<<
>>

2.Особенности экономической эволюции колониальной и полуколониальной периферии

Европейская экспансия и колонизация оказали, как из­вестно, весьма противоречивое воздействие на социально- экономические структуры афро-азиатских и латиноамери­канских обществ. Многие аспекты этой обширной темы подробно изложены в отечественной и зарубежной специаль­ной литературе.
В то же время остается немало дискуссион­ных вопросов, а также недостаточно исследованных проблем, в том числе связанных с общей оценкой динамики, характе­ра и факторов экономического роста колониальной и полу­колониальной периферии, масштабов и глубины ее транс­формации.

Столкнувшись в ходе развертывания своей экспансии с ме­нее динамичными, во многом самодостаточными, в известной мере интровертными цивилизациями (например, Индия, Ки­тай), а также менее развитыми цивилизациями, находящи­мися на стадии инволюции, а быть может, и тупикового ва­рианта эволюции (доколумбова Америка, Тропическая Африка и др.), европейцы не преминули воспользоваться сво­им преимуществом в навигационных средствах и огнестрель­ном оружии для установления господства и навязывания не­равноправных договоров.

Европейские конкистадоры ХУ1-Х1Х вв. отнюдь не были первооткрывателями феномена колонизации. И до них суще­ствовали — иногда в течение многих столетий — крупные колониальные империи (египетская в ХУ1-Х1 вв. до н.э., пер­сидская в УП-ГУ вв. до н.э., римская в I в. до н.э. — IV в.н.э., китайская, монгольская, османская, а также в доколумбовой Америке), управлявшиеся к тому же далеко не идиллически­ми методами. Основное отличие состояло в более высоком организационно-технологическом базисе европейской коло­низации (опиравшейся на результаты культурно-научной

революции ХУ1-ХУИГвв. и промышленной революции), а также в ее абсолютных и относительных «размерах».

Вначале были созданы торгово-военные форпосты, а впос­ледствии — огромные колониальные империи.

Об их масш­табах можно судить по следующим данным. Если к середине XVIII в. численность населения колоний еще не превышала 17-19% всех жителей Европы (без России), тэд к 1830 г. она уже составляла примерно 100%; к 1913 г. это$ показатель до­стигал 160-165% общей численности населения западных метрополий и Японии.

Межцивилизационный «контакт» привел к большим че­ловеческим жертвам как в Новом Свете, так и в некоторых регионах южной части Старого Света. Геноцид, непосильный труд, а главное, как показывают новейшие исследования, ин­фекционные заболевания, к которым у индейцев не было им­мунитета, вызвали значительное' сокращение численности населения в Латинской Америке: с 40-60 млн. в 1492-1520 гг. до 9-13 млн. в 1650-1670 гг. Заселение Америки чернокожи­ми невольниками обернулось немалыми потерями для Тро­пической Африки, откуда в ХУ1-Х1Х вв. было вывезено ев­ропейцами 15-16 млн. рабов (судя по оценкам, столько же негров было доставлено арабами в страны мусульманского мира в УП-Х1Х вв., в том числе 5-7 млн. до XVI в.).

Колониальный «синтез», особенно на его первой фазе, со­провождался откровенным грабежом, прямой и косвенной эк­сплуатацией природных ресурсов и коренного населения Вест­и Йст-Индии. Абсолютные размеры награбленных богатств, как показывают исследования, весьма внушительны. Отно­сительные индикаторы в целом дают менее драматичную кар­тину (хотя, возможно, не полностью учитывают все аспекты ущерба, нанесенного завоевателями на ранних этапах коло­низации). По имеющимся оценкам, во второй половине XVIII в. чистый отток ресурсов в Европу из стран Латинской Америки (без учета контрабанды) достигал примерно 3% их ВНП, а для таких крупных, густонаселенных стран, как Ин­дия, а также Индонезия, он составлял 0,6-1,2%.

Наплыв из метрополий дешевых фабричных товаров (при минимальной тарифной защите, существовавшей в колониях и полуколониях, связанных неравноправными договорами) во многом (но, заметим, далеко не полностью) разрушил мес­тное, прежде всего городское, ремесло, включая производство

предметов роскоши.

