализма как цели отказывается Лейбористская партия Великобритании. В деятельности этого спектра левого движения была заметна ещё одна черта — антикоммунизм. Хотя не все социалисты и социал-демократы отдали дань этому поветрию, тем не менее антикоммунизм левых сил порождался: «западной солидарностью» против советского коммунизма, конкуренцией с компартиями внутри своих стран, критикой коммунистами эволюции теории и практики своих левых оппонентов, различным пониманием «социализма» вообще.

Коммунистическое движение на Западе было крайне разнообразным (от немногочисленных компартий США — 10 тыс. человек, и Англии — 30 тысяч, до французской и итальянской по несколько миллионов членов) и разнородными (от «сталинистских», «маоистских» до еврокоммунистических»). Коммунисты продолжали бороться за мобилизацию рабочих вокруг своей партии и использовали парламент для оказания влияния на либерально-социалистические и консервативные правительства в интересах расширения демократии, социальных программ и требования радикальных реформ в системе экономики (расширение госсектора - обобществления экономики, и контроля за частным предпринимательством). Отказавшись от политической революции предшествующей социальной коммунисты стали превращаться в парламентские партии, стремившиеся завоевать на свою сторону большую часть рабочих и близких к ним слоёв населения и только получив право законного формирования коммунистического правительства, опираясь на волю избирателей, начать окончательные социалистические преобразования.

Эволюция коммунистической доктрины в послевоенное время находилась и под большим влиянием событий в Советском Союзе и Восточной Европе. Продолжению репрессивной политики И. В. Сталина в конце 1940-х — начале 1950-х сопутствовал антикоммунизм в политике консервативных сил Запада, что ещё более осложнило положение коммунистов, вынужденных искать оправдания советскому тоталитаризму. Это укрепляло догматические круги в западных компартиях и удаляло от них демократические, социалистические и прочие левые организации. Начавшаяся десталинизация, совпавшая в 1956 году с антисоветскими выступлениями в Польше и гражданской войной, советской интервенцией в Венгрии, вызвали серьёзные дискуссии внутри коммунистического движения на Западе, а в ряде случаев — падение численности компартий и их расколы.

Однако внутриполитическая борьба в КПСС и СССР имела и позитивное значение для коммунистов Западной Европы. Компартия Советского Союза, поглощённая внутренними коллизиями ослабила идеологическое и организационное давление на дружественные партии (прекратили своё существование Коминформбюро, западные коммунисты нередко подвергали советских товарищей критике за их идеологические и политические шаги, в определённом смысле КПСС иногда оказывалась в роли обороняющейся стороны). Поэтому на рубеже 1950-х —1960-х годов компартии западных стран начали поиски нового понимания задач коммунистического движения, всё это в 1970-х годах привело к формулированию французскими, итальянскими и испанскими коммунистами концепции «еврокоммунизма». Новый «третий путь к социализму» определялся через отрицание как методов социал-демократии, так и «реального социализма»; отрицалась прогрессивная роль «победившего социализма (в СССР) и опыта его построения»; по-новому понимался интернационализм, не как классовый, то есть не как сотрудничество пролетариев всех стран для построения социализма и поддержки Советского Союза, а как объединение всех освободительных (и социальных и национальных) сил в «третьей фазе революционного движения». Еврокоммунизм различно проявлялся в идеологии и политике разных партий и по сути был переходной идеологией.

В семидесятые годы ХХ столетия французская и итальянская компартии вновь получили шанс оказать влияние на государственное управление. 70 % итальянцев проголосовало за ХДП ИКП, причём коммунисты проиграли всего 4% христианским демократам. В этих условиях компартия, отвергнув (из боязни дальнейшего раскола нации) предложение социалистов создать правительство «социалистической альтернативы», согласилась на формирование правительства ХДП и на оказание ему парламентской поддержки в обмен на обещания получить влияние на политику консервативного правительства. Попытка создания своеобразного консервативно-коммунистического блока («исторический компромисс») потерпела по вине правых полный крах и привела к кризису компартии и поправению соцпартии. Французские коммунисты пошли другим путём. Они восстановили союз с полевевшими социалистами и партией радикалов (левые либералы). Левый блок выиграл парламентские и президентские выборы и в 1980-х — начале 1990-х с некоторыми перерывами правил страной. Правда коммунисты и часть иных левых покинули правительственную коалицию, выразив несогласие с де-факто неолиберальной экономической политикой социалистов.

Укрепление коммунистов в парламентах и «хождение» в исполнительную власть, вместе с нарастанием глобального кризиса «советской системы» и в целом коммунистической идеологии, привело к очередному пересмотру идеолого-политических установок коммунистов на Западе. Компартии принимают доктрину «демократического социализма», делают ставку на реформирование общества, инкорпорируют в свою доктрины заимствования из леволиберальных идей. В начале 1990-х многие из них заявляют, что они являются «европейскими левыми партиями», название «коммунистическая» либо снимается, либо является лишь частью наименования (например, в Италии «Демократическая левая партия - Партия коммунистического пути»). В конце ХХ века коммунистическое движение весьма разнородно: от левых радикалов до фактически леволиберальных организаций, причем по несколько коммунистических формаций в каждой стране. Коммунизм явно переживает глубочайший кризис. Однако, в девяностые годы коммунисты Италии и Франции вновь входят в правительственные коалиции социалистов, коммунистов, левых либералов, новых социальных движений (вернувшиеся в те же годы к власти в Восточной Европе партии-наследницы правивших ранее компартий, уже и по названиям, и по идеологии и политике не могут быть отнесены к коммунистическим).

Рассматривая проблемы идеологии и политики во второй половине ХХ века, нельзя обойти стороной события середины 1960-х — 1970-х годов. Похожесть политики консерваторов, либералов, социалистов, кризис коммунистического движения, новые, порождённые НТР, проблемы в экономике, социальной жизни, в глобальной экологии, подъём антиимпериалистического и национально-освободительного движений привели к феномену получившему название «крах идеологий». Казалось, ни одна идеологическая система уже адекватно не может описать реальный мир, выявить направление его развития, предложить модель будущего, все политические партии опаздывали с решениями действовали прагматически (следование узкопрактическим интересам), игнорируя свои идеалы. Это было время поколения «образовательного взрыва» в Европе, поколения, сверхкритично отвергавшего многое из наследия своих отцов, но его собственное мировоззрение было воистину эклектическим. Отринув «буржуазную и обуржуазившуюся социалистическую мораль и свободу», молодое поколение жаждало революции. Однако революция в условиях кризиса идеологий была революцией анархической и экзистенциональной (человеческая сущность проявляется в существовании конкретного индивида, познание мира базируется на интуиции на расширении человеческого сознания). В этих условиях были востребованы доктрины анархизма, троцкизма (в его перманентно революционной части), неомарксизма, учений Г. Маркузе, Ю. Хабермаса, Т. Адорно, Альтюссера, Э. Фромма, А. Камю, Ж.-П. Сартра и других. Итогом стали «красная весна» 1968 года в Европе (студенческие волнения и бои с полицией под революционными лозунгами), молодёжные движения в США, «красный террор» семидесятых годов в Германии, Италии и некоторых других странах. Леворадикализм, вспыхнувший в мире на рубеже шестидесятых - семидесятых годов, подтолкнул левые партии на сближение, итальянских коммунистов — на «исторический компромисс» (парадокс в том, что проведение в жизнь этого «компромисса» дало новый толчок леворадикальному террору), на правом же фланге началось сосредоточение внутри консерваторов, а их экстремистские организации перешли к «черному террору» (либо ранее левых экстремистов, либо параллельно им). Активизация перестройки всей партийно-политической системы в Европе, новые проблемы социально-экономического развития, теории «неоконсерватизма» и «монетаризма», на время удовлетворившие запросы части населения в идеологических объяснениях действительности, в определённой степени стабилизировали политическую ситуацию в Европе.

Другим итогом периода «краха идеологий» стали поиски новых систем социально-политического объяснения мира. В этих поисках заметную роль стали играть мотивы полного отвержения индустриального общества как антигуманного. Жизнь индивида и общества подчинены интересам экономики и капитала. Потребление развивается не в связи с потребностями человека, а в связи с потребностями расширения капитала. Человек развивается (живёт) не сообразно своей воле, а в рамках, жёстко задаваемых и диктуемых обществом, которое само по себе не есть уже сообщество свободных людей. Таким образом нынешнее состояние мира — это отчуждение человека от его родовой сущности и вообще глобальное отчуждение от гуманистических основ. Отчуждение мира от гуманизма ставит планету на грань самоуничтожения людей в термоядерной войне или экологической катастрофе, таков технологический уровень антигуманной цивилизации.

Поэтому необходимо отказаться от идеологии и политики, оказавшихся в заложниках мнимых индустриальных потребностей. Путями к этому разрыву являются экологическое мышление, самоорганизация граждан для решения своих истинных нужд, минуя официальные структуры общества и государства. В начале 1970-х годов вокруг этих идей начинают организовываться неформальные объединения, сначала на местном региональном уровне, затем на национальном и даже международном (например, «Гринпис»). Можно выделить несколько типов новых движений. Новые социальные движения, на первых порах это направление включало в себя широко распространившиеся в Европе и, частично в Америке, антивоенное (против войны во Вьетнаме, против размещения новых видов ракет в Европе) и антиядерное (перешедшее от проблемы борьбы с гонкой ядерных вооружений к пропаганде полного устранения из жизни людей ядерных технологий, например АЭС). Новые социальные движения втянули в свою орбиту многие миллионы людей. Однако новые социальные движения получили своё окончательное выражение в экологическом движении («зелёные»). Партии «зелёных» (первая появилась в 1973 г. в Великобритании) вошли в парламенты большинства европейских государств, а в девяностые годы стали членами правительственных коалиций во Франции, Италии, ФРГ и в ряде восточноевропейских стран. Другим сегментом новых движений стали появившиеся в 1969 г. в Западной Германии, а затем охватившие весь Запад — Движения гражданских инициатив. Это объединения граждан для достижения какой-либо конкретной цели, непосредственно затрагивающей их членов. Добиваться решения своих проблем они пытаются либо путём самопомощи, либо через создание общественного мнения и политического давления. Часто подобные выступления хорошо организованы от локального до национального уровня. В 1970—е годы в рамках движений за альтернативный образ жизни делались попытки возрождения коммун — как самодостаточного общества, ныне подобные общины уже крайне редки. Надо отметить, что новые социальные движения и гражданские инициативы оказали заметное влияние на европейское общество. В «старые» идеологии были включены многие экологические и демократические моменты «альтернативных движений». Произошло дальнейшее укрепление гражданского общества на Западе как самодостаточного и независимого от политической и государственной власти, произошло расширение реальной демократии (расширение муниципального местного и регионального самоуправления, увеличения числа местных референдумов как проявления прямой демократии).

Во второй половине ХХ в. происходило дальнейшее развитие политико-государственных систем европейских и американских стран. В Западной Европе окончательно укоренилась демократия (в 1974 г. Швейцария предоставила женщинам избирательные права), развивалось самоуправление (в конце века многие страны предоставили право участия в местных выборах лицам, не имеющим гражданства, но обладающим «видом на жительство»), исчезли последние фашистские государства на континенте, в немалой степени этому способствовала политика консенсуса, которой пытались придерживаться политические партии, а также политизация общественного сознания, которая ставила предел расширению государственной власти в сферах, ущемлявших гражданские и политические права.

Воля избирателей, выраженная на выборах приводила к созданию коалиционных правительств. Вынужденные из-за расклада сил в парламентах объединяться в единых правящих кабинетах социалисты и либералы, либералы и консерваторы, консерваторы и социалисты проводили курс на справедливое распределение общественного состояния, и в той или иной степени создавали механизмы соучастия рабочих в управлении производством и социальной справедливости. Несомненно, что это была больше линия социалистов и левых либералов, консерваторы были более сдержаны (хотя голлисты во Франции в 1950-е - 1960-е годы проводили во многом похожую линию), в ряде случаев, как, например, в ФРГ либеральные партии в экономической политике продолжали оставаться верными свободной экономике. Поэтому в социально-экономической жизни Запада вплоть до 1980-х годов наблюдалась перманентное состояние то увеличения роли государства в этой сфере, то сокращение госвмешательства. Однако все правящие партии заявляли о своей приверженности модели «государства всеобщего благоденствия» или «социального рыночного хозяйства». В итоге до последней четверти ХХ столетия в Европе наблюдалось следующее положение. Правительства выступают с инициативой по использованию политических мер в распределении, что отразилось на рынке и сделало возможным ориентацию промышленности на производство товаров широкого потребления и породило множество учреждений и властных структур по регулированию отношений между частной экономикой и спросом, возникла социальная мотивация, или мотивация экономического благополучия. С приходом политики благосостояния и ориентации на потребление классовые противоречия несколько сглаживаются, другие, в первую очередь этнические, не проявляются в открытой форме или не существуют вовсе.

