<<
>>

14.4. Практическая деятельность коалиционного кабинета

Референдум по реформе избирательной системы. В конце 2010 — первой половине 2011 г. коалиционное правительство при­ступило к реализации своей программы. Важным мероприятием было проведение 5 мая 2011 г.
референдума о реформе избирательной системы. По существующим правилам депутаты Палаты общин из­бираются по мажоритарной системе, когда в каждом округе побеж­дает кандидат, набравший простое большинство голосов. На рефе­рендум, в соответствии с требованием Партии либеральных демо­кратов, было вынесено предложение — перейти к системе, при которой избиратели расставляют кандидатов в порядке предпочте­ния, что будет учитываться при подсчете голосов. Победителем ста­новится кандидат, набравший в совокупности не менее 50% голосов в округе. В референдуме участвовало около 19,1 млн человек, или 42% жителей страны, имеющих право голоса. Окончательный ре­зультат голосования показал, что реформу поддержали 6,1 млн граж­дан (32,1%), против нее высказались немного более 13 млн (67,9%). Подавляющее большинство регионов и округов Великобритании проголосовали против перехода к альтернативной системе. Поддер­жали реформу лишь несколько округов в Лондоне, центральные районы Эдинбурга и Глазго в Шотландии, а также университетские города Оксфорд и Кембридж. В Лейбористской партии единства по данному вопросу не было, но ее новый лидер Э. Милибанд оказался в лагере сторонников реформы. В целом же провал кампании по из­менению избирательной системы нанес серьезный удар по престижу Партии либеральных демократов.

Выборы в Парламент Шотландии. На выборах в Парламент Шот­ландии, состоявшихся 5 мая 2011 г., Шотландская национальная партия (ШНП) впервые обыграла шотландских консерваторов, лей­бористов и либеральных демократов, получив 69 из 129 мест. Одно­партийное правительство возглавил лидер ШНП Алекс Салмонд. Согласно его заявлению, главной задачей нового кабинета является проведение референдума о независимости Шотландии в течение ближайших четырех-пяти лет.

По убеждению ведущих деятелей ШНП, по численности населения (5,5 млн человек) и территории Шотландия вполне «вписывается» в Северо-Западную Европу. В эко­номическом отношении страна может опереться на нефтяной ресурс, так как около 90% британской нефти добывается на шотландском шельфе. Предполагалось также, что, отделившись от Великобрита­нии, Шотландия добьется более тесной интеграции с Евросоюзом, чему препятствуют «евроскептики» в Лондоне. Однако опросы об­щественного мнения, проведенные в самом регионе, показывают, что только треть его избирателей поддерживают идею шотландской независимости. И все же очевидно, что центробежные тенденции в отношении центральной власти в Шотландии возрастают.

Социальный протест различных слоев общества. Первыми недо­вольство политикой коалиционного кабинета проявили студенты. В начале ноября 2010 г. стало известно, что правительство намерено финансировать новые программы развития образования за счет по­вышения платы за обучение в высших учебных заведениях. В ответ на эту меру 10 ноября 2010 г. около 40 тыс. студентов и преподавате­лей вышли на демонстрацию. В знак протеста студенты на время захватили штаб Консервативной партии в Лондоне. Обвинения зву­чали и в адрес Партии либеральных демократов, которые отступили от своих обещаний — сделать высшее образование общедоступным. 9 декабря, несмотря на продолжавшиеся протесты студентов, Пала­та общин 323 голосами против 302 утвердила новый закон. В соответ­ствии с ним ежегодная плата за обучение в университетах повышалась в два раза (с 3 тыс. до 6 тыс. ф. ст.), а в отдельных случаях — и в три раза (до 9 тыс. ф. ст.). Таким образом, создавались препятствия обуче­нию детей из бедных семей, хотя возможности получения кредитов для студенчества и их рассрочки сохранялись.

Более массовым оказался протест профсоюзов. Отдельные заба­стовки пожарников и работников метрополитена, происходившие в конце 2010 г., вылились в массовую демонстрацию, организованную БКТ, которая состоялась 26 марта 2011 г в Лондоне.

