<<
>>

4. Гражданская война на рубеже веков.

Талибы и после них. Талибы появились совсем не из «ниоткуда», как писала пресса в средине 90-х годов, хотя, действительно, появление их было для многих неожиданностью. Выход движения Та­либан на военно-политическую арену явился результатом ос­трой кризисной ситуации в Афганистане, ответной реакцией на анархию и хаос в стране, вызванные бесконечной граж­данской войной.
После падения монархии в стране смени­лось несколько политических режимов и правителей, погиб­ших, насильственной смертью. Убит в обстановке военного переворота М. Дауд, физически уничтожен в период заговора Н. Тараки, убит при штурме резиденции X. Амин, повешен Наджибулла. Окончил свои дни в изгнании Б. Камаль.

Сменявшие друг друга политические режимы, стремились править страной согласно собственным убеждениям и идео­логии, предлагая свою модель общественного развития и государственного устройства. Как правило, эти модели иг­норировали традиции и моральные устои афганского обще­ства, выработанные в течение многих веков. Талибы, выс­тупившие с целью восстановления традиций афганского на­рода, пользовались несомненным уважением. И после паде­ния режима Наджибуллы гражданская война не прекраща­лась, Афганистан был фактически разделен на удельные княжества, властители которых постоянно воевали между собой, вступая в союзы и также быстро выходя из них. Афганский народ, уставший от войны, готов был ухватить­ся за любую соломинку ради достижения мира. Народ пси­хологически был готов к восприятию любой силы, которая бы восстановила привычный порядок жизни. Именно обе­щания талибов обеспечить мир и спокойствие привлекли пи сторону талибов значительную часть населения.

Успехи талибов обеспечивались из-за рубежа- Еще в кон­це 80-х годов Пакистан и США решили создать своего рода религиозно-идеологический пояс вдоль афгано-пакистанской границы, который поддерживал бы боевой дух моджахедов. Этим поясом стали многочисленные медресе — религиозные школы, куда принимались афганские беженцы. Именно они и стали первыми талибами. Отсюда и название — талиб, что означает «ищущий знаний», студент. Одновременно в местах расселения афганских беженцев создавались военные лагеря, где готовились отряды талибов. Они оснащались современ­ным оружием, имели в своих частях вертолеты и авиацию. В Пакистане давно вынашивали идею создания афгано-пакис­танской конфедерации и стремились содействовать приходу к власти в Кабуле марионеточного правительства. Но бли­жайшая цель, поставленная в Исламабаде, состояла в полу­чении безопасного доступа на рынки центрально-азиатских государств через афганскую территорию.

Впервые талибы появились на афганской территории в

1994 году, в приграничных районах Пакистана, и нигде не встретили серьезного сопротивления. Они с легкостью, без особого сопротивления, захватили весной 1995 года древ­нюю столицу Афганистана Кандагар и двинулись на северо-восток и запад. Но под Кабулом они были остановлены войсками Ахмад Шаха Масуда и с западных районов отбро­шены отрядами губернатора Герата Исмаил Хана. Осенью

1995 года талибы начали второе наступление, которое при­несло им поразительный успех: захвачен Герат, столица, казалось бы, непобедимого Исмаил Хана, который вынуж­ден был бежать в Иран.

Затем они направились в Кабул, овладеть которым им удалось лишь в конце сентября

1996 года. После захвата столицы талибы стали официаль­но называть страну «Исламским эмиратом Афганистан» (ИЭА). Укрепив свои позиции в занятых районах, талибы двинулись к областям, примыкающим к границам Ирана и центрально-азиатских государств СНГ. К 2001 году талибы смогли установить свою власть на 90 процентах террито­рии Афганистана. Но им так и не удалось окончательно сломить сопротивление А. Ш. Масуда и Р. Т. Дустума, ко­торые продолжали удерживать северные районы страны.