Однако это не значило, что Запад вступил в фазу бесконфликтного развития. Социальные противоречия были лишь приглушены и периодически, особенно с середины 1960-х годов, начинается рост забастовочного движения за повышение реальной заработной платы, за улучшение состояния в депрессивных регионах, включаются в борьбу за свои права рабочие-иммигранты. Кроме экономической борьбы, происходят и политические коллизии, иногда приводившие к весьма серьёзным последствиям. Так, в середине 1950-х годов конституционный и институциональный кризис во Франции наложился на обострение ситуации в заморском французском департаменте Алжир. Французское население Алжира, боясь, что новое правительство объявит независимость этого заморского департамента от Франции (за это сражалось арабы Алжира), подняло вооружённый мятеж, который поставил страну на грань гражданской войны. Итогом стало изменение политического устройства Франции с парламентской республики на президенционалистскую (правительство ответственно и перед парламентом и президентом).

Президент Ш. де Голль установил «режим личной власти» и сумел решить ряд проблем, обостривших ранее положение в стране. Однако в середине шестидесятых годов политика де Голля перестала поспевать за социальными изменениями в стране, и в 1968 г. Франция пережила т.н. «красную весну», когда консервативные подходы власти способствовали леворадикализации настроения студентов и рабочих. Страна увидела баррикадные бой в Париже и в других местах. И только нахождение компромисса традиционных левых с консервативным правительством перед лицом угрозы разрастания левацкого бунта стабилизировали ситуацию в стране. Но в 1969 году французы голосовали против предложений президента на референдуме, что привело к отставке де Голля.

В середине 1980-х годов, когда во Франции, впервые с 1958 года, президент и парламентское большинство оказались принадлежащими к разным политическим лагерям, во Франции пала «личная власть президента» и политическая инициатива отныне вернулась к парламенту.

В Германии в конце 1960-х годов в ходе студенческих волнений полностью была скомпрометирована политика ХДС-ХСС, и население на выборах проголосовало за правление Социал-демократической партии Германии.

В Англии нежелание тред-юнионов идти на уступки правительству лейбористов, своей политической формации, сузил поле для правительственного манёвра, что привело к провалу референдума по деволюции (передача части полномочий) для Уэльса и Шотландии и вынесения парламентом вотума недоверия лейбористскому кабинету министров.

В Италии в конце 1980-х годов дискредитация почти всех правых и левоцентристских партий коррупцией и неэффективной политикой привела к фактическому развалу ХДП и соцпартии. Была сломана политическая система, на которой держалось парламентское правление с 1945 года. В начале 1990-х годов Италия изменила свой политический режим, перераспределив полномочия парламента, президента, правительства, что стабилизировало ситуацию в стране и позволило начать очищение политики от людей, связанных с организованной преступностью.

Кроме этих частных кризисов, в середине 1970-х годов западный мир оказался перед лицом глобального экономического вызова. Произошло наложение циклического, финансового и структурного кризисов, выявивших невозможность продолжения прежней социально-экономической политики. Это приводит к почти повсеместному переходу, любых с идеологической точки зрения правительств, к экономическому неолиберализму в его монетаристской трактовке. В странах, где у власти находились консервативные правительства, вообще наблюдается т.н. «неоконсервативная волна» (либерализм в экономике, консерватизм в общественной жизни).

В конце ХХ века стали говорить о формировании так называемого «корпоративного капитализма», при котором различные формы организаций по интересам, укрепившиеся с появлением организованного капитализма (1935/45 — 1970-е гг.), в значительной мере перехватили инициативу у государственной власти, под чьим покровительством они процветали. Но происходит обострение классовых, этнических, религиозных и других противоречий, граждане чаше прибегают к различного рода внепарламентским действиям. Сохраняется глобальная экономическая нестабильность, что особенно проявилось в мировом финансовом кризисе конца 1990-х годов. Как представляется, пока рано делать какие-либо определённые выводы, касающиеся политических процессов последней четверти двадцатого столетия, так как консервативное правление закончилось в середине девяностых годов приходом к власти почти во всех западноевропейских странах левых или левоцентристских правительств, полевению настроений в Восточной Европе, лишь частичным успехом (в развитых капиталистических странах) монетаристских концепций, а предугадать возможный итог развития не представляется возможным из-за сильной энтропийности (внутренняя неупорядоченность системы).

Завершая характеристику политического развития европейских стран в послевоенное время надо отметить ликвидацию в Западной Европе фашистских государств. В Португалии фашистский режим пал в ходе революции 1974 года («революция гвоздик»). В Испании фашистская система была мирно демонтирована после смерти диктатора Ф. Франко. В конце семидесятых годов либерально настроенным фалангистам удалось достичь консенсуса с левой оппозицией о путях и процедурах перехода к демократии. Так пали «старые» фашистские режимы, установленные ещё в 1930-е годы. Однако в 1967 году в Греции военные-фашисты свергли законное правительство страны, и до 1974 года установилась диктатура «чёрных полковников». После авантюры греческой военщины на Кипре, приведшей к оккупации северной части Республики Кипр турецкими войсками, военный режим Греции потерял всяческую опору в обществе и передал власть гражданскому правительству.

Но если на западе континента упрочивалась демократия, то на востоке протекали гораздо более противоречивые процессы. «Холодная война», обострение внутриполитической борьбы в восточноевропейских странах, выявление внутри коммунистического движения региона иных, отличных от советского понимания путей развития по социалистическому пути, проявление пусть слабых, но попыток противостоять советской великодержавной политике в Восточной Европе и, наконец, советско-югославский конфликт (ставший итогом указанных тенденций) обусловили новый этап развития этой части Европы.

1948 год стал началом движения к построению социалистического общества, этот выбор был сделан не без влияния Советского Союза, но и был обусловлен интересами широких слоёв населения и подкреплён их деятельной поддержкой действий коммунистических и просоветских сил в своих странах. Поворот к социализму, однако, выявил несовпадение понимания «путей построения нового общества» внутри коммунистического движения и несогласие ряда левых деятелей быть только сателлитами СССР и подчинять судьбу своих стран отстаиванию интересов Советского Союза. Наиболее ярко это проявилось в Югославии, что привело к обвинению руководства этой страны во «всех смертных грехах», возможных в доктринальной сфере коммунизма. Отказ лидеров Югославии признать свои «заблуждения и грехи» привёл к интернализации конфликта в рамках Коминформбюро и международного коммунистического движения. Проявившиеся в ходе кампании по остракизму компартии Югославии настороженность и критика в отношении советской позиции, привели И.В. Сталина к проведению «чистки» рядов левого движения Восточной Европы. Опираясь на просоветские и догматические фракции внутри национальных компартий, Сталин сумел начать репрессии против непокорных и подозрительных ему партийно-государственных лидеров. В ходе по большей степени сфальсифицированных судебных процессов в Восточной Европе были уничтожены многие руководители коммунистического, социалистического движений, а десятки тысяч людей оказались в местах заключения (надо отметить, что в Югославии с 1948 по 1952 год репрессиям подверглись коммунисты и граждане, заподозренные в симпатиях к Сталину). «Чистка» левого движения закончилась слиянием коммунистических и социалистических партий в единые организации, то же произошло и с бывшими до этого множественными крестьянскими партиями.