В шествии при­няли участие более 250 тыс. человек, съехавшихся со всех регионов страны. Демонстранты протестовали против сокращений числа государственных служащих, повышения пенсионного возраста, уве­личения налогов. Выступление профсоюзов явилось самым масш­табным за последние восемь лет.

Их мирной акцией воспользовались анархисты и антиглобалис­ты, устроившие в тот же день погромы банков и магазинов. Осенью 2011 г. демонстрации профсоюзов с теми же требованиями продол­жались.

О нестабильности обстановки свидетельствовали и беспорядки, устроенные молодежью 6—10 августа 2011 г. в Лондоне. Поводом для выступлений послужила смерть темнокожего Марка Даггена, убито­го в перестрелке с полицией. Волнения начались в самых бедных районах Лондона, где проживали преимущественно иммигранты, а затем перекинулись на другие кварталы столицы, а также в Бир­мингем, Бристоль, Глостер, Ливерпуль, Манчестер и Ноттингем. По некоторым подсчетам число погромщиков, организованных в том числе с помощью социальных сетей Интернета, составляло более 30 тыс. человек. Молодежь и подростки грабили магазины и банки, поджигали машины. Улицы превратились в настоящее поле битвы. В наведении порядка участвовали около 16 тыс. полицейских. Пострадали десятки погромщиков и полицейских. Были задержаны около 2 тыс. молодых людей. Причинами волнений явились рост безработицы, существенно затронувшей молодежь (около 21% без­работных), разрушение семьи, увеличение доли деклассированных элементов в среде молодого поколения. О последнем свидетельство­вала волна мародерства, сопровождавшая беспорядки. Выброс агрес­сии против власти объяснялся также невозможностью с ее стороны финансировать, как в прежние времена, привычные для населения социальные услуги.

Недовольство молодежи развивалось на фоне роста национализ­ма и поисков этнической идентичности (общих верований, тради­ций, обычаев) среди иммигрантских сообществ. При этом положе­ние усугублялось тем, что иммигранты и их потомки из-за низких доходов занимают низшую ступень в британском обществе.

В этом случае социальная справедливость и социальное расслоение стиму­лируют противостояние по более простым признакам — цвету кожи, языку, религии. Учитывая этот факт, а также истоки волнений, не­льзя не признать наличия в происходящих беспорядках религиозно- этнической составляющей.

В связи с событиями 11 августа 2011 г. была созвана чрезвычайная сессия Парламента. На ней с пространной речью выступил премьер- министр Д. Кэмерон. «То, что произошло, — это уголовное преступ­ление, а не легитимный общественный протест, — заявил он. — Речь идет не о бедности, а о культуре поведения, где главенствует наси­лие». Было принято во внимание и требования более 100 тыс. бри­танцев, подписавших по сетям Интернета петицию с просьбой ли­шить социальных выплат всех, кто осужден за участие в беспорядках. Отвечая на этот призыв, Д. Кэмерон пообещал, что местные советы получат больше прав в решении вопроса о выселении таких жильцов из муниципальных квартир. Не исключалась и депортация осужден­ных из страны. Для предотвращения подобных волнений в будущем предусматривалось расширить права полицейских вплоть до приме­нения ими водометов и введения комендантского часа.

В целом неординарные события августа 2011 г. можно расцени­вать как новое социальное явление в британской жизни, требующее глубокого осмысления со стороны власти.

Новый подход к мультикультурализму. Концепция мультикульту- рализма предусматривала два подхода к развитию иммигрантских сообществ. С одной стороны, община иммигрантов получала воз­можность сохранять свои традиции и свою культуру, в том числе и за счет средств, предоставляемых государством. С другой — государ­ственные и общественные институты через систему образования внедряли в сознание прибывших азиатов, африканцев и латино­американцев принципы демократии, включая уважение к правам человека.

В период последнего лейбористского правления (1997—2010) мультикультурализм превратился по существу в одно из направлений государственной политики. Школы, церкви и культурные центры иммигрантов, подобно соответствующим учреждениям коренных жителей, получали субсидии от государства. Более того, именно ино- религиозные общины (мусульмане, индуисты, сикхи) стали основ­ными адресатами специальных муниципальных программ. Власти надеялись, что мультикультурализм послужит «мягкому» приобще­нию мигрантов к британскому образу жизни, его законам и обы­чаям и в условиях отдаленности прибывших от их родины при­ведет к ослаблению расовых, этнических и религиозных привязан­ностей.

Нельзя утверждать, что все эти усилия оказались напрасными. Представители первой волны иммиграции, поставленные в жесткие условия из-за их малочисленности и разрозненности, сумели во мно­гом интегрироваться в британское общество. Вполне благополучную картину можно наблюдать в отношении индуистской общины. Ее члены составляют 1,5% населения Британии, являются по большей части выходцами из Индии и по численности занимают третье место после христиан и мусульман. Благодаря непринятию насилия как одного из принципов индуизма его приверженцы легко уживаются с представителями других религий и культур. Выявилась и их склон­ность к занятиям врачеванием. Среди 23% докторов, имеющих сер­тификат Национальной службы здравоохранения Британии, боль­шинство составляют индусы.

Что же касается мусульман второго и третьего поколения, детей и внуков выходцев из Пакистана и Бангладеш, то углубленное изу­чение своей религии и традиций в специальных школах и мечетях привело к раздвоению их сознания. Как правило, они считают себя британцами, но чужды, а порой, даже прямо враждебны ценностям западной цивилизации с ее светской направленностью. Ислам ос­тался для них не только религией, но и образом жизни. Ситуацию усугубляли проповедники из арабских стран, которые как полити­ческие беженцы находили приют в Британии и нередко призывали к открытой борьбе с иноверцами. Единению мусульманской общины способствовало участие Великобритании в военных операциях в Ираке и Афганистане, население которых исповедует ислам.

Экономический кризис, который переживает страна с 2008 г., обострил этнические, религиозные и социальные противоречия. Помимо угрозы терроризма и немалых бюджетных выплат семьям иммигрантов, многие британцы недовольны особым вниманием властей к культуре новых граждан, что происходит, по их мнению, в ущерб национальной культуре.

Настоящую сенсацию произвела речь премьер-министра Кэмеро- на, которую он произнес в Мюнхене 5 февраля 2011 г. на 47-й Конфе­ренции по безопасности. В ней глава правительства обратил внима­ние на то, что мультикультурализм поощрял инорелигиозные общи­ны жить обособленно друг от друга, не воспринимая принятые в обществе демократические ценности. Все это, по его мнению, при­вело к изоляции этнических сообществ, ослаблению их британской идентичности и усилению восприимчивости юных мусульман к при­зывам экстремистов.

Свое выступление Кэмерон назвал обвинительным актом муль- тикультурализму и заявил о провале этого подхода к решению про­блемы интеграции мигрантов. Отвергая «пассивную толерантность», утвердившуюся в обществе, премьер-министр призвал к внедрению в сознание людей «активного и сильного либерализма», при котором национальная идентичность формируется путем уважения к правам человека, главенству закона, атрибутам британской культуры и сво­боде слова. Организации, которые не следуют данным правилам, Кэмерон предложил лишить доступа к государственной казне, а их представителей — возможности пропагандировать свои взгляды в учебных заведениях.

При этом глава правительства провел четкую границу между ис­ламом как религией и исламизмом как политической идеологией с ее экстремистской направленностью. «Свобода слова, свобода вероис­поведания, главенство закона, равные права для всех независимо от пола, расовой принадлежности и сексуальной ориентации — вот что определяет наше общество, — заявил Кэмерон. — Каждый должен иметь возможность сказать: "Я — мусульманин, я — индуист, я — христианин, но также и лондонец"».