На севере возник анклав со всеми признаками государ­ственности. Территория была поделена между основными руководителями антиталибского движения. Лидер узбеков генерал А. Р. Дустум на севере создал собственную админи­страцию, мини-правительство, имевшие свой бюджет, ар­мию и даже международные связи. Дустум приступил к пе­чатанию денег, действовавших в рамках контролируемой им территории. На северо-востоке закрепился Л. Ш. Масуд, управлявший автономной территорией. В 1997 году был создан Объединенный исламский фронт Афганистана, кото­рый положил начало формированию антиталибского Север­ного альянса. США сделали главную ставку в Афганистане именно на это военно-политическое образование. Северный альянс под руководством Ахмад Шаха Масуда прочно удер­живал позиции в северных провинциях страны. Хотя тали­бы постоянно усиливали военное давление на альянс, но ликвидировать его так и не смогли.

По мере развития военных действий общая численность и социальный состав движения Талибан менялся. Собственно талибов, то есть мусульманских «семинаристов» в самом дви­жении было не так уж много. Подавляющее большинство рядового и даже командного состава составляли бывшие мод­жахеды, принадлежавшие к различным группировкам, кото­рые не имели религиозного образования. После захвата Кан­дагара численность талибов возросла с 3-х тысяч человек до 21 тысячи. Кадровые офицеры пакистанской армии в корот­кий срок превратили анархическую массу талибов в органи­зованную, боеспособную армию, что признавали даже их злей­шие противники. С приходом в Афганистан в состав их от­рядов влились военные части, ранее служившие режиму Наджибуллы. Талибы приступили к разоружению борющих­ся за власть моджахедов, ликвидации ряда установленных ими контрольных фискальных постов на дорогах и т. д.

Первые шаги по формированию структуры своей власти талибы предприняли задолго до занятия ими Кабула. В апреле 1996 года талибский лидер мулла Мухамед Омар Ахунд был провозглашен «повелителем правоверных». В истории Афганистана это был второй случай присвоения такого титула. Этот титул ассоциировался с военным уп­равлением, но он четко обозначил вектор политического управления афганского духовенства на создание военно-те­ократического режима в стране. Получив из рук духовен­ства этот титул, М. Омар стал верховным вождем всей му­сульманской общины и сосредоточил в своих руках всю полноту политической, военной, судебной и религиозной власти. Талибы считали необходимым создать такую форму государственного устройства, которая соответствовала бы исламскому государству, созданному пророком Мухамедом в Медине, где он был одновременно духовным лидером и главой государства. Исходя из своих убеждений, талибы учредили два центра исполнительной власти. Один из них был сформирован в Кандагаре, где находилась резиденция «повелителя правоверных» и действовал «Высший руково­дящий Совет исламского движения Афганистана» из шести человек. Совет, ставший впоследствии не законодательным, а консультативным органом, возглавлял лично Мухаммад Омар. Другой — Совет министров, состоявший из 23 мини­стерств, — находился в Кабуле. Следует заметить, что та­либы не стали полностью разрушать прежние управленчес­кие структуры, а только привели их в соответствие с поли­тическими целями и исламскими нормами, укрепив аппа­рат преданными лицами духовного звания. Появилось и Министерство «поощрения нравственности и искоренения порока». Б Афганистане, по существу, пришедшее к власти мусульманское духовенство создало режим религиозно-по­литической диктатуры в виде теократического государства.

Пользуясь лозунгом, что «ислам не только религия, но и образ жизни», талибы приступили к исламизации всех сфер общественных отношений в стране. Запрещалось носить ев­ропейскую одежду, слушать европейскую музыку. Запреще­но употребление алкоголя- Иметь телевизор или приемник считалось преступлением. Женщинам запретили появлять­ся без чадры и без сопровождения мужчин-родственников. Введена рубка рук за воровство.