Период с 1948 по середину 1950-х годов можно назвать временем «сталинизма» в Восточной Европе. Складывались тоталитарные режимы. Государственная система перестраивалась по советскому образцу: профанировалась парламентская система, все властные полномочия переходили исполнительным органам власти, действовавших под контролем и управлением партийных комитетов компартии, сужалась сфера возможностей местного самоуправления (даже советского типа), хотя и сохранялась формальная многопартийность, все партии были объединены в рамках различных вариантов «народных фронтов», которые прямо заявляли о своей приверженности построению социализма в духе программы национальной компартии, политическая деятельность вне этих «Фронтов» была запрещена, а их партии, если и имели зарезервированные за ними места в органах центральной и местной власти, то реально подчинялись директивам ЦК компартии. В экономике начались социалистические преобразования, копировавшиеся с так называемой «советской модели».

Несколько иная ситуация складывалась в Югославии. Оказавшись в изоляции от складывающейся системы социализма и ощущая военную угрозу со стороны соседей и СССР, руководство страны в 1948-1950 годах пыталось форсировать строительство мобилизационного социализма. В начале 1950-х годов под влиянием анализа внутреннего развития Югославии, мировых тенденций и нового прочтения социалистической теории лидеры компартии (позже, Союза коммунистов Югославии), начали построение так называемой «югославской модели социализма» (отказ от коллективизации сельского хозяйства, передача прав собственности в других сферах народного хозяйства трудовым коллективам, формирование системы производственно-территориального самоуправления, похожей на систему Советов в России весны-зимы 1917 г., передача управленческих функций от партии государству, укрепление прав субъектов федерации и т.д.). Развитие Югославии в рамках «самоуправленческого социализма» было неоднозначным и сопряжено с незавершённостью отказа компартии от гегемонии, нарастанием бюрократизации, экономических проблем и ростом этнонационализма.

Смерть И.В. Сталина стала новым рубежом в развитии Восточной Европы. Начавшиеся в Советском Союзе процессы десталинизации оказывали неоднозначное влияние на регион. С одной стороны, в 1953-1954 годах были прекращены массовые репрессии и началось амнистирование части политзаключённых. С другой стороны, просоветские элиты, укрепившиеся у власти, продолжали чувствовать себя верными союзниками нашей страны, но более в духе коммунистической догматики, чем осознания совпадения интересов наших стран. Поэтому правящие режимы копировали с запозданием почти любые действия советских властей, но в то же время оценивали всё происходящее с точки зрения своего понимания борьбы между якобы ортодоксалами и реформистами внутри ЦК КПСС. Всё это приводило к ещё большему усложнению ситуации в ряде стран Восточной Европы. Продолжалось ухудшение экономической ситуации как следствие непродуманной, идеологизированной социально-экономической политики предыдущего периода. Под влиянием разнородных тенденций усиливалась дезориентация общества.

Кризис разразился в 1956 году. Разоблачение культа личности Сталина в докладе Н.С. Хрущёва, ставшего широко известным в Европе, ускорило процессы оформления ортодоксальных и реформаторских фракций внутри компартий, придало политизации общественной жизни определённое направление, приведшее, с одной стороны, к требованиям очищения социализма от сталинизма, а с другой, к лозунгам отказа от социализма как от тоталитарного общества. Произошло оживление самостоятельного политического движения масс за демократизацию политических режимов, за изменение социально-экономической политики. Начинается возрождение неофициальных политических формаций и несоциалистического движения, причём часто это было сопряжено с лозунгами восстановления реальной национальной независимости.

В условиях разгорающейся борьбы догматических и реформаторских фракций в компартиях эти организации, управлявшие государственной системой, либо ослабляют свой контроль над общественной и государственной жизнью, либо переносят свою внутриидеологическую борьбу и в эту сферу, но, так или иначе, государственная система становится ареной открытой политической борьбы за альтернативы развития. Наиболее трагично события развивались в Польше и Венгрии.

В Польше экономические забастовки весной-летом 1956 г. приняли особенно острый характер в Познани, где 28-30 июня произошли вооружённые столкновения сил безопасности с бастующими, предпринявшими штурм административных зданий. Обострение внутриполитической ситуации происходило в условиях борьбы «наролинской» и «пулавской»(«реформаторы») группировок в ПОРП за руководство в партии и стране после смерти Первого секретаря ЦК партии Б. Берута. Лишь осенью 1956 г. (на фоне дальнейшей дестабилизации в Польше и крайнего обострения ситуации в Венгрии) польские коммунисты достигли компромисса, остановив свой выбор на кандидатуре В. Гомулки (был руководителем ППР до 1948 г., когда по предложению Сталина исключён из партии за «националистический уклон»). Однако назначение руководителем партии и правительства человека, незаслуженно обиженного советским руководством, насторожило последнее и в ход Октябрьского пленума ЦК ПОРП вмешалась советская партийно-правительственная делегация во главе с Н.С. Хрущёвым. В ответ на подобное вмешательство во внутренние дела Польши в стране начались антисоветские выступления, ситуация обострялась ещё и тем, что советские части, расквартированные в Польше, покинули свои базы и начали занимать стратегические пункты страны. К счастью. советские руководители вскоре поняли, что их страхи по поводу Гомулки безосновательны, делегация покинула Польшу, войска вернулись в места прежней дислокации. Несмотря на то, что демонстранты разгромили часть советских представительств, польским властям удалось взять ситуацию под контроль, чему способствовало и то, что в глазах поляков коммунисты предстали в этой ситуации как борцы за государственный суверенитет (кроме того, польское правительство отправило в отставку бывшего с 1949 года министром обороны Польши, Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского).