Ощутимый удар по традиционным видам хозяйства нанесла созданная в конце XIX — первой половине XX в. крупная национальная промышленность, осваивавшая внутренние регионы периферийных стран, в меньшей мере по­страдавшие ранее от импорта готовых изделий.

Попытки автохтонной модернизации в ряде стран Латинс­кой Америки, освободившихся в 1820-е гг. (например, в Бра­зилии, Мексике, Парагвае), а также в Египте эпохи правле­ния Мухаммеда Али (1820-1830), во многом индуцированные опытом индустриализации западноевропейских государств, оказались, в конечном счете, ими же сорваны (с применени­ем экономических и военных средств).

Однако было бы неправильно сводить все только к внещним факторам. Модернизация латиноамериканских стран, а так­же Египта (включавшая создание передовых промышленных предприятий, плантационных хозяйств, строительство пор­тов, каналов, повышение нормы капиталовложений, в част­ности, в Египте до 10% ВНП) наталкивалась на многочислен-. ные трудности внутреннего характера и происходила во многом на старой институциональной основе. Речь идет о широком использовании принудительного, в том числе рабс­кого и крепостного, труда, чрезмерном вторжении государ­ства в хозяйственные процессы в Египте, неразвитости (осо­бенно в Бразилии и Мексике) транспортной инфраструктуры, а также о колоссальном неравенстве в распределении земель­ных ресурсов, сохранении традиционного менталитета и куль­турно-психологических установок, господствовавших еще со времен средневековья в арабо-мусульмднском мире и феодаль- но-католических'государствах Иберийского полуострова (име­ются в виду сравнительно низкий уровень трудовой этики и весьма пренебрежительное отношение к производительной деятельности как таковой).

В силу указанных причин во многих периферийных стра­нах Азии и Африки получили распространение такие процес­сы, как дезиндустриализация и дезурбанизация. Если в 1750­1860 гг. в ныне развитых государствах производительность труда в промышленности выросла в 2-3 раза, то в колони­альных и зависимых странах она, возможно, сократилась в 1,5-2 раза.

Доля готовых изделий в их экспорте понизилась с 7-9% в 1830-е гг. до 3-4% в 1860-1880 гг. (периферийные страны все больше превращались в поставщиков сельскохо­зяйственного и минерального сырья). Удельный вес городс­кого населения (города с числом жителей более 2 тыс. чело­век) уменьшился в Индии с 12-13% в 1800 г. до 9-10% в 1881 г. и в Китае с 7-9% в конце XVIII — начале XIX в. до 6-8% в 1840-е гг.

Период, охвативший первые две трети XIX в., в колониях и полуколониях был отмечен крайней нестабильностью, связан­ной в Латинской Америке с борьбой за национальную незави­симость, гражданскими войнами, военными переворотами, Народными восстаниями против голландских колонизаторов на Яве (1825-1830 и 1840 гг.), индийским народным восстани­ем (сипаев) 1857-1859 гг. против английского колониального I' господства, тайпинской крестьянской войной в Китае в 1850­&1864 гг., унесшей по меньшей мере 20-30 млн. жизней. Мно­гочисленные выступления народных масс в периферийных странах свидетельствовали о глубоком экономическом и соци- | ально-политическом кризисе. Имеющиеся оценки позволяют ' уточнить его наиболее общие конТуры.

|"< Расчеты по Китаю за 1800-1870 гг., основанные на оцен- | ках подушевого производства зерновых и железа, весьма при­близительны. В целом они показывают снижение подушево- 1:Р0 национального продукта примерно на 1/5 (что, как ^представляется, отражает масштабы экологического кризиса !>ЭИХ в. и негативные последствия длительной опустошитель- ПН0Й крестьянской войны 1850-1860 гг.).

Кем и Согласно подсчетам по Индии, позволяющим определить ^ Динамику продукции растениеводства (главным образом зер- г Новых) в расчете на душу населения и реальной заработной | платы городских рабочих, среднедушевой национальный про-.

дукт этой страны, выросший в течение XVII в. примерно на 1 1/10, сократился в ходе опустошительных внутренних войн ;! И внешних вторжений (например, Надир-Шаха) в 1700­; 1750 гг. на 1/10. В последующее столетие, ознаменованное экспансией англичан, отмеченный индикатор также умень­шался. В итоге к началу 1870-х гг. он был на 1/5 меньше, чем 8 середине XVIII в.