Талибы установили контроль над значительней частью тер­ритории, кроме северного региона, куда так и не смогла рас­пространиться власть талибов. Они объявили о создании в Аф­ганистане унитарного государства и восстановлении господству­ющего положения и статуса пуштунов. Поэтому талибы посте­пенно теряли доверие у непуштунской части населения. Тали­бы утрачивали свое влияние по мере разоблачения их как вы­разителей идей пуштунской части афганцев. Талибы стреми­лись вернуть страну в лоно традиционной пуштунской госу­дарственности. Именно из среды пуштунской молодежи из аф­ганских беженцев рекрутировались участники движения. Кро­ме того, талибы сразу же отвергли всякую возможность догово­риться с лидерами Северного альянса о создании коалиционно­го правительства, выставив требование «единого руководства». Талибы заявляли, что правоверные мусульмане уже выбрали своего руководителя муллу Мохаммада Омара.

Объявив о создании Исламского эмирата, талибы затем заявили о намерении создать всемирный исламский хали­фат, конечно, с центром в Афганистане. Речь шла о постро­ении всемирной мусульманской империи. Основная задача лидеров талибов состояла в объединении всех мусульманс­ких стран мира в один единый, нерушимый исламский ха­лифат. При атом талибы считали, что создание исламского эмирата в Афганистане лишь шаг на пути создания всемир­ного халифата. Идея мусульманской солидарности на прак­тике оборачивалась открытым вмешательством во внутрен­ние дела других государств. Известны факты поддержки та­либами боевиков Чечни и объявления джихада России. Ру­ководство талибов продолжало поддерживать оппозицион­ные силы в лице исламских экстремистов Центральной Азии, в первую очередь «Исламского движения Узбекистана*. Иде­ологи талибов пропагандировали идею о том, что наступила пора всем мусульманам выполнить свой интернациональ­ный долг. Выступая в роли защитников всех мусульман мира, талибы считали священной обязанностью оказание поддержки борющимся за дело ислама.

Методы создания халифата также известны — это джи­хад, с помощью которого мусульмане могут создать хали­фат и улучшить свое экономическое положение за счет «ка­фиров». Пропаганда талибов пыталась Создать вокруг Тали­бана некий мистический ореол, подчеркнуть его мессианс­кую роль. Участники движения именовались не иначе как «благочестивыми талибами», а само движение было при­звано избавить афганский народ от смуты и безбожия. Ши­роко пропагандируя свое мессианское предназначение, та­либы невольно стали заложниками утопических идей. Пы­таясь сохранить имидж борцов исламских народов за спра­ведливость, они шли на непопулярные меры, наносившие им серьезный урон в глазах мирового сообщества. Предос­тавление убежища Усаме бен Ладену, подготовка террорис­тов, поддержка исламских экстремистов во всех уголках мира подрывали политический авторитет в среде мировой общественности. Что касается этого саудовского миллионе­ра, то он перебрался в 1991 году в Судан, но ему предло­жили в 1996 году покинуть страну, и затем он оказался в

Афганистана. Тогда более удобного для него места, чем та­либский Афганистан, просто на было.

У Усамы бен Ладена не было более верных союзников, чем в Исламском эмирате. Обладая огромными средствами, бен Ладен занялся там «благотворительной деятельностью». Он финанси­ровал боевые операции талибов, обеспечивал руководство стра­ны средствами телефонной связи, строил дороги и пр. Однако главная задача бен Ладена состояла в создании разветвлен­ной сети баз и тренировочных центров подготовки террорис­тов его организации «Аль-Каида». Подготовленные боевики затем направлялись в различные горячие точки планеты. Дружеские отношения Усамы бен Ладена и Мохаммада Ома­ра переросли в родственные. Старшая дочь Усамы вышла замуж за Мохаммада Омара. Однако, связавшись с междуна­родным терроризмом и став опорой международных террори­стических организаций, талибы неизбежно подошли к поли­тическому кризису. Крах талибов стал делом времени.