Параллельно с «польским кризисом» развивались сходные события в Венгрии (надо учитывать, что польские и венгерские события оказывали воздействие друг на друга, а в странах соцлагеря события в одной и другой стране воспринимались через призму друг друга). Трезвомыслящие силы Венгерской партии труда в течение весны-лета пытались отстранить от власти догматически настроенного руководителя партии М. Ракоши. Это удалось сделать в конце лета лишь при прямом вмешательстве руководства КПСС. Однако ситуация принципиально не изменилась, так как во главе коммунистов оказался Э. Гере, разделявший многие взгляды прежнего первого секретаря. С другой стороны, в партии складывался центр притяжения реформаторских сил, им стал И. Надь, видный деятель венгерской компартии, ранее неоднократно исключаемый за оппозиционные взгляды.

Кроме внутренних коммунистических оппозиционных групп в стране стала оформляется несоциалистическая, а то и антисоциалистическая оппозиция. С конца октября ситуация полностью выходит из-под контроля властей и начинаются вооружённые столкновения граждан - сторонников или противников социализма. Выходом из ситуации представлялось формирование коалиционного правительства И. Надя. Учитывая, что И. Надь был участником революции 1917 г. в России, имел связи с советскими органами госбезопасности, и учитывая польский опыт, советская сторона благосклонно отнеслась к назначению Надя главой правительства и начала, по просьбе последнего, вывод советской военной группировки из Венгрии (советские части в Венгрии являлись тыловым прикрытием советских оккупационных войск в Австрии, ранее уже выведенных, и как угроза Югославии в 1948-1953 годах). Но это не разрядило обстановку. Правительство не контролировало противостоящие гражданские группировки, и венгерская армия заявила о своём нейтралитете в гражданском конфликте. 30 октября 1956 года, после вывода советских подразделений из Будапешта, формирования антикоммунистической оппозиции взяли штурмом Горком ВПТ, линчевав попавших им в плен защитников горкома. В стране началась открытая гражданская война, объявленная антикоммунистической оппозицией народной революцией, а их противниками — контрреволюционным мятежом.

Правительство И. Надя попыталось остановить войну путём сформирования нового коалиционного комитета и путём обращения к НАТО об оказании военной помощи. В этих условиях советские войска были остановлены в южной Венгрии, куда и стекались венгерские просоциалистические силы. После консультаций с югославским руководством советское правительство 1 ноября 1956 года принимает решение о военной интервенции. Советская армия при поддержке сил Социалистической рабочей партии Венгрии, возглавляемых Я. Кадаром начинают бой с гражданами и вооружёнными группами, сплотившимися вокруг правительства И. Надя, заявившего об оказании отпора агрессорам. Бои за Венгрию продолжаются до 4 ноября 1956 года.

Новое правительство Я. Кадара достигает соглашения о выезде бывшего правительства И. Надя в Югославию, но последнее было захвачено румынскими и советскими спецслужбами и интернировано в Румынии. Венгерским властям удалось к началу 1960-х стабилизировать обстановку в стране (хотя Венгрию покинуло до 200 тысяч её граждан) и начать политическую амнистию уже в 1958 году, однако в том же году, уступая нажиму руководства СССР, в Венгрии были приговорены к смерти и казнены И. Надь и члены его правительства.

Итак, 1956 год был крайне сложным для Восточной Европы. Но он стал и началом попыток реформирования социалистической системы в духе либерализации. Критически переосмысливается происходившее в конце 1940-х — середине 1950-х годов. Коммунистические партии освобождаются от своего «сталинистского» руководства. Начинаются не только амнистии, но и реабилитации бывших политзаключённых и репрессированных. Возобновляются споры о «моделях социализма». Идёт поиск новых подходов к решению социально-экономических проблем развития. К середине 1960-х годов в Венгрии, Югославии начинается реформирование хозяйственного механизма с позиций «ограниченно-рыночных принципов». Происходит оживление гражданской активности, всё более заметно инакомыслие в обществе.

Однако всё это приводит и к реакции «марксистско-ортодоксальных» сил внутри остающимися правящими коммунистических партий. Наиболее резкое неприятие происходящего продемонстрировало руководство Албанской партии труда во главе с Э. Ходжой. В ответ на решения ХХ съезда КПСС и последующих пленумов и съездов, продолжавших курс на десталинизацию, албанская правящая элита взяла курс на критику «ревизионистского и гегемонистского руководства КПСС» и на свертывание контактов с соцлагерем (Албания в выходит в 1960-е гг. из Варшавского договора и СЭВ). Позже Албания сближается с маоистским Китаем.

Уже в конце 1950-х годов начинается компания по борьбе с «ревизионистским влиянием» почти во всех компартиях Восточной Европы, остриё которой было направленно против наиболее радикально-реформаторски настроенных коммунистов. Это оживляет внутрипартийную дискуссию и приводит в ряде случаев к оформлению разных направлений в партиях. В начале 1960-х годов «охранительно-догматические» течения побеждают в Румынии, Болгарии, ГДР (в последнем случае это стало одной из причин кризиса 1961 года и постройки «берлинской стены»).

В Польше и Чехословакии внутрипартийное противостояние продолжалось до середины десятилетия. Но как мы знаем в 1964 г. в СССР заканчивается так называемая «оттепель», и брежневское руководство начинает отход от политики «либерализации». Это придаёт силы догматическим течениям в Восточной Европе. Под влиянием внутренних процессов, советских новых веяний и событий на Западе, ярко проявляются кризисы в Чехословакии и Польше.

В Чехословакии зимой 1968 года был смещён с поста Первого секретаря ЦК КПЧ А. Новотный. Новый руководитель партии А. Дубчек, опираясь на Пражский горком КПЧ, начинает политику демократизации и совершенствования экономических отношений, конечная цель которой — «Социализм с человеческим лицом». С одной стороны, это приводит к возрождению гражданского общества, политических партий, порывающих с безоглядным следованием за коммунистами, а с другой, к определённой дезорганизации партийно-политической системы.

Весной 1968 года обостряется общественная ситуация в Польше. Ожидание поляками перемен приходит в противоречие с «охранительной» политикой руководства ПОРП (явно под влиянием советских и чехословацких событий). В этих условиях запрет в начале марта премьеры спектакля по пьесе А. Мицкевича «Дзяды» (за её антирусскую направленность, поэма написана в XIX веке) вызвал студенческие выступления, к которым присоединяется интеллигенция. Власти противопоставили волнениям 8 - 11 марта антисемитскую кампанию по разоблачению «еврейско-сионистского заговора против Польши» (под влиянием победы Израиля в «Семидневной войне» 1967 года европейские евреи переживали период национального возбуждения, и началась общественно-заметная эмиграция евреев в Израиль). Подобная «находка» властей возродила антисемитские настроения большой массы поляков и оторвала их от выступлений, начавших принимать характер движения за демократизацию в стране.