В Индонезии чистый внутренний продукт в расчете на душу населения в 1700-1830 гг. не возрастал, в дальнейшем он не­сколько повысился и в 1840-1870 гг. зафиксировался на уров­не, в среднем на 5-10% превышавшем показатель предыду­щих 100-130 лет. При этом доля голландцев в чистом

внутреннем продукте (ЧВП) Индонезии возросла с 1,2-1,4% в 1700-1780 гг. до 7,1-7,6% в 1840-1870 гг., что, по сути дела, означало для неевропейской части населения в лучшем случае сохранение прежнего, крайне низкого уровня доходов. (Этнические китайцы, проживавшие в Индонезии, имели сравнительно более высокий и, вероятно, в целом повышав­шийся уровень жизни.).

К сожалению, очень мало сводных данных по Ближнему Востоку. Сделанные оценки динамики реальной заработной платы чернорабочих по ряду крупнейших городов Османской империи (в основном на территории современной Турции) го­ворят о возможном росте их реальных доходов (средних ста­вок) в 1800-1815/1870-1885 гг. примерно на 3/5-2/3. С се­редины XVI по конец XVIII в. отмеченный индикатор, возможно, снизился на 1/6. Однако это — ориентировочные подсчеты, способные лишь в самых общих чертах, как пока­зывают аналогичные исследования по другим странам, отра­зить общий тренд подушевого национального продукта за дли­тельную ретроспективу.

Что касается Египта, то имеющиеся расчеты, основанные на взвешенных показателях динамики подушевого сельско­хозяйственного продукта и реальной заработной платы рабо­чих в несельскохозяйственном секторе экономики, допуска­ют возможность увеличения среднедушевого дохода в целом по стране в 1800-1885 гг. примерно на 1/3. (Как и по Турции, индикатор по Египту вбирает в себя тенденции второй поло­вины XIX в. и прэтому не совсем сопоставим по другим пери­ферийным странам).

- Итак, при всем разнообразии путей экономической эво­люции отмеченных стран на первой фазе их колониально­го (полуколониального) существования негативные явле­ния в целом преобладали. Если взвесить приведенные показатели роста (снижения) подушевого ВВП указанных стран по численности их населения, то можно прийти к сле­дующему заключению: с конца XVIII по середину (а может быть, вплоть до последней трети) XIX в. среднестатистичес­кий душевой доход в будущих странах третьего мира умень­шился на 1/6-1/7 (или в среднем ежегодно на 0,15-0,20%).

Примерно в последней трети-четверти XIX в. в ряде пери­ферийных стран сложились более или менее благоприятные услЬвия для начала (а для некоторых из них — возобновления)

экономического роста. Существенное удешевление транспор­тных расходов, в том числе морских перевозок (связанное с распространением пароходов, завершением строительства Суэцкого канала), сделало возможным и весьма выгодным 1 широкое освоение природных и трудовых ресурсов, а также 1 потребительских рынков колониальных и зависимых стран.

В конце XIX — начале XX вв. колониальна^ экспансия ев- | ропейских держав, Японии и США достигла апогея. Перифе-

■ рия оказалась поделенной между метрополиями, имевшими обширные территориальные владения и зоны влияния (на­пример, в Латинской Америке, в Китае и на Ближнем Восто-

; ке — в Турции и Иране). В этот период во многих колониях и зависимых странах произошла определенная стабилизация I общественной жизни. В целом уменьшилось число внутрен- ' них войн и восстаний. Совершенствовалась работа админист­ративного аппарата. В ряде государств колониальными влас- 5 тями были отменены некоторые жестокие обычаи. (В Индии

■ англичанами были запрещены ритуальные убийства, ожже- [ ния вдов, детоубийства.)

| В ряде зависимых стран (например, в Османской империи) ; проводились некоторые либеральные реформы, направленные • на уменьшение всесилия государства и укрепление прав час­тной собственности, упразднение архаичных институт©» К (в Таиланде лишь в 1905 г. было