В Исламском эмирате действовал ряд факторов, которые пре­допределили крах талибского режима. Прежде всего, он не был признан большинством афганского народа. Талибы не смогли и не хотели найти компромисс со своими политическими противниками, чтобы закончить гражданскую войну. Северный аль­янс так и остался независимым от талибов, которым так и не удалось присоединить его к своей контролируемой территории. Кроме того, Исламский эмират, рассчитывавший на «всемир­ный джихад», оказался в одиночестве. Мусульманский мир и даже покровители талибов не захотели поддержать их в борьбе за исламские идеи Усамы бен Ладена, а тем более сражаться за них. В конце концов, вызов, брошенный мировому сообществу, привел к международной изоляции, к т^вращезыю страны Исламского эмирата в «государство-изгой», что в немалой сте­пени способствовало падению талибского режима. Наконец, та­либы не предложили ни одной позитивной идеи, которая мог­ла бы консолидировать общество и устранить главную причи­ну войны — межэтнические противоречия. Напротив, талибы обострили межэтническую борьбу, став выразителем интересов только пуштунских племен — одной части афганского населе­ния. Но даже многие пуштунские группы та поддерживали талибов, поскольку били недовольны не только засильем «кан-дагарских пуштунов», но и радикализацией ислама в непри­вычных для пуштунских племен формах, предпочитавших жить по законам умеренного традиционного ислама.

В самом движении талибов не было единства. Руковод­ство было расколото на два разных крыла — «умеренных» и ♦радикалов». Умеренные, в основном командиры южных пуш­тунских племен, присоединившихся к талибам с начала та­либского движения, не всегда были согласны с экстремистс­кими перегибами в политике радикалов. «Умеренные» выс­тупали против радикализации ислама, считая его лишком «арабизированным». Это крыло предлагало мирное решение гражданской войны путем созыва Лоя Джирги и считало не­обходимым приступить к созданию условий развития эконо­мики Афганистана. В свою очередь «радикалы», занимая ру­ководящие посты в Эмирате во главе с М. Омаром, изменили политическую структуру общества, распустили местные пле­менные советы (шуры) и фактически отстранили от власти глав пуштунских племен и старейшин. Эта практика сужала социальную базу талибов. Идеи исламской радикализации сказывались и на международном авторитете талибов. Такие варварские действия, как разрушение статуй биаминских Будд, вызвали огромное возмущение в цивилизованном мире. Од­нако главная беда талибов состояла в стремлении к реализа­ции утопической идеи о возврате к временам «правоверных халифов» и попытках вернуть общество к средневековью, когда страна вступала в эпоху постиндустриального XXI века.

Деятельность Усамы бен Ладена постепенно привела к транс­формации исламского экстремизма талибов в терроризм, кото­рый вышел за пределы страны. Под единым политико-органи­зационным началом создавались военизированные форм1грова-ния, своеобразные террористические «интербригады*. Ключе­вую координирующую и мобилизирующую роль в этом играли возглавляемые бен Ладеном организации «Аль-Каида» и «Все­мирный фронт джихада», а также руководство талибов. Это нашло отражение в финансовой и военной поддержке ислами­стских организаций и движений в разных странах и регионах мира — Боснии, Косово, Чечне, Узбекистане, Кашмире, Синь-цзяне. Еще в 1999 году Совет безопасности ООН принял резо­люцию 1267, которая содержала требование к талибам о вы­даче Усамы бен Ладена и вводила международные санкции. Тот факт, что руководители движения Талибан упорно отка­зывались выдать Усаму бен Ладена, обвиненного США в ряде террористических актов, даже под угрозой осуществления си­ловых акций, свидетельствовал о высокой степени зависимос­ти властей эмирата от бен Ладена, Убийство 9 сентября 2001 года лидера Северного альянса A, Ш. Масуда и последо­вавшие за этим теракты 11 сентября 2001 года существенно изменили политическую ситуацию в Афганистане.