Тем временем в Чехословакии достигало апогея противостояние «ортодоксов» и «реформаторов». В мае-июне «ортодоксам» удалось укрепить свои позиции, проведя парад вооружённых частей Народной милиции (создана в 1948 году как вооруженное формирование компартии) и избрав президентом страны близкого к ним Л. Свободу. В условиях озабоченности ростом «ревизионизма» (леворадикальные настроения в Западной Европе и маоизм в Китае), руководители СССР и ряда восточно-европейских стран настойчиво предлагают чехословацкому руководству военную помощь для недопущения «антисоциалистических» выступлений.

В конце лета 1968 года руководство Варшавского договора принимает решение о вторжении в Чехословакию (в отличии от интервенции советских войск в Венгрию в 1956 году, здесь не было вообще ни малейших оснований). В ночь с 20 на 21 августа так называемые войска «союзников» вошли на территорию суверенного государства. Позиция населения страны была неоднозначна. Были те, кто оказывал вооружённое сопротивление интервентам, ЦК КПЧ заявил протест и обратился к мировому коммунистическому движению и сообществу осудить агрессию, но были и те, кто приветствовал ввод войск Варшавского договора, силовые структуры страны заявили о «нейтралитете», а затем перешли к сотрудничеству с «союзниками», президент республики Л. Свобода и лидер словацких коммунистов Г. Гусак подписали протокол, оформляющий присутствие советских войск в Чехословакии. Всё это было отражением неоднозначности процессов, шедших в Чехословакии до этого, и различной оценкой их в разных этнических и социальных группах.

В условиях явного раскола общества противостоящие стороны в руководстве Чехословакии пошли на компромисс. 31 августа ЦК КПЧ одобрил Московский протокол, и был сформирован новый коалиционный руководящий орган партии. В октябре 1968 года была принята новая Конституция страны, учитывавшая федеративное устройство Чехословакии и восстановливавшая прерогативы словацких органов власти.

Борьба с наследием «пражской весны» продолжалась до апреля 1969 года, когда удалось сместить с поста руководителя КПЧ А. Дубчека, и новым главой партии стал Г. Гусак.

На начало семидесятых годов пришлось окончание многих процессов, начавшихся на рубеже 1950-х — 1960-х гг. Повсеместно, даже в Венгрии, закончились попытки реформирования экономики. Ужесточился политический режим, власти начали преследование диссидентов, в Чехословакии репрессии обрушились на участников «пражской весны». Тем не менее режимы в Восточной Европе завершили свою эволюцию к авторитаризму, тоталитарное правление сохранялось пожалуй лишь в Албании и Румынии.

В своей первой половине семидесятые годы характеризуются определённым подъёмом социально-экономического развития (во многом это определённый итого прежних экономических реформ и международной конъюнктуры) и спадом во второй половине (последствия экономического кризиса и издержки экономической политики начала 1970-х гг.). На этом фоне развиваются следующие политические тенденции. Происходит периодическое ослабление и ужесточение внутриполитического режима. Начинается оформление оппозиционных групп, таких как «Хартия 77» в Чехословакии, Комитет защиты рабочих, Комитет социальной защиты в Польше. Начинается всё более явный идеологический кризис в правящих партиях региона. Нарастает отчуждение, иногда достаточно широких слоёв населения, от официальной идеологии и государства. В некоторых странах обостряются национальные противоречия (Югославия, Румыния, Болгария).

В начале восьмидесятых годов острейший политический кризис переживает Польша. Банкротство экономической, социальной, кадровой политики ПОРП приводит к бессилию власти перед объединёнными силами оппозиции как социалистической, так и правой, сплотившимися вокруг независимого профсоюза «Солидарность». Под воздействием бездарной политики государственной власти и раскручивания внутренней «революционности» оппозиции, осенью 1981 года Польша подошла к черте, за которой начиналось открытое силовое противоборство. Ситуация обострялась сложностью мировой обстановки, в условиях нового витка «холодной войны», советского вторжения в Афганистан, и попытками руководства СССР решить польскую проблему с позиций так называемой «доктрины Брежнева» (ограниченный суверенитет стран социалистического блока). Польское руководство во главе с В. Ярузельским, понимая чем может обернуться ввод войск Варшавского договора в Польшу, взяло на себя ответственность за силовое разрешение кризиса. 13 декабря 1981 г. в Польше было введено военное положение, действовавшее до конца 1982 — начала 1983 года.

В начале 1980-х гг. на фоне жесточайшего экономического кризиса началось обострение национальных отношений в Югославии, что в дальнейшем приводит к полной дезорганизации государственно-политической системы СФРЮ.

С 1985 года определяющее влияние на развёртывание ранее начавшихся процессов в Восточной Европе оказывает политика «перестройки» в СССР. Являясь в действительности смесью утопических и прагматических воззрений и средств, эта политика лишь углубила всеобъемлющий кризис, который переживали, в той или иной мере, социалистические страны. Правящие коммунистические партии вне зависимости от того, следовали ли они за подобной политикой КПСС, как, например, в Болгарии, Чехословакии, Польше, Венгрии (в последнем случае больше использовали для более свободного проведения своей прежней политики либерализации) или отгораживались, как в ГДР, на Кубе, или же проводили прежний тоталитарный курс, как в Албании и Румынии, все равно теряли последние ориентиры в социалистической идеологии и, таким образом, утрачивали инициативу в обществе. Началось возрождение старых партий, в том числе и антикоммунистической и несоциалистической направленности и освобождение партий-сателлитов от коммунистического влияния. Общество начинало прислушиваться к альтернативным проектам, которые выдвигала оппозиция. В итоге, либо коммунистические партии как в Польше, Венгрии шли на диалог с оппозицией и создавали механизм передачи власти правительству, сформированному на основе народного волеизъявления, либо как в Болгарии, ГДР этот момент был оттянут попыткой реванша со стороны «догматических» сил в партиях, которые устранялись самими реформаторскими кругами коммунистов, либо, как в Чехословакии, Албании и Румынии власть «ортодоксально-коммунистических» элит пала входе народных выступлений или вооружённых восстаний. В Югославии кризис привёл к распаду государства и началу этнонационалистических гражданских войн. На Кубе власть компартии удержалась благодаря внешней угрозе со стороны США, сплачивающей весьма большие массы населения вокруг Ф. Кастро. В Китае, Вьетнаме и Лаосе экономический кризис был менее явным, а коммунистическая идеология, как и на Кубе тесно переплетена с национальными идеями. В КНДР тоталитарный режим успешно использует национал-коммунистическую, мобилизационную идеологию для манипулирования населением.