I же. время во многих афро-азиатских и латийоздЁврюэд^ I странах сохранялась полуфеодальная зависимость крестьяй'$ I колонизаторы проводили грубую экспроприацию земельной | и иной собственности у коренного населения., [ Одна из отличительных черт этого этапа развития пери- I ферии — активное инфраструктурное строительство, созда- | ние и расширение портов, проведение ирригационных работ. ( В этот период велось интенсивное строительство каналов, ■ линий железнодорожных коммуникаций. К началу Первой ' мировой войны общая длина железных дорог достигла в Ин­дии 55,8 тыс. км, в Китае — 9,9, в Индонезии — 2,9, в Егип­те — 4,3, в Турции (в азиатской части) — 3,5 тыс. км (для сравнения: в Италии — 16,9 тыс., в Великобритании — 37,7, во Франции — 51,2, в Германии— 63,7, в США — 410,9, в Японии — 10,6 тыс. км). В пересчете на 1 тыс. кв. км (об­щей территории) отставание от развитых государств было весь­ма значительным (в среднем 1:10): в Китае — 1 км, в Египте,

Турции и Индонезии — 4^5, в Индии — 11-13 км (в Японии — Ц 29 км, в США — 44, в Италии— 56, во Франции — 95, в Гер- 1 мании и Великобритании — 118-120 км). ,1

В 1870-1914 гг. общий объем иностранного капитала (в не- | изменных ценах), инвестированный в страны будущего тре- 1 тьего мира, вырос в 5,3—5,5 раза, достигнув примерно 1/3 их ?! совокупного ВВП. При этом в расчете на душу населения вели- « чина иностранного капитала, инвестированного в крупные ази­атские государства (в Китае 3,5-4,0 дол., в Индии 6,7-7,3, в Индонезии 12-13 дол.), была меньше, чем в странах Ближ­него Востока (в Турции 61-62 дол., в Египте 83-84 дол.), и нам­ного меньше (для сравнения), чем в Латинской Америке (в Бра­зилии 81-83 дол., в Мексике 113-115 дол.). В Аргентине этот показатель (409-411 дол.) в целом не уступал данным по та­ким переселенческим (ныне развитым) государствам, как Юж­ная Африка (346-347 дол.), Австралия (373-374 дол.) и Кана­да (490-491 дол.). Превалирующая доля (2/3-3/4) этих средств была вложена в инфраструктуру и добывающую промышлен­ность.

В ряде стран Ближнего Востока за счет притока иностран­ных инвестиций финансировалась немалая часть внутренних капиталовложений: в Турции и Египте в 1907-1913 гг. этот показатель достигал 50-60%. Близкие к отмеченным инди­каторы были характерны для французских переселенческих колоний в Северной Африке (страны Магриба), а также для Кореи и Тайваня, принадлежавших Японии.

Однако в крупных, густонаселенных странах превалировали другие тенденции. В Индии и в Китае в первой четверти XX в. из внутренних источников финансировалось примерно 83-85% всех капиталовложений. Приведенные факты говорят о далеко не одинаковой степени и масштабах европейского (японского, американского) «цивилизующего» влияния, которое, как .это становится все более очевидным, имело в целом не столь мощ­ное проникающее воздействие на традиционные уклады.

Вопреки еще встречающимся в литературе представлени­ям, относительные размеры капиталонакопления в колони­альных и зависимых странах были не столь уж малы, во вся­ком случае, существенно выше нулевой отметки. Доля валовых капиталовложений в ВВП повысилась в Индии с 5-6% в 1865 г. до 6-7% в 1900 г., а в Китае — с 6-7% ВВП в 1914-1918 гг. до 10-11% в 1931-1936 гг.

В конце XIX — начале XX вв. норма валовых внутренних капиталовложений (в ВВП) достигала в Египте и странах Маг- риба примерно 9-12%, а в Турции, Сирии и Иране — 7-10%.

Средневзвешенный показатель по перечисленным странам увеличился с 4-6% в конце XIX в до 9—10% в первой четвер­ти XX в. За вычетом непроизводственных инвестиций (глав­ным образом в жилье), которые обычно составляли 20-25% всего внутреннего капиталонакопления, норма производствен­ных капиталовложений в будущих странах третьего мира до­стигала в среднем 7,0-7,5% их ВВП. Такой уровень инвести­ций в физический капитал был характерен для ряда стран Запада на предмодернизационном этапе развития, т.е. нака­нуне «промышленного рывка», а также в первые десятиле­тия их индустриализации.