В самой Британии почва для вспышки антимусульманских на­строений была подготовлена. По совпадению или в связи с получе­нием информации о замысле Кэмерона в день произнесения его речи в городе Лутоне прошла демонстрация «Лиги английской обороны», собравшая более двух тысяч человек. Эта организация, сформиро­ванная в 2009 г., объединяет представителей молодежных субкультур, придерживающихся ультраправых взглядов. В Лигу входят и некото­рые группировки политизированных футбольных фанатов. Демон­странты, насчитывавшие около трех тысяч человек, требовали от правительства остановить рост экстремизма в мусульманской среде, закрыть шариатские суды, подпольно или полуофициально действу­ющие в стране. Они скандировали оскорбительные для мусульман лозунги. Демонстрации Лиги противостояла манифестация «Объ­единения против фашизма», насчитывавшая около тысячи человек. Акции переросли в столкновения между манифестантами. Для пре­дотвращения кровопролития в город были введены более тысячи полицейских.

Мусульманские организации, включая Совет мусульман Брита­нии, члены антифашистских организаций, а также оппозиционной Лейбористской партии обвинили Кэмерона в том, что своей речью он спровоцировал выступление правых. В лагере консерваторов это обвинение отвергали. В целом можно сказать, что проблема интег­рации иммигрантов, имевших неевропейские корни, и особенно мусульман, далека от решения и может вызвать раскол в британском обществе.

При всем этом очевидно, что число некоренных жителей Вели­кобритании будет увеличиваться за счет приезжих и их естественно­го прироста. В данных обстоятельствах отказ от мультикультурализ- ма нереален, но возможна корректировка доктрины, предъявление к мигрантам более жестких требований уважать государственные законы и традиции принимающего их общества.

Внешняя политика. В первый год правления коалиционного правительства произошло некоторое потепление в отношениях с Россией. В ходе визита российского министра иностранных дел С. Лаврова в Лондон (14—15 февраля 2011 г.) состоялись его встречи с британским коллегой У. Хейгом и главой коалиционного кабинета Д. Кэмероном. Министры иностранных дел подписали соглашение об установлении прямой телефонной связи между Кремлем и рези­денцией главы британского правительства на Даунинг-стрит 10.

12 сентября 2011 г. состоялась поездка Кэмерона в Москву. На его аудиенциях с российским президентом Д.А. Медведевым и премьер- министром В.В. Путиным шла речь о расширении англо-российских экономических связей.

В 2011 г. значительно осложнились отношения Великобритании с Евросоюзом (ЕС). В самом Евросоюзе происходит новая расста­новка политических сил. Складываются ядро в составе 17 стран зоны евро и «маргинальное пространство» с ослабленными связями с ЕС. Именно в него входит Соединенное Королевство, сохранившее свою валюту. При этом президент Франции стремился отстранить британ­ского премьер-министра от решения проблем еврозоны, что, в част­ности, проявилось в высказываниях Н. Саркози на саммите ЕС в Брюсселе 23 октября 2011 г. В свою очередь Д. Кэмерон пытался создать противовес недружественной в отношении Британии пози­ции из стран, оставшихся за бортом еврозоны, хотя 7 из 10 таких государств уже заявили о намерении ввести европейскую валюту в будущем[146].

Реальная опасность для Великобритании состоит в выходе евро- зоны на новый уровень интеграции, в том числе в налоговой и бюд­жетной политике, а также во введении поста министра финансов зоны евро, что означает появление двухъярусной системы руководя­щих органов. В таких обстоятельствах Соединенное Королевство рискует остаться за пределами новой интеграционной модели, а Лон­дон — потерять позиции мирового финансового центра, существен­но подпитывающего британскую экономику.

Изменившаяся ситуация активизировала в Великобритании про­тивников дальнейшей интеграции в рамках ЕС. Более 100 тыс. чело­век подписали петицию с требованием провести референдум, в ходе которого британцам будет предложено ответить на следующие воп­росы: должна ли Великобритания остаться в ЕС, выйти из него или пересмотреть условия своего членства в объединении?

Палата общин отреагировала на это требование пятичасовыми дебатами 24 октября 2011 г. Проект резолюции, содержащий предло­жение провести референдум, был отвергнут подавляющим боль­шинством парламентариев. Против идеи референдума настроено большинство в правящей партии, ее партнер по коалиции — либе­ральные демократы, а также оппозиционная Лейбористская партия. Британия заинтересована в участии в едином рынке ЕС. Не случай­но, возвратившись с брюссельского саммита, Д. Кэмерон заявил, что единый рынок всех 27 стран Евросоюза должен сохраниться во всей своей полноте. Голосование депутатов в нижней палате Парламента рассматривалось и как испытание доверия премьер-министру. Вмес­те с тем, учитывая недовольство общественности стремлением над­национальных институтов Брюсселя диктовать свои правила, пра­вительство занимает все более жесткую позицию в отношении евро- зоны. Так, например, в выступлении в Парламенте 27 октября 2011 г. министр финансов Дж. Осборн подчеркнул, что Великобритания не предоставит собственных средств для международного фонда стаби­лизации зоны евро и не считает возможным, чтобы средства для него поступали из Международного валютного фонда.

На следующем Саммите Евросоюза в Брюсселе (8—9 декабря 2011 г.) противостояние лидеров Германии и Франции, с одной сто­роны, и Великобритании — с другой, усилилось. На этой встрече Д. Кэмерон отказался поддержать бюджетно-налоговую реформу, инициируемую Германией и Францией. Реформа предусматривает контроль бюджетной и налоговой политики государств-членов со стороны ЕС. В итоге Великобритания осталась в изоляции, так как 17 членов еврозоны и остальные страны — члены ЕС, которые пока сохраняют свою национальную валюту, высказались за реализацию выдвинутого проекта.

Свою позицию Кэмерон объяснил тем, что данная реформа на­несет ущерб ключевому для Великобритании рынку финансовых услуг. Между тем вице-премьер правительства Н. Клегг, выражая за­интересованность своей партии в углублении европейской интегра­ции, заявил, что не вполне доволен данным решением главы каби­нета, но при этом добавил, что речь о распаде коалиции не идет. Неодобрение позиции Кэмерона последовало и со стороны лидера оппозиционной Лейбористской партии Э. Милибанда. Таким обра­зом, премьер-министр оказался в сложном положении и в Евросо­юзе, и в своей стране.

Что же касается международных дел на других мировых про­странствах, то обострение обстановки на Ближнем Востоке (в Егип­те, Тунисе, Ливии и Сирии) внесло существенные изменения во вне­шнюю политику Великобритании в этом регионе. До этого в течение десятилетий Британия, как и многие западные страны, оказывала диктаторским режимам североафриканских государств негласную финансовую поддержку, снабжая их также оружием. Следуя в фар­ватере американского курса, коалиционное правительство не упус­кало и собственный интерес. Вскоре после свержения 11 февраля 2011 г. президента Египта Хосни Мубарака в ходе поездки по Ближ­нему Востоку Кэмерон первым из лидеров Евросоюза прибыл в Каир. В составе его делегации были бизнесмены, включая предста­вителей компаний, занимающихся продажей оружия. Цель визита состояла в установлении контактов с лидерами оппозиции, которые пришли к власти в результате государственного переворота.

В феврале 2011 г. началась гражданская война в Ливии между сто­ронниками правителя этой страны Муаммара Кадаффи и повстан­ческими войсками. На стороне повстанцев в конфликт вмешалось НАТО, действуя под лозунгами установления свободы и демократии. 19 марта 2011 г. Кэмерон заявил о присоединении Британии к воен­ной операции международных сил в Ливии в составе США, Фран­ции, Италии, Дании, Испании и Канады. Официально операция проводилась в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН от 18 марта 2011 г. Совет потребовал от правителя Ливийской Джа­махирии Каддафи покончить с нападениями на гражданское насе­ление и актами насилия. Над Ливией был установлен режим, запре­щающий полеты военной авиации этой страны над ее территорией. Кроме того, резолюция одобрила введение «всех необходимых мер» для защиты мирных граждан, что сделало возможным нанесение воз­душных ударов по войскам, угрожающим населению. Но при этом решение Совета не предусматривало замену правящего режима в Ли­вии, оставляя это право за народом страны. Однако международная коалиция не посчиталась с этим решением, начав преследование Каддафи и его окружения путем бомбардировок с воздуха.

За время военной кампании самолеты королевских ВВС соверши­ли более 1600 вылетов, поразив около 900 целей. Были задействованы также вертолеты, подводные лодки и противоминные корабли. В ре­зультате бомбовых ударов помимо сторонников Каддафи погибли десятки мирных жителей.

По некоторым подсчетам, к октябрю 2011 г. Соединенное Ко­ролевство потратило на эту операцию около 1,75 млрд ф. ст., или 2,71 млрд долл., что в семь раз превысило первоначально заплани­рованные суммы, причем это происходило в условиях жесточайшего дефицита бюджета страны.

Через несколько дней после пленения полковника Каддафи и его смерти НАТО официально объявило 31 октября 2011 г. о прекраще­нии военной операции. Начался процесс международно-правового признания нового правительства — Национального переходного со­вета Ливии.

Не только в Ливии, но и на Ближнем Востоке в целом Лондон декларирует свое намерение участвовать в модернизации экономик стран, где после серьезных волнений или вооруженной борьбы про­изошла смена власти. В регионе, богатом месторождениями нефти, Великобритания стремится усилить свои позиции в условиях, когда внутренние конфликты между племенами не исчерпаны и не исклю­чается угроза прихода к власти радикальных исламистов.

Примечательно также, что в отдельных случаях кабинет Кэмеро- на продемонстрировал свою независимость от внешнеполитическо­го курса своего старшего партнера (США). Так, например, 31 октяб­ря 2011 г. при решении вопроса о принятии в состав ЮНЕСКО (Организации ООН по вопросам образования, науки и искусства) Палестинской национальной администрации (ПНА) в качестве пол­ноправного члена Британия оказалась в числе 52 стран, воздержав­шихся при голосовании. При этом «против» проголосовали 14 госу­дарств, в том числе США и Германия, а в поддержку ПНА отдали свои голоса 107 членов ЮНЕСКО, в том числе Россия, КНР, Брази­лия, Индия, Франция. Помимо этого, министр иностранных дел коалиции У. Хейг в одном из своих выступлений положительно отозвался о мерах, направленных на возвращение израильско-палес­тинской границы к позициям, существовавшим до начала боевых действий 1967 г., что соответствует требованиям палестинцев и явля­ется шагом навстречу исламскому миру.

Общая политическая ситуация. Примечательно, что обе участву­ющие в правительственной коалиции партии заявляют, что на следующих выборах (в первый вторник мая 2015 г.) каждая будет вы­ступать с собственной программой. Тем не менее угрозы распада коалиции к концу 2011 г. не наблюдается, хотя ряд принципиальных разногласий между партнерами, и в первую очередь в их отношении к Европейскому Союзу, сохраняются.

В условиях экономического кризиса, когда безработица достигла 2,57 млн человек (к октябрю 2011 г. — 8,1% рабочей силы), и непо­сильных затрат на социальные службы каждая партия ищет новые концепции для обновления своей идеологии. Для консерваторов — это теория «большого общества». Суть ее заключается в том, чтобы путем ликвидации бюрократической опеки со стороны государства и предоставления людям возможности опираться на местные сооб­щества сократить бюджетные расходы, переложив часть социальных функций на самих граждан. Предусматривается, таким образом, пе­рестройка системы социального обеспечения, которая, по мнению многих, «поощряет безделье». В русле этой перестройки планирует­ся с 2013 г. ввести так называемый «универсальный кредит», который заменит несколько видов пособий и сделает жизнь на заработную плату выгоднее получения социальных выплат.

Что касается Лейбористской партии, составляющей серьезную парламентскую оппозицию партнерам по коалиции, то в сентябре 2010 г. на ее ежегодной конференции было оглашено имя нового избранного лидера партии. Им стал экс-министр лейбористского правительства по делам энергетики и климата 40-летний Эдвард Ми- либанд. В борьбе за высший пост в партии он одержал победу над главным соперником — своим старшим братом, более опытным по­литиком, экс-министром иностранных дел Дэвидом Милибандом. Поддержку ему оказали профсоюзы. Оба брата происходят из семьи польских евреев, иммигрировавших в Британию накануне Второй мировой войны. Эдвард Милибанд закончил Оксфордский универ­ситет, где получил степень бакалавра по философии, политике и эко­номике, а затем был удостоен степени магистра экономики в Лон­донской школе экономики. В 17 лет Э. Милибанд вступил в Лейбо­ристскую партию, а в 2005 г. был избран в Парламент. В отличие от Дэвида Милибанда, тесно связанного с политикой Т. Блэра, Эдвард Милибанд предпочитает дистанцироваться от концепции «нового лейборизма», а кроме того, считает ошибкой участие Великобрита­нии в войне в Ираке.