Существование в Европе с середины ХХ века двух различных социально-экономических и политических систем наложило свой отпечаток на процессы мирового сотрудничества, более того, противостояние этих систем в условиях деколонизации и демократизации объективно распространялось на всю планету. Уже в последние годы Второй мировой войны стали создаваться механизмы, призванные гармонизировать международные отношения. На Организацию Объединённых Наций возлагались большие надежды. Через её институты должны были вырабатываться правила и процедуры недопущения или разрешения возможных конфликтов. Однако в условиях начавшейся конфронтации США, которые закрепляли свою мировую гегемонию и СССР, отстаивавшего своё место «великой державы», в деятельности международных органов и конференций стала прослеживаться тенденция на воспроизводство противостояния «капитализма» («свободного общества») и «социализма». Таким образом международная политика на долгие годы стала крайне идеологизированной.

Политика «сдерживания коммунизма» не только обострила некоторые политические конфликты внутри ряда стран, но и стала прологом к «холодной войне». В 1949 году по инициативе США возникла Организация Североатлантического договора (НАТО), которая должна была сдерживать проникновение коммунизма в Европе и отразить возможную агрессию Советского Союза. Параллельно оформлению военно-политического блока в Западной Европе происходило обострению отношений «великих держав» в Германии. Западные союзники СССР жестко увязывали объединение германских земель с определением их социально-экономического облика, а поэтому настаивали на интеграции германского государства в европейские экономические, военные и политические структуры. Советский Союз нуждался более в политически нейтральной, чем в социалистической Германии и пытался противодействовать западным планам. Каждая из сторон более полагалась на политику «силы и свершившихся фактов», чем на диалог. Учитывая своё экономическое превосходство и численный перевес в рамках Совета министров иностранных дел, который и был призван практически провести германское объединение, западные державы встали на путь сепаратного создания германского государства, полагая принудить этим СССР присоединить свою оккупационную зону к единой Германии. Советское руководство попыталось дипломатическими демаршами и военной блокадой западной части Берлина (Берлинский кризис 1948-1949 гг.) торпедировать западный план. Однако в сентябре 1949 г. была полностью конституирована Федеративная Республика Германия, а в октябре советским ответом стало образование Германской Демократической Республики.

Германский вопрос во многом определял развитие международных отношений вплоть до середины семидесятых годов ХХ века. Так, когда в середине 1950-х годов ФРГ была интегрирована в систему НАТО, причём западные страны оставили открытым вопрос о восточных границах Германии до окончательного воссоединения страны, это было воспринято как прямая угроза суверенитету и территориальной целостности ГДР, Польши, Чехословакии, СССР и привело к созданию Организации Варшавского Договора для отражения агрессивных намерений США и НАТО. В начале 1960-х годов советские и западные войска в Германии находились в состоянии боевой готовности, когда восточногерманские власти начали возведение «берлинской стены», что было воспринято на Западе как показатель почти «средневекового варварства» социалистических режимов. Вообще проблема Западного Берлина (который считался Западом частью ФРГ) была дестабилизирующим фактором международных отношений до 1971 г., когда СССР, США, Англия, Франция вывели Западный Берлин из под суверенитета Западной Германии, признав город особым политическим образованием. Германский вопрос в семидесятые годы перемещается на периферию мировой политики, так как германское объединение стало восприниматься как дело отдалённого будущего, и германские государства признали суверенитет друг друга и урегулировали весь комплекс германо-германских отношений. Более того, в рамках «новой восточной политики» социал-демократического руководства ФРГ были разрешены многие проблемы этой страны с СССР и восточноевропейскими странами.

Однако если в 1940-е - 1960-е годы мир раскалывался на противостоящие военно-политические лагеря, то внутри каждого блока шли весьма динамично процессы интеграции. В Западной Европе с конца сороковых годов существовали институты, обеспечивавшие общеевропейское экономическое и политическое сотрудничество. Европейское экономическое сообщество неуклонно расширяло число своих членов и не только способствовало превращению Европы в общий рынок, но и выравнивало уровни развития государств, его членов. Для создания политико-правовой базы социально-экономического сотрудничества, а затем и интеграции с 1949 года в Европе действовал Евросовет, который позже был дополнен Европарламентом, избиравшимся гражданами западноевропейских государств. В конечном итоге в Западной Европе стала складываться общая система социально-экономических критериев развития, происходило сближение законодательства, возникало осознание европейской культурной и политической общности, всё это приводило политиков и граждан к старой континентальной идее о Соединённых штатах Европы.

На востоке континента интеграционные процессы развивались в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Существовавший с 1949 г. экономический союз призван был преодолеть послевоенную разруху и стадиальное отставание стран Восточной Европы в социально-экономической сфере. С годами предпринимались попытки создания единого экономического комплекса европейских (и в определённой степени азиатских) социалистических стран, на основе единого социально-экономического планирования, кооперирования и международного разделения труда.

В плане политической интеграции уже в конце 1940-х годов были предприняты попытки создания конфедеративных или федеративных союзов государств. Югославия, Болгария, Албания начали сближение своих таможенных и валютных систем и были готовы рассмотреть вопрос о путях создания Балканской федерации. Г. Димитров выдвигал идею об образовании в перспективе Восточноевропейской федерации. Однако эти планы натолкнулись на сопротивление И.В. Сталина, увидевшего в этом угрозу гегемонии Советского Союза в Восточной Европе и предложившего создавать федеративные государства соседних стран, весьма произвольного состава. Советско-югославский конфликт, запутанность национально-территориальных проблем в Восточной Европе способствовали возрождению политического национализма в этой части континента, слегка придавленного посреднической ролью СССР, действовавшего в интересах обеспечения своих национально-государственных целей. Поэтому политическая интеграция в этой части Европы реально ограничилась рамками Варшавского договора. Ей так же противодействовал гегемонизм СССР, получивший свое окончательное выражение в так называемой «доктрине Брежнева», и то, что концепция «пролетарского интернационализма» способствовала глобальному, а не региональному осознанию задач социалистической интеграции.

Гонка вооружений , особенно усовершенствование атомного оружия и средств его доставки, привели к сужению поля использования войны как средства разрешения конфликтов между атомными великими державами. В конце пятидесятых годов происходит снижение идеологического радикализма как в СССР, так и на Западе. Советский Союз заявляет о своём стремлении к мирному сосуществованию социалистических и капиталистических государств, что ослабляет страх перед «советской угрозой». Начинаются прямые переговоры высшего советского руководства с американскими президентами и руководителями западноевропейских государств. Наиболее позитивным диалог между Западом и Востоком стал в начале 1970-х годов. Удалось прекратить затяжной конфликт в Индокитае, снизить вообще международную напряжённость. Наступило время так называемой «разрядки» в «холодной войне». В 1960-е — 1970-е годы была подписана целая серия договоров, ставящих рамки испытания, производства и применения ядерного оружия. В 1975 году руководители европейских и американских государств подвели, как тогда казалось, черту под послевоенным урегулированием, подписав в Хельсинки Заключительный акт совещания по безопасности в Европе.