.Наряду с отмеченными факторами важными компонента­ми улучшения хозяйственной конъюнктуры в будущих стра­нах третьего мира стало заметное увеличение их экспортного потенциала. В последней четверти XIX — первой четверти XX вв. для стран-поставщиков сельскохозяйственного и ми­нерального Сырья сложилась весьма благоприятная обстанов­ка. Индекс условий торговли периферийных государств по­высился по меньшей мере на 10-20%. Этот индикатор увеличился в Таиланде— на 68-70, в Индии— на 13-17, в Китае — на 25-27%, в Турции (Османской империи) — на 18-20, в Египте — на 28-32%.

И хотя в ряде колоний и полуколоний индекс условий внешней торговли снижался (например, в Индонезии на 55­60%), в целом для стран будущего третьего мира этот инди­катор имел тенденцию повышаться; что, несомненно, расши­ряло покупательную способность их экспорта. Что касается его физического объема, то соответствующие среднегодовые показатели роста достигали в отмеченный период, в частнос­ти, в Индии и Китае 2-3%, в Индонезии 4,5-5,0%. Учиты­вая имеющуюся информацию (темпы роста экспорта и ВВП, а также данные об экспортных квотах) по ряду других азиат­ских, североафриканских и латиноамериканских стран, мож­но предположить, что в конце XIX — начале XX в. за счет экспорт-расширения была получена в целом 1/6 прироста их валового продукта.

33

В целом, несмотря на существенное повышение в перифе­рийных странах темпов роста численности населения (в сред-

2—7887 Родригес, ч. 1

Динамика численности населения некоторых периферийных стран, %

нем с 0,2-0,3% в 1800-1870 гг. до 0,5-0,6% — в 1870-1913 гг. и 0,9-1,0% в 1913-1938 гг.), связанное прежде всего с усиле­нием контроля за распространением эпидемий и некоторым увеличением экстренной помощи голодающим (табл. 4), воз­росли также темпы роста подушевого ВВП. Однако речь не идет о жесткой прямолинейной тенденции.

Таблица 4
Страна 1800-1870 гг. 1870-1913 гг. 1913-1938 гг.
Бразилия 1,5-1,6 1,9-2,1 2,0-2,1
Мексика 0,6-0,7 1,1-1,2 1,1-1,3
Китай 0,1 0,4-0,6 0,8-0,9
Индия 0,3-0,5 0,3-0,5 0,7-0,9
Индонезия 0,7-0,8 1,4-1,5 1,2-1,4
Египет . 0,6-0,8 1,5-1,6 1,0-1,2
Турция 1,0-1,2 0,2—0,3[4] 0,6-0,7
Таиланд (0,3-0,5) 0,9-1,0 • 2,1-2,3
Филиппины .(1,4-1,5) 1,4-1,5 1,8-2,0
Тайвань э 1,9-2,1
Корея 0,0 0,1 1,0-1,2
Алжир 0,0 1,4-1,5 ' 1,0-1,2
Марокко 0,1-0,3 0,2-0,4 2,4-2,5
Тунис 0,2-0,3 .1,1-1,3 1,1-1,3

В Индии среднегодовой показатель прироста ВВП в расче­те на душу населения увеличился соответственно с 0,5-0,6% в 1870-1913гг. до 0,8-0,9% в 1913-1929гг., а в Китае— , с 0,2-0,3% в 1890-1913 гг. до 1,0-1,1% в 1913-1933 гг.

В странах Юго-Восточной Азии в целом также отмечалось ус­корение темпов подушевого экономического роста: в Индоне­зии с 0,2-0,3% в год в 1880-1900 гг. до 1,4-1,6% в начале XX в., в Таиланде с 0,1-0,2 в 1870-1900 гг. до 0,9-1,1% в на­чале XX в. (однако уже в 1913-1929 гг. отмеченный индика­тор сокращался на 0,3-0,4% в год).

Экономическая модернизация ближневосточной перифе­рии также сопровождалась ускорением темпов подушевого экономического роста. В Турции этот показатель в 1890­1929 гг. достигал примерно 0,9-1,0% в год. В Египте в 1885г. 1911 гг. он составлял около 0,8-1,0% в год (однако в 1911­1928 гг. понизился до 0,4-0,5%). В Алжире среднегодовые темпы прироста подушевого ВВП возросли с 0,2-0,3% в 1880­1910 гг. до 1,1-1,2% в 1910-1930 гг. Примерно такая же кар­тина наблюдалась в Тунисе и Марокко.

Обобщая данные по 14 странам, охваченным расчетами (в начале XX в. этих странах проживали 4/5 населения буду­щего третьего мира), следует отметить, что средневзвешен­ный показатель подушевого экономического роста в этой группе государств в конце XIX — начале XX вв. составлял примерно 0,65—0,75% в год. Этот темп, поддерживаемый на протяжении почти полувека в ряде крупных и средних стран Азии и Африки, во-первых, превосходил известные нам ретг роспективные показатели их экономического роста, а во-вторых ? был, в целом, выше средних индикаторов по ныне развитым странам в последние десятилетия их предмодернизационного периода.

2*
35

Оценивая тенденции, особенности и факторы экономичес­кой эволюции колоний и полуколоний в конце XIX — первой половине XX в., нельзя не учитывать различные негативные обстоятельства, острые коллизии и противоречия. Многие из периферийных стран выплачивали метрополиям немалую дань. Ее размеры в Индии (3,3% ВНП в 1865-1913 гг.) хотя и уступали грабительским налоговым и иным изъятиям Мого­лов, тем не менее серьезно ограничивали инвестиционные воз­можности этой страны: реальный фонд накопления был меньше потенциального в 1865-1913 гг. примерно вдвое. Ан­гличане, составлявшие всего 0,05% населения Индии, при­сваивали 5% ее национального дохода. На долю голландцев в конце XIX в. приходилось примерно 0,3-0,5% населения Ин­донезии, однако они располагали по меньшей мере 7-8%

национального дохода этой страны в 1870-е гг. и 15-17% в на­чале XX в., а чистый трансферт ресурсов в метрополию дос­тигал соответственно 6-6,5 и 10-11% национального дохода Индонезии.

В целом на грани XIX—XX столетий изъятия прибыли из колониальных и зависимых стран (без Китая) были эквива­лентны 2,1—2,3% их совокупного ВВП. В Китае этот показа­тель был несколько меньше (в 1900-1933 гг. примерно 1% его национального дохода), хотя выплаты в счет погашения долга достигали в отдельные периоды, например, 1/3 расход­ной части бюджета.

Экономический рост колоний и полуколоний был в целом весьма нестабильным. При этом коэффициент флуктуации темпов ВВП варьировался в последней четверти XIX — пер­вой трети XX в. в достаточно широком диапазоне: в Индоне­зии — 115-125%, в Индии — 450-460%. В среднем по груп­пе крупных колониальных стран отмеченный показатель составил 260-280%. Следовательно, он более чем в 1,5 раза был выше по сравнению с ныне развитыми странами на этапе их «промышленного рывка» и, возможно, соответствовал ана­логичным индикаторам ряДа западноевропейских государств на заключительной фазе их прединдустриального роста (ХУП-ХУШ вв.).

В конце XIX — начале XX вв. под воздействием внешней, а также внутренней конкуренции (со стороны крупных и сред­них предприятий, созданных к тому времени в ряде колоний и полуколоний) происходило не вполне компенсированное раз­рушение некоторых видов традиционных промыслов, обус­ловившее стагнацию и даже относительное сокращение заня­тости в индустриальных отраслях и сфере услуг. Ф результате доля населения, преимущественно связанного с сельским хо­зяйством, увеличилась в Индии — с 62-65% в 70-80-е гг. XIX в. до 67-69% в 1901 г. (и 72-74% в 1911 г.), в Таилан­де — 75-77% в 1929 г. до 79-80% в 1937 г., в Индонезии до 72-73% к началу XX в. В Египте этот показатель, составляв­ший, по некоторым оценкам, в 1882 г. 61-63%, повысился до 68-69% в 1937 г.