После нападения международных террористов и пораже­ния важнейших объектов США 11 сентября 2001 года, и отказа лидеров талибов выдать для предания суду бен Ладе­на и членов его организации «Аль-Каида*, 7 октября 2001 года Соединенные Штаты и их союзники начали антитеррористи­ческую операцию на территории Афганистана. В течение сен­тября — декабря 2001 года под ударами международной коа­лиции и Северного Альянса, основного союзника американ­цев в Афганистане, режим талибов начал разваливаться. 6 де­кабря пал последний оплот талибов — город Кандагар, став­ка муллы Мохаммада Омара. Исламский эмират Афганистан перестал существовать. Усама бен Ладен и талибский лидер М. Омар скрылись.

Поражение исламских экстремистов в Афганистане не при­вело к национальной консолидации и не принесло мира на афганскую землю. Острота политических проблем не снижа­лась. Ожесточенные споры стали возникать при формирова­нии политической власти. В конце концов, выбор пал на Ха-мида Карзая, который представлял уже новое поколение аф­ганских политиков и являлся главой одного из крупнейших пуштунских племен, объединения Дур рани, поставлявшего всех афганских монархов. Он стал главой временного правитель­ства страны. В июне 2002 года состоялась чрезвычайная Лоя Джирга, созванная для выборов главы государства и форми­рования переходного правительства. Выборы, длившиеся боль­ше недели, принесли победу Карзаю, однако его приход к власти сопровождался острой политической борьбой. Помимо избранного президента, на этот пост претендовали несколько кандидатов, в том числе бывший король Захир Шах, бывший президент Раббани и др. Важную роль сыграли Соединенные Штаты, сделавшие ставку на Карзая. Совместными усилиями удалось заставить основных соперников Карзая отказаться от притязаний на высший пост.

При формировании правительства Карзаю пришлось стол­кнуться с серьезными проблемами. С одной стороны, на него оказывали давление представители Северного Альянса, кото­рые контролировали силовые министерства и пытались их сохранить, с другой стороны — усиливали натиск на главу государства пуштуны, стремившиеся расширить свои пози­ции в правительстве. Формирование правительства отразило политическую борьбу и основные противоречия в Афганиста­не. Поражение талибов не только не привело к достижению национальной консолидации, но и усилило этнический рас­кол в стране. Новый, этнически сбалансированный, состав Переходного правительства должен стать инструментом для преодоления межнациональных разногласий. Однако в целом общество продолжает оставаться этнически расколотым. Кон­фликты на этой почве продолжают препятствовать стабили­зации обстановки в стране, восстановлению и возрождению Афганистана. Речь идет о реанимации прежнего противостоя­ния национальных меньшинств страны пуштунскому этни­ческому большинству. Многие пуштунские лидеры не скры­вали недовольства политическим доминированием Северного Альянса в Переходной администрации.

Важным шагом на пути нормализации межэтнических отношений в Афганистане явилась начатая властями кам­пания по разоружению полевых командиров и населения. Решение этой задачи должно привести к прекращению меж­доусобных войн и укрепить центральную власть. При этом Переходная администрация приступила к созданию совре­менной армии и полиции, за рамками которых в стране не должно остаться никаких вооруженных формирований. Ос­трота этой проблемы связана с тем, что группы разгромлен­ных боевиков талибов и «Аль-Каиды» еще сохраняли свой военный потенциал в 2004 году. Лидер Исламской партии Афганистана Г. Хекматияр, объединившись с остатками фор­мирований «Аль-Каиды*, объявил джихад любому иност­ранному присутствию в Афганистане и включился в воору­женные столкновения с коалиционными силами. Его анти­американские призывы все жестче звучали по мере изоля­ции боевиков-террористов.