Однако, экономические проблемы середины — конца семидесятых, обострение национально-освободительного движения в Латинской Америке, целая череда региональных, внутриполитических военных конфликтов, куда прямо или косвенно вмешивались великие державы, «неоконсервативная волна» на Западе привели к новому витку «холодной войны». Президент США Р. Рейган объявил Советский Союз империей зла, и, фактически, призвал к «крестовому походу» против коммунизма. Вновь началась гонка вооружений, как обычных наступательных, так и новых атомных видов оружия. Мир мог погрузиться в глобальную военную истерию.

Но в 1985 году с приходом к власти в СССР М.С. Горбачёва началась политика «перестройки», имевшая положительное значение для международного климата. СССР явно стал отказываться от политики гегемонизма и агрессивной обороны. Советское руководство пыталось проводить линию на деидеологизацию международной политики, что нашло своё выражение в лозунге «новое политическое мышление». Вновь начались спокойные прямые переговоры руководителей США и СССР. Стороны пытались понять не только доводы о необходимости поддержания обороноспособности каждой из стран, но и стали осознавать глобальные негативные последствия позиции учёта лишь своих интересов обороны, появился тезис о «достаточной обороне».

Однако мир изменило не столько «новое политическое мышление», сколько распад Советского Союза и системы социализма.

В конце ХХ века политическая карта мира вновь приобрела новые очертания. Появились новые государства от Средней Азии до Центральной Европы (кроме республик бывшего СССР, Словакия, Чехия, Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина, Македония, Сербия и Черногория, объединённые в Союзную республику Югославия, произошло воссоединение Германии) и в Африке.

Но главное, мир изменился политически. В странах Восточной Европы произошли т.н. «бархатные революции», то есть произошла смена социально-экономических и политических режимов. Казалось, мир вернулся к капитализму. Однако, если о социально-экономическом характере рассматриваемых государств можно либо спорить, либо вообще ещё рано делать окончательные выводы, то вектор политического развития весьма определён — демократия. Правда, в балканских государствах, чьё развитие отягощено этнонациональзмом, этническими и территориальными войнами, до демократического режима далеко, там господствует авторитаризм. В других же странах успешно продолжается укрепление структур гражданского общества, торжествует принцип ответственности исполнительной власти перед законодательной, а власти вообще перед избирателями. Именно поэтому, в условиях неоднозначности социальных последствий либеральных экономических реформ, которые проводятся с начала девяностых годов, почти везде антикоммунистические (либеральные и консервативные) силы по итогам выборов передавали уже власть левым блокам, часто возглавляемым социал-демократической (или социалистической) партией или с оговорками признающей себя преемницей бывшей коммунистической, или же выглядящей таковой в глазах избирателей и правых сил. Надо отметить, что эти леволиберальные или левоконсервативные коалиции чаще всего продолжали, пусть и в несколько мягкой форме прежний экономический курс (связанно это и с кризисом социалистической идеологии, и господством в экономической среде монетаристских концепций, и позицией внешних кредиторов, без помощи которых структурная перестройка экономики востока Европы весьма затруднительна).

Другим следствием политических изменений стало тяготение восточноевропейских стран к союзничеству с НАТО (способствуют подобной ориентации русофобские настроения части населения региона, желание войти в европейские экономические и политические структуры, а значит, надо полностью соответствовать стандарту «западной солидарности», нестабильность политической ситуации в Восточной Европе из-за нерешённости целого комплекса государственно-территориальных проблем и т.п.).

Мир пережил изменения и в других частях света. Закончились многолетние гражданские войны в Центральной Америке. Вообще в Латинской Америке власть перешла к гражданским правительствам и начался трудный процесс демократизации южноамериканских стран. Вооружённые конфликты в Южной Африке потеряли свою идеологическую окрашенность, и мировое сообщество вынуждено вникать в реальные проблемы социального, этнического характера, и являвшимися настоящей причиной многолетних войн. В Южно-Африканской республике произошёл мирный переход к «многорасовой демократии», ликвидировавшей систему апартеида. Активизировался процесс арабо-израильского урегулирования и процесс создания арабского государства в Палестине.

В общем мир в конце столетия стал другим. Ушла из политики дилемма — социализм или капитализм. Яснее обозначились цивилизационные проблемы: взаимоотношения Севера и Юга, проблемы исламского фундаментализма, новое явление в Европе этнонационализма, возможность интеграции белого и чёрного населения в ЮАР, новые тенденции в афроамериканской общности в США. С исчезновением Советского Союза распалась прежняя система координат мировой политики. Соединённые Штаты получили реальную возможность безраздельного господства в мире (так называемый «однополюсный мир»). Однако начался процесс определения странами, потенциально способными стать лидерами региональной или цивилизационной (например, арабской) общности своего места в новом мира, в этом плане стабильность мировой политики заметно снизилась. Поэтому и возрастает желание некоторых государств прибегать к военной силе для разрешения конфликтов и закрепления своего места в мире. С другой стороны, наблюдаются усилия целого ряда европейских и азиатских стран по повышению роли региональных международных организаций и ООН для создания механизмов минимизации конфликтов и их разрешения мирным путём при посредничестве не одной страны или военного блока, а всего мирового сообщества.

<< |
Источник: БОБРОВ И.В.. КУРС ЛЕКЦИЙ ПО НОВОЙ И НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ. 1999

Еще по теме МИРОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА.:

  1. 6.8. Международные отношения и мировая политика во второй половине XX века
  2. 6.7. Международные отношения и мировая политика во второй половине XX века
  3. Диктатуры во второй половине XX века.
  4. Раздел 6МИР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
  5. Раздел 6 МИР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
  6. Актуальность социологических исследований культуры во второй половине ХХ века
  7. В какую эпоху мы живем? Теоретическое осмысление социальнокультурных изменений второй половины ХХ века
  8. 1.4. Социология в Казахстане во второй половине XX и начале XXI века
  9. 4.6.5. Общественные движения и политическиетечения в России во второй половине XIX века
  10. РАЗДЕЛ II ГОСУДАРСТВА МИРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX - НАЧАЛА XXI ВЕКА