Состояние физического здоровья населения — важнейшая характеристика развития человеческого фактора — может быть оценено при помощи ряда индикаторов, в том числе та­ких, как младенческая смертность и средняя продолжительность

жизни. Судя по имеющимся данным, первый из них, достигав­ший в конце XIX — начале XX в. в Индии 285-295%, понизил­ся к 1935-1939 гг. до 200-210%, но в целом он оставался еще весьма значительным (в среднем по периферийным странам — около 190%). Средняя продолжительность жизни повышалась, но в целом крайне медленно — примерно с 26-28 лет в 1870-е гг. до 29-32 лет в начале XX в. По этому показателю колонии и полуколонии едва ли превосходили средний уровень западноев­ропейских государств конца XVII — начала XVIII вв.

Не лучше обстояло дело с показателем грамотности насе­ления, который, несмотря на некоторый прогресс, оставался весьма низким: в среднем по слаборазвитым странам он со­ставлял 14-15% в 1900 г. (и вырос всего до 21-23% в 1930 г.). Этот «средний» уровень, при всей условности подобных сопо­ставлений, возможно, соответствовал западноевропейским «стандартам» XVII в. Существенное отставание в развитии человеческого фактора, экономической и социальной инфра­структуры, превалирование традиционных институтов и ук­ладов, весьма слабо затронутых ограниченными реформами, проводившимися колониальными властями и местными эли­тами, оказывали тормозящее воздействие на динамику эф­фективности производства.

Судя по данным о десяти колониях и полуколониях, по ко­торым можно было собрать и рассчитать соответствующие §Г показатели (отражающие не худшие периоды хозяйственной \, эволюции), их экономическое развитие характеризовалось относительно высокой степенью экстенсивности. За счет уве­личения количественных затрат основных производственных ресурсов обеспечивалось в среднем не менее 70-75% прирос- ь, та реального ВВП.

I Динамика совокупной производительности была далеко не

Г одинаковой в разных группах колониальных и зависимых стран. В конце XIX в. в некоторых переселенческих колониях с существенным «вкраплением» современного сектора (Тунис и Марокко, Тайвань и Корея) динамика совокупной произво­дительности была сравнительно высокой — соответственно 0,8-1,2, 0,6-1,0 и 1,3-1,5% в год. Приведенные данные более или менее соответствовали аналогичным показателям по ныне развитым капиталистическим государствам на этапе их «про­мышленного рывка». Следует отметить, что среди названных государств немало будущих новых индустриальных стран.

Таблица 5
Страна 1800 г. 1870 г. 1913 г. 1950 г.
А В С О А В С О А В С О А В С О
Велико­ 1030 36 2,0 25 2.190 40 5,3 45 3120 52 8,1 64 4225 68 10,8 86
британия
Франция 750 33 1,6 20 1230 41 4,4 36 2130 50 7,0 53 3220 67 9,6 75
Германия 790 32 2,4 23 1140 36 5,7 36 2250 49 8,4 57 2725 67 10,4 73
Италия 670 30 1,1 17 890 32 3,0 26 1520 47 4,8 41 2075 65 6,1 66
Япония 420 (36)
<< | >>

Еще по теме 2.Особенности экономической эволюции колониальной и полуколониальной периферии:

  1. 1.1. Особенности экономического развития и колониальная империя
  2. 10.1. Особенности эволюции на макроуровне
  3. Лекция1. ЭВОЛЮЦИЯ «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА»
  4. 1.1 ЭВОЛЮЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  5. 1.1. Экономическое содержание налогов, его эволюци
  6. Отношения центр—периферия
  7. ЭВОЛЮЦИЯ МЕХАНИЗМА И ФУНКЦИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
  8. 11.1. ЦЕНТР И ПЕРИФЕРИЯ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
  9. Глава X ЭВОЛЮЦИЯ МЕХАНИЗМА И ФУНКЦИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
  10. 5.2.2. Эволюция экономической и социально-политической системы России на путях реформаторской альтернативы (июнь 1907-1916 гг.)
  11. ТЕМА 7 Государство Каролингов. Периферия каролингского мира. Западноевропейская культура в эпоху Каролингов (УШ-серЛХв)
  12. 3. Особенности системы экономических отношений
  13. 5 .1. Особенности сельскохозяйственного производствакак экономического объекта
  14. § 2. Типы и виды экономического поведения и их особенности
  15. Особенности социально-экономического развития Соединенных провинций в XVIII в.
  16. Особенности цикличности экономического развития
  17. 2.1. Особенности, структура и классификация экономической информации
  18. Особенности Экономического развития России в начале ХХ в.