Зa годы гражданской войны и вооруженных конфликтов экономика Афганистана окончательно пришла в упадок. По­страдали практически все объекты промышленности, энерге­тики, инфраструктуры, сельского хозяйства, транспорта и связи, что отбросило страну на последнее место в мире по уровню доходов на душу населения. Переходное правитель­ство Карзая пыталось создать условия для развития эконо­мики. Составлен список приоритетных проектов восстанов­ления экономики страны. Сделать это оказалось непросто. Ситуация усугублялась отсутствием инвестиций и возвраще­нием из соседних стран большого количества беженцев. При­влечению капиталов из-за границы мешала внутренняя не­стабильная обстановка и междоусобная война между этни­ческими группами. Хотя правительством был принят закон о защите иностранных инвестиций, но это не очень помогло росту капиталовложений иностранных инвесторов.

Что касается структуры экономики Афганистана в нача­ле XXI века, то ее основу по-прежнему составляло сельское хозяйство. В ходе междоусобиц уровень сельскохозяйствен­ного производства постоянно снижался. Остановка объек­тов ирригации стала основной причиной паралича афганс­кого агропромышленного комплекса и невиданного роста производства опиумного мака, не требующего больших про­изводственных затрат. Постепенно четко обозначилась тен­денция перехода отрасли полностью на наркотические рель­сы. Решение проблемы производства наркотиков в Афгани­стане должно иметь комплексный характер, включающий экономическое обустройство страны и распространение цен­тральной власти на регионы.

Что касается России, то министр иностранных дел И. С. Ива­нов, после визита в Афганистан в 2003 году, отметил, что Россия поддерживает администрацию X. Карзая и готова всемерно содействовать восстановлению афганской эконо­мики и строительству национальных вооруженных сил. В России и Афганистане считают необходимым использовать накопленный опыт совместной работы по восстановлению объектов бывшего советско-афганского сотрудничества. Рос­сия приняла участие в восстановлении прежних объектов построенных в советские времена, как, например, завода азотных удобрений в Мазари-Шарифе, который был пере­дан в концессию местному предпринимателю. Подписаны контракты на восстановление кабульского хлебокомбина­та, цементных заводов в Пули-Хумри. Обеспечено участие России в восстановлении крупных ирригационных комп­лексов, малых электростанций. Создано совместное пред­приятие «Роснефть-Афганистан» по строительству сети бен­зозаправочных станций и поставке горюче-смазочных ма­териалов. Россия участвует в строительстве и восстановле­нии дорожной сети, без. которой невозможно говорить о нормальном функционировании афганской экономики. Рос­сия сегодня имеет хороший шанс для того, чтобы вернуть­ся в Афганистан, но уже с финансовыми ресурсами, новыми технологиями, специалистами, с тем чтобы помочь обеспе­чить стабильное развитие страны и не допустить исходив­шую с ее территории террористическую угрозу.

<< | >>
Источник: В. И. Бузов, под ред. А. А. Его­рова. Новейшая история стран Азии и Африки (1945­ - 2004): учеб. пособие— Ростов н/Д : Феникс, — 574 с. — (Высшее образование).. 2005

Еще по теме 4. Гражданская война на рубеже веков.:

  1. 3. Иракские войны на рубеже веков.
  2. Предпринимательство на рубеже ХУ1-ХУП веков.
  3. 3. Возрожденное Королевство Камбоджи на рубеже веков.
  4. 1.3. Развитие систем налогообложения на рубеже Х1Х-ХХ веков и начале XXI века
  5. Мир и гражданская война
  6. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
  7. Гражданская война в Испании
  8. 75. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В США. РЕКОНСТРУКЦИЯ ЮГА
  9. Гражданская война и мир в России, 1918-1921
  10. Гражданская война
  11. Кризис в халифате и гражданская война VII в.
  12. Гражданская война 1861-1865 гг.
  13. Первая гражданская война
  14. Вторая гражданская война
  15. 4. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В США
  16. Вопрос 39. Гражданская война Севера и Юга
  17. Европейская гражданская война, 1914-1918
  18. 2. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ПОД ЛОЗУНГОМ СОВЕТОВ Изменение «маршрута революции»
  19. Вторая гражданская война и падение халифата Омейядов.
  20. 1. Гражданская война в Лаосе. Левый принц Суфану­вонг.