<<
>>

САРАЕВО

«Если кто-то в нашем городе мучится ночью от бессонницы, то пусть погрузится в ночные голоса. Выразительно и тяжело выбивают время колокола на католическом соборе: два часа ночи. Проходит чуть больше минуты...
и только тогда отзывается голосом более слабым, но и более проницательным колокол православной церкви, также оповещая о наступлении двух часов. После недолгой паузы немножко хрипловатый далекий звук часов на мечети, но бьет он одиннадцать часов, тайную турецкую пору подчиненную далекому, чужому, фантастическому часовому отсчету. Евреи не имеют на башне часов, и только Бог ведает, какой у них час... Не засыпает, бдит разделение, не дает соединиться этим спящим людям, которые просыпаются, радуются и скорбят, празднуют и постятся по четырем разным календарям...

Босния — страна ненависти и страха. Но самое ужасное, что боснийцы не сознают этой ненависти, живущей среди них, что они уклончиво ее не замечают — и ненавидят всякого, кто пытается открыть им глаза. А между тем здесь больше, чем в иных странах, людей, готовых в приступе подсознательной ненависти убивать и быть убитыми.

Ненависть живет и действует здесь самостоятельно: ненависть, как раковая опухоль, поглощает все вокруг.

А между тем можно также сказать, что мало найдется стран с такой же твердой верой, глубокой нежностью, с такой преданностью и неколеби­мой привязанностью. Но в тайниках человеческих душ прячутся целые ураганы затаенной, вызревающей ненависти, только ждущей своего часа. Отношение между любовью и ненавистью такое же, как между высокими горами и невидимыми геологическими пластами под ними. Вы осуждены жить на многослойной взрывчатке, которая лишь иногда озаряется искрами любви.

В таких странах, как Босния, сама добродетель часто говорит и проявляет себя ненавистью. Те, кто верят и любят, смертельно ненавидят тех, кто не верит, или тех, кто верит и любит иначе, чем они.

(Самые злобные и зловещие лица часто встречаются в религиозных собраниях — в монастырях и братствах дервишей.)

Всякий раз тебе будут говорить: возлюби своего брата, хотя у него иная религия, не крест делает славянина и уважай иные мнения, гордясь собственным. С незапамятных времен здесь было много фальшивой учтивости. Под прикрытием этих максим дремлют древние инстинкты и каиновы планы. Они не умрут, пока совершенно не изменятся самые основания материальной и духовной жизни. А когда придет это время, и кто сумеет это совершить?

В одном рассказе Мопассана дионисийское описание весны прерывается замечанием, что в такие дни следует развешивать предупреждения на каждом углу: ГРАЖДАНЕ! ВЕСНА —БЕРЕГИТЕСЬ ЛЮБВИ!

Может быть, в Боснии тоже надо предостерегать людей...»

(Из Письма 1920 г. Иво Андрича.)

Это отрывки из произведения, которое считается художественным, то есть — вымыслом. В них вымышленные размышления некого эмигранта, который покинул Боснию в 1920 г. Сочинено в 1946 г. Иво Андричем (1892-1975), родившимся в Травнике, учившемся в Загребе, Вене и Кракове, бывшим одно время заключенным Габсбургов, потом (до войны) югославским дипломатом и, наконец, нобелевским лауреатом.

Действительно ли это вымысел? «Большая часть [произведений Андрича] имеют местом действия Боснию, — разъясняет редактор его английского издания, — и они тесно связаны с этим окружением. Его рассказы укоренены в особом географическом и историческом контексте». Другими словами: важная составляющая этих рассказов — не вымысел. Андрич изображает психологический ландшафт боснийского общества с такой же точностью, как и звуки сараевской ночи. Эти описания можно использовать как бесценные исторические свидетельства.

В то время (1946 г.) в Сараево работала от имени UNRRA одна опытная труженица благотворительных организаций. У нее иные мысли. «Только работая вместе, люди могут преодолеть свою ненависть, — писала она. — Теперь прекрасное время. Все молодо и

мыслит верно... Нам безразлично — мусульманин он, католик или православный.

Теперь время братства и единения». 728 TENEBRAE

на изгнание за измену Республике. В 1932 г. генералы произвели неудачный пронунсиаменто, то есть военный переворот. В 1933 г. землевладельцы юга предпочитали вообще не допускать крестьян к работе на земле, чем согласиться на реформу. Невозможно было провести законы, разрешающие развод, вводящие государственные школы или отделяющие Церковь от государства. Аграрная реформа была отменена и секвестрированная земля возвращена прежним владельцам. В 1934 г. решительная забастовка шахтеров в Астурии переросла в сепаратистское восстание, которое было подавлено только большим кровопролитием. На выборах в феврале 1936 г. одержал победу левый Irente Popular (Народный фронт) республиканцев, социалистов, каталонцев и коммунистов. Но к тому времени центральное правительство уже теряло контроль. Непокорные крестьяне захватывали большие поместья. Рабочие организовывали одну всеобщую забастовку за другой. Каталонцы требовали автономии. В стране царил разгул политических убийств, поджигали церкви. «Мы сегодня присутствуем, — сказал уходящий католический премьер-министр, — на отпевании демократии». Страна становилась неуправляемой.

