<<
>>

ТОЛЛУНД

Толлунд — так называется болото возле Орхуса в Дании, где в 1950 году было найдено целое сравнительно хорошо сохранившееся тело доисторического человека. Оно находится теперь в экспозиции музея в Силкеборге.
Дубильная кислота торфа так его мумифицировала, что хорошо сохранились и черты его лица, и содержимое желудка. На нем не было одежды, кроме заостренной шапочки и пояса, когда его задушили плетеной веревкой, очевидно, во время ритуального убийства несколько тысяч лет назад. Странная его судьбы преследует всякого, кто узнает о ней и пробуждает сочувствие: Что-то в его печальной свободе, Когда его, осужденного, везли на повозке, Достигнет и меня в моей машине, Повторяющего имена

Толлунд, Грауболл, Небельгард. Вокруг меня, указывая мне путь, Местные жители. Но я не знаю их языка.

Там, в Ютландии,

В старинном округе, где убивали людей, Я почувствую себя потерянным, Несчастным и вернувшимся домой.

Однако Толлундский человек не единственный. Такие же находки были обнаружены тридцатью годами позже у Линдау Мосс в Чешире (Англия); к наиболее интересным можно отнести человеческие останки, обнаруженные в сентябре 1991 в кармане глетчера около гребня Симилаун в Эцтальских Альпах в Южном Тироле.

По-видимому, они принадлежали охотнику до-бронзовой эпохи, он был полностью одет и вооружен. Рост его 5 футов (152 см), вес 120 фунтов (54,4 кг). По-видимому, ему было двадцать лет, у него были голубые глаза и бритое лицо, его мозг полностью сохранился. Он был основательно одет: на нем была коричневатая кожаная туника и гетры, шапочка из меха серны, рукавицы из березовой коры и выстланная сеном обувь на толстых подошвах. В четырех местах на нем обнаружена татуировка (племенные клейма), на шее у него было ожерелье из 20 светлых ремешков и одной каменной бусины. Он нес пустой зап­лечный мешок с деревянным каркасом, сломанный лук в 32 дюйма (97,5 см), колчан с 14 стрелами (с костяными наконечниками), топор с каменным лезвием, обрамленным чистой медью, короткий нож из кремня и нательный пояс с кремнями и трутом.
Очевидно, он замерз во время перехода в метель. Трупное окоченение наступило, когда он пытался прикрыть рукой глаза. Погибший в 2731 г. до н.э. (± 125 лет), он, наконец, (после 5000 лет забвения), оказался у неожиданной цели — в университете Инсбрука в камере глубокой заморозки.

Доисторические останки людей представляют собой, конечно, ценный источник информации. Новейшие разработки в области «доисторической патологии» способствовали детальному анализу тканей человеческого тела, болезней, бактерий и питания. Но никто не сможет забыть случай с Питлдаунским человеком, кости которого нашли в карьере в 1908 г. Обнаруженный в том же году, что и Толлундский человек, Питлдаунский человек оказался величайшей подделкой.

Славянские топонимы встречаются гораздо западнее нынешнего расселения славян. В северной Германии, например, они обычны в районе Ганновера. В Австрии такие названия, как Zwettl (Svëtly, «Светлое место»), Doebling (Dub, Маленький дуб»), или Feistritz (Bystrice, «Быстрый поток») можно встретить от Вены до Тироля. В Италии, в провинции Фриули, славянские топонимы встречаются вперемежку с итальянскими.

В названиях городов и селений часто заключены свидетельства об их происхождении. Эдинбург был некогда «фортом Эдвина», Париж «город племени паризиев», Турин (Torino) «город Таурини», Гёттинген, «родовое поместье Годингов», Краков (Cracow), «местопребывание доброго короля Кра-

ка». В других случаях топонимы воспроизводят атрибут или функцию данного места. Лиссабон Lisboa/ Lisbon значит «доброе место»; Трондхейм Trondheim означает «земли трона (государевы земли)»; Мюнхен Munich/München «поселение монахов»; Redruth — «место друидов»; Новгород — «Новый город». Иногда в топонимах сохранилось воспоминание о былых катастрофах. Ossaia в Тоскане, что значит «место костей», расположена на месте битвы, в которой одержал победу Ганнибал в 217 г. до н.э. у Тразименского озера. Pourrieres в Провансе, первоначально «Вонючие поля», — место, где Марий в 102 г.

до н.э. перебил тевтонов, Lechfeld в Баварии, «Поле трупов», — место, где мадьяры потерпели поражение в 955 г. н.э. Среда обитания и доисторическая эпоха 65

Имена народов часто отражают, как они сами видят себя или как их видят другие. Западные соседи англосаксов кельты называли себя Сутгу, или «соотечественники», но германские захватчики стали им тыкать в лицо «иностранцы, чужаки» — Welsh. Под тем же именем Waalsch фламандцам известны франкоговорящие валлоны. Германские народы часто называют себя Deutsch или Dutch (со значением «подходящий» или «похожий»), но славянские соседи их зовут немцы — «немые». Славяне друг друга называют «народом Слова»: Slovo, или Serb «родственник». Романские народы славяне часто называют влахами, волохами — в чем мы находим вариацию на валлийскую, уэльскую тему. Влахи или валахи Балкан склонны называть себя романцами: Romani, Rumeni, или Aromani.

В названиях стран и провинций часто отражаются сведения о тех, кто здесь господствовал. Кельтский корень Gal-, указывающий на «землю галлов: Gaels или Gauls, встречается в названиях Португалии, Галисии в Испании, Галлии (Gallia/ Gaul), Pays des Galles, что значит «страна галлов» (Уэльс), Корнуолл, Донегол (графство Ирландии), Каледония (Шотландия), Galloway (Кале), Галиция в южной Польше, и даже очень далекая Галатия в Малой Азии.

Топонимы, однако, очень подвижны. Они меняются с ходом времени, и они приспосабливаются к языку и кругозору тех людей, которые ими пользуются. Они являются интеллектуальной собственностью этих людей и как таковые порождают бесконечные конфликты. Они могут быть предметов пропаганды, тенденциозного использования или суровой цензуры, даже поводом к войне. В действительности, когда мы встречаем несколько вариантов, невозможно говорить о правильной или неправильной форме. Можно только выделить вариант, наиболее соответствующий определенному времени, месту или узусу. Соответственно, при обозрении событий на обширных территориях и за долгий отрезок времени историк вынужден делать выбор между одинаково неподходящими

альтернативами.

Все же историки должны быть очень чувствительны к скрытому смыслу слов. Легко забывается, что Испания, Франция, Англия, Германия, Польша или Россия — сравнительно недавние обозначения и таковые часто употребляются анах­ронически. Конечно, неверно говорить о Франции (вместо Галлии) применительно к римскому периоду, сомнительно упоминание России в период до образования Московского царства. Историк, пишущий по-английски, без всяких сомнений употребляет название English Channel, игнорируя тот факт, что Ла Манш по крайней мере наполовину французский. Пишущий же по-польски, автоматически называет Лейпциг Липском, даже без всяких связей с польскими претензиями на Саксонию, совершенно так же, как немцы называют Гданьск Данцигом и Вроцлав Бреслау, вовсе не имея в виду, что Померания и Силезия принадлежат исключительно немцам. Можно также упустить из виду, что официальные названия, которые предпочитает бюрократия правящего государства, не всегда совпадают с теми, которыми пользуются жители. И, наконец, разные люди имеют собственные причины называть одно и то же место по-разному, причем никто не имеет права диктовать употребление только определенных форм. То, что один называет Derry (Дерри), — для другого Londonderry (Лондондерри). То, что для одного Антверпен, — для другого Анверс. Если для одних — Восточная Галиция, или Восточная Малая Польша, то для других — это Западная Украина. Если для древних Borysthenes, то для нас — Днепр, Днипро, или Днипр. Для одних Оксфорд или даже Niu-Jin, а для других навсегда Rhydychen.

Европейская история всегда была понятием нечетким. На самом деле, невнятны и понятие «Европа», и понятие «история». Европа может означать Полуостров, сухопутная граница которого долгое время оставалась неопределенной — и в таком случае историки сами должны проводить произвольную границу своих исследований. Но «европейский» также может означать народы и культуры, зародившиеся на Континенте, — и тогда историку придется сражаться с проблемами «европейской цивилизации» по всему миру. История может говорить о прошлом вообще или, в отличие от праистории, предыстории, она может заниматься только той частью прошлого, для которой находится достаточное количество источников. В изучении предыстории приходится иметь дело с мифами, языком и в первую очередь археологией. Занимаясь же историей в узком смысле, мы обращаемся также к литературным свидетельствам, документам и в первую очередь к работам

66 Peninsula

древних историков. Но чем бы мы ни занялись: концом предыстории или началом собственно истории, — мы неизбежно попадаем в важнейший пункт Европы — на остров Крит.

1628 г. до н.э. Кносс. Крит.

Стоя на высокой террасе с северной стороны дворца за блестящими на солнце молодыми оливковыми и цитрусовыми рощами, придворные Миноса видели перед собой только далеко расстилавшееся море. Все они были слугами великого царя-жреца и принадлежали аристократическому классу критской талассократии (thalassokratia) — первой в мире «морской империи». Жили они на то, что доставляла им торговля товарами, которые привозили их суда, плававшие повсюду; они вели жизнь полную удобств, ритм которой определялся ритуалом, в свою очередь подчиненным правилам управления. В жилищах у них была проточная вода и канализация, а стены были покрыты фресками с изображениями грифонов, дельфинов и цветов на ярком голубом или золотистом фоне. Просторные дворы их дворцов регулярно превращались в арены для ритуальных упражнений акробатов на спинах бегущих быков. В подземных складах стояли огромные каменные цистерны с зерном, вином и оливковым маслом на 4000 человек. Домашние расходы записывались с безукоризненной тщательностью на мягких глиняных табличках письмом, которое на протяжении веков прошло длинный путь развития — от иероглифов через скоропись до линейного письма. Ремесленники здесь были искусны в изготовлении украшений, в обработке металла, керамики и фаянса. Они были так уверены в своем могуществе и богатстве, что ни один из их дворцов не был укреплен.

Религия играла ключевую роль в жизни минойцев. Главным предметом культа была великая богиня Земли, известная позднее как Рея, мать Зевса. Она являлась в разном обличии, в окружении целого роя младших божеств. Ее святилища находились на вершинах гор, в пещерах или в храмах внутри дворцов. В раскопках мы находим каменные печати с изображением нагих женщин, в экстазе обнимающих святые камни. Здесь практиковались жертвоприношения в сопровождении церемоний, связанных с культом быка, оргий и множества атрибутов ритуала — алтарных столов, вотивной посуды, мисок для бычьей

крови, статуэток богинь плодородия с осинными талиями. В ритуальных процессиях на длинных древках несли присутствующие повсюду символы — бычьи рога и лабрисы (labrys) или двусторонние топоры. В период опасности или после поражений кроме животных приносили в жертву детей и даже устраивались каннибальские пиры (не зря же муж Реи Кронос прославился как пожиратель детей и, если бы не маленькая, но своевременная хитрость, сожрал бы и малютку Зевса). Итак, минойская культура имела разработанный культ. Но ритуал был существенной составной частью социальной лепки, которая на протяжении столетий спаяла миролюбивое общество в гармоничное целое.

Обращают внимание на то, что сохранившиеся изображения минойцев-мужчин лишены

26

привычной нам мужественности . Это, разумеется, ставит вопрос о роли острова в переходе от «примитивного матриархата» к «патриархальному военному обществу» (см. илл. 3 и 4).

Минойская цивилизация процветала на Крите почти тысячу лет. По мнению сэра Артура Эванса, бывшего инициатором раскопок в Кноссе, в своем развитии она прошла девять этапов. Каждый из них имел собственный стиль керамики — от первого раннеминойского по третий позднеминойский период. Своего наибольшего расцвета минойская цивилизация достигла где-то во второй четверти второго тысячелетия до н. э. (то есть во второй минойский период). Хотя стоящие на террасе придворные не осознавали этого, уже тогда надвигалась на них первая из «великих катастроф».

Этническая принадлежность жителей Крита минойского периода — предмет неутихающих споров. Принятая раньше точка зрения, что это были эллины, сегодня подвергается сомнению. Линейное письмо А, которое могло бы стать ключом к языку ранних периодов, не удалось прочесть. Линейное письмо Б, которое в конце концов удалось идентифицировать как греческое в 1952 г., по всей вероятности, относится к завершающей фазе. Сэр Артур Эванс был убежден в существовании на Крите сильного египетского влияния и даже рассматривал возможность египетской колонизации. «Мы вполне можем задаться вопросом, не могла ли во времена... триумфа династического элемента в долине Нила какая-то часть населения этих территорий... осесть на критской земле»27. Среда обитания и доисторическая эпоха 67

Впрочем, кажется, что на протяжении второго тысячелетия через Крит прошло несколько волн миграции. Есть достаточные основания полагать, что с одной из последних волн наступила эллинизация острова, где-то после «великих катастроф».

Возможно также, что минойцы среднеминойского периода были хеттами из Малой Азии. Хетты были индоевропейцами и говорили на языке, получившем наименование ханесийского. Великая конфедерация хеттов имела своим центром город Хаттусса (в современной Анатолии), и со временем они стали серьезной угрозой как для Месопотамии, так и для Египта. В XIV в. до н.э. их верховный правитель Суппилулиума I (ок. 1380— 1347 г. до н.э.), распространил сферу своего влияния до самого Иерусалима. В 1296 г. до н.э. хетты заключили союз с Египтом (двуязычный текст в честь этого события — самый старый дипломатический документ, его можно увидеть сегодня в фойе здания ООН в Нью- Йорке). В 1256 г. до н.э. царь хеттов Хаттусили III предпринял путешествие в Египет для участия в церемонии бракосочетания своей дочери с фараоном Рамзесом III. Вскоре влияние хеттов охватило также огромные территории Ближнего Востока, и возможно, что в этой сфере оказался остров Крит. На близкие связи особенно указывает открытие, что жители хеттского поселения, раскопанного близ сегодняшнего Чатал-Гуюка в Анатолии, исповедовали культ быка. Но все это только гипотезы.

Согласно позднейшей греческой легенде, на Крите родился не только Зевс, но и страшный Минотавр. Похитив Европу, Зевс попросту привез ее в свой дом на острове. На склоне горы Иды до сих пор показывают туристам Пещеру (Грот), где родился Зевс. Что же касается Минотавра, то он был плодом удивительной страсти. Как гласит легенда, жена Миноса Пасифая воспылала страстью к жертвенному быку, которого прислал на Крит бог моря Посейдон, и при помощи архитектора Кносса Дедала смогла с ним совокупиться: Дедал смастерил пустую изнутри корову и бесстрашная царица расположилась в ней, приняв соответствующую позу. В результате этого свидания родилось чудовище Минотавр — полубык, получеловек, l'infamia di Creti [позор Крита]. Тому же Дедалу поручили построить лабиринт для содержания Минотавра.

Здесь напряжение действия растет: на Крит прибывает Тесей, герой Афин. Его навязчивую мечту — убить Минотавра, объясняет, по всей вероятности, тот факт, что его мать тоже «флиртовала» с быком. Так или иначе, присоединившись к группе из семи юношей и семи молодых девушек, которых Афины посылали на Крит как дань, Тесей сумел добраться до Кносса. Он изучил лабиринт при помощи клубка ниток, который ему подарила дочь Пасифаи Ариадна, убил Минотавра и убежал. Далее он бежит с Ариадной на остров Наксос, но там ее бросает. В результате другой достойной сожаления оплошности, приближаясь к Афинам, он забыл дать сигнал победы, то есть сменить цвет парусов с черного на белый. Его безутешный отец Эгей бросился со скалы в морс, которое стало с тех пор называться Эгейским. Все эти рассказы явно восходят ко времени, когда Крит был великой державой, а греческие общины полуострова — только зависимыми данниками.

Дедал является также героем легенды о первом в истории человечества полете. Когда Минос запретил ему покидать Крит, он сделал из перьев и воска две пары крыльев и вместе со своим сыном Икаром устремился в полет со склона Иды. Икар слишком приблизился к солнцу, крылья расплавились и он упал вниз, найдя смерть в морских волнах. Дедал же полетел дальше и благополучно достиг материка. Omnia possideat, non possidet aera Minos написал Овидий: «Хотя бы всем завладел Минос, воздуха он не добудет».

Гора Ида возносится на 2500 м над уровнем моря; нам легко вообразить, как теплые потоки уносят двух крылатых людей на огромную высоту, откуда вся эгейская цивилизация видна, как на ладони. Сам Крит — это скалистый пояс длиной 200 км; с южной стороны у него побережье Африки, с севера — воды Эгейского моря. Сфера его влияния охватывала громадный регион от Сицилии на западе до Кипра на востоке. На северо-западе лежит Пелопоннес, где господствовали Микены с их царскими «сотовыми» усыпальницами и знаменитыми Львиными воротами. На юго-востоке, в излучине Малой Азии, был расположен древний город Троя. В центре же лежат рассеянные в море Киклады — первые колонии Крита. И на ближайшей из Киклад, как иссиня-черный бриллиант в глубокой синеве моря, высился прекрасный и грозный, идеально правильный конус Тира.

68 Peninsula

Карта 5. Древнейшие эгейские цивилизации: второе тысячелетие до

н.э.

(«faacoc

Ч^Ссст" j, ---------------

<< | >>
Источник: Дэвис Норман. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. — М.: ACT: — 943с.. 2005

Еще по теме ТОЛЛУНД:

  1. Бочаров В.В.. Инвестиции. СПб.: — 176 с. (сер. "Завтра экзамен"), 2008
  2. Капферер, Жан-Ноэль. Бренд навсегда: создание, развитие, поддержка ценности бренда, 2007
  3. Предисловие к русскому изданию Настольная книга специалистов по брендингу
  4. Предисловие к третьему изданию Объединение бренда и бизнеса
  5. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.Почему брендинг является стратегическим
  6. ГЛАВА 1.Рассмотрим капитал бренда
  7. Рассмотрим капитал бренда
  8. Что такое бренд?
  9. Дифференциация между активами, силой и ценностью брендов
  10. Мониторинг капитала бренда
  11. Добрая воля : соединение финансов и маркетинга
  12. Как бренды создают ценность для потребителей
  13. Как бренды создают ценности для компании