Одной из основных новых теорий лейбористов является концеп­ция «синего лейборизма». Ее лейтмотивом стал протест против пре­вращения индивидов и элементов окружающего мира в товары, или предметы потребления. С точки зрения идеологов «синего лейбориз­ма», финансовый капитал в погоне за максимальной прибылью ока­зывает разрушающее действие на личность и природу, придавая им «вещественную ценность». Выход — в укреплении демократии, в первую очередь — на местном уровне. Ресурсы для обновления идеологии партии проповедники «синего лейборизма» видят в ее истории, когда характерными чертами организации и всего лей­бористского движения являлись принципы взаимной поддержки и солидарности. Одна из задач основоположников этой концепции заключается в том, чтобы повысить статус и доходы лиц, занятых неквалифицированным трудом, а также мелких предпринимателей, вытесняемых с рынка монополистическим капиталом.

Общая черта теорий «большого общества» и «синего лейбориз­ма» — внимание к участию граждан в обновлении демократических традиций на местном уровне. Кроме того, обе ведущие партии вы­ступают за «сбалансирование» экономики, т.е. устранение перекоса в сторону сектора услуг и особенно финансового сектора при увели­чении доли промышленного.

На политическом поле консерваторы явно сдвинули свою поли­тику вправо; для лейбористов, напротив, характерен больше левый уклон. От либеральных демократов британцы ожидали смягчения социально-экономического курса тори. Крах этих надежд привел к значительному снижению рейтинга партии.

В последние годы Великобритания переживает трудные времена. Сложная экономическая ситуация усугубляется обострением соци­альных, региональных и этно-религиозных проблем. Консерватизм политических воззрений британцев проявился в нерешительности в отношении судьбы Палаты лордов, задержке проведения избира­тельной реформы.

<< | >>
Источник: Остапенко Г.С., Прокопов А.Ю.. Новейшая история Великобритании: XX — начало XXI века: Учеб. пособие. — М.: Вузовский учебник: ИНФРА-М, — 472 с.. 2012

Еще по теме 14.4. Практическая деятельность коалиционного кабинета:

  1. Глава 14. ПРИХОД К ВЛАСТИ КОАЛИЦИОННОГО КАБИНЕТА КОНСЕРВАТОРОВ И ЛИБЕРАЛЬНЫХ ДЕМОКРАТОВ
  2. 14.3. Программа коалиционного правительства
  3. 14.2. Формирование коалиционного правительства
  4. Кабинет министров
  5. Вопрос 32. Кабинет министров Англии
  6. 4.1. Лейбористский кабинет министров и мировой экономический кризис
  7. Глава 9. ПРАВЛЕНИЕ КОНСЕРВАТИВНОГО КАБИНЕТА Э. ХИТА (1970-1974)
  8. Глава 11. ПРАВЛЕНИЕ КОНСЕРВАТИВНЫХ КАБИНЕТОВ М. ТЭТЧЕР (1979-1990)
  9. Глава 13. ПРАВЛЕНИЕ КАБИНЕТОВ Э. БЛЭРА И Г. БРАУНА (1997-2010)
  10. ПЕРЕЧЕНЬ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ АУДИТОРИЙ,КАБИНЕТОВ И ЛАБОРАТОРИЙ ДЛЯ ПРОВДЕНИЯ УЧЕБНЫХ ЗАНЯТИЙ
  11. Нотариусы, занимающиесячастной практикой, адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты, а также иные формы адвокатских образований
  12. Практические занятия Практическое занятие "Организационные структуры управления предприятиями"
  13. ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ
  14. Практическое задание 3
  15. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ МАРКЕТИНГА
  16. 30. СПОСОБЫ ПРАКТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ
  17. Практические советы
  18. Практические задания