18 июля 1936 г. генералы выступили еще раз. Генерал Франциско Франко (1892-1975) прибыл из своей штаб-квартиры на Канарских островах в Тетуан (Марокко) и выступил с манифестом. Испанию надо было спасать от красной революции; армия в Северной Африке должна без колебаний пустить в ход свои мусульманские соединения. Как сказал один республиканец, «крестовый поход против марксизма должны были совершить мусульмане

53

против католиков» .

Поначалу спектр политических взглядов в Испании был исключительно широк и сложен. В Кортесах Народному фронту противостояли правая коалиция, включая Action Popular (Народное действие) и фашистская Фаланга (Falange Espanola), незадолго перед тем основанная сыном Примо де Риверы. Из левых Коммунистической партии принадлежало только 16 из 277 мест Фронта, социалистам во главе с Ларго Кабаллеро — 89 и 84 — Левым республиканцам Мануэля Асаньи.

Однако трудности гражданской войны повышали шансы двух самых неистовых и радикальных противоположных движений. Фаланге предстояло стать главным политическим инструментом армии.

Коммунисты будут преобладать в осажденной Республике. Франко заявлял и, возможно, верил, что он сражается, чтобы предотвратить большевизм. Он взял себе девиз Fe ciega en la victoria — «Слепая вера в победу». Неважно, что коммунистическая угроза была сильно преувеличена; главное, что многие испанцы ее боялись.

Сложился сложнейший политический и географический узор. Когда военное командование генерала Франко в Марокко объявило о своем неповиновении, то оно бунтовало против возглавляемого Асаньей правительства Испанской республики в Мадриде. Армия могла рассчитывать на поддержку гарнизонов каждого из важнейших городов материковой Испании, на полувоенные соединения Фаланги и в некоторых районах на ультра-католические соединения Requetes — «требующих», оставшиеся от карлистской эпохи. Вообще говоря, они могли рассчитывать на политическую поддержку католической иерархии, крупных землевладельцев и всех, кто желал в первую очередь восстановления законности и порядка. Уже на ранних стадиях борьбы они получали военную поддержку от Португалии, фашистской Германии и фашистской Италии. Португалия предложила надежные базы. Военные самолеты немецкого «Легиона Кондор» обеспечивали превосходство в воздухе. В начале 1937 г. итальянские войска оккупировали Балеарские острова и южное побережье вокруг Малаги.

У правительства же было очень мало профессиональных частей, которые можно было бы считать своими. Со временем правительству удалось обучить и выставить регулярные силы, но в основном оно полагалось на вооруженные ополчения (милиции) разных левых объединений — Социалистической рабочей партии Испании (ПСОЕ), Федерации анархистов Иберии (ФАИ), марксистской, но антисталинистской ПОУМ, Всеобщего союза трудящихся (UGT) и руководимой коммунистами Национальной конфедерации труда (CNT). В целом оно могло рассчитывать на политическую поддержку крестьян в деревне, рабочих в городах, антиклерикалов повсюду и всех остальных, кто выступал за конституционное правительство. Уже на ранних стадиях борьбы правительство получало поддержку из-за границы: танки, самолеты, оружие и советников из СССР и примерно 50 ООО

Затмение в Европе, 1914-1945 729

ADELANTE [ВПЕРЕД]

В сентябре 1936 г. начальник пропаганды Коминтерна в Западной Европе посоветовал Москве сформировать интернациональные бригады для участия в борьбе на стороне Испанской республики. Эта идея принадлежала Морису Торезу, французскому коммунисту, который не забыл, что Интернациональный легион Красной Армии принимал участие в гражданской войне в России.

Поэтому с самого начала бригады, хотя их и изображали как спонтанные действия добровольцев, были на самом деле строго подчинены коммунистическому движению. Они не подчинялись регулярному командованию Испанской республиканской армии; все их высшие военные и политические руководители назначались коммунистами и все новобранцы утверждались советскими агентами. Они сражались под лозунгами «Испания — могила европейского фашизма», No pasaran! [Они не пройдут] и Adelante! [Вперед].

Главное управление по набору добровольцев находилось в Париже, и возглавлял его Иосип Броз, или «Тито», будущий диктатор Югославии. Была создана тайная железная дорога, по которой, используя фальшивые паспорта, рекруты доезжали до испанской границы, а оттуда — на главную базу бригад в Альбацете в Ламанче.

В Европе в связи с депрессией был избыток людских ресурсов — безработные, беженцы из фашистских стран, мятежные интеллектуалы. Из тех 50000, которые вступили в бригады, самый большой контингент составляли выходцы из французской Конфедерации

труда, из польских шахтерских организаций в Бельгии и французского департамента Le Nord и немцы-эмигранты левых взглядов. Восемьдесят процентов из них были рабочими. Ядро составляли иностранные волонтеры, которые уже побывали на фронте и теперь составили немецкие, итальянские, французские и английские колонны интернациональных бригад. Среди лидеров этого движения были Карло Россели, социалист, бежавший из фашистской тюрьмы в Италии, и Ганс Беймлер, немец, бежавший из Дахау.

Добровольцев-интеллектуалов было немного, но они были очень голосистыми. Они отзывались на призыв, часто не понимая последствий: Многие услышали на далеких оконечностях земли, На сонных равнинах, на затерянных островах, где живут рыбаки, Или в самом сердце развратных городов; Услышали и отправились в путь, как чайки, как семена цветов.

Военное руководство бригад не имело опыта войны. Главнокомандующий Андре Марти, каталонский моряк из Перпиньяна, возглавил мятеж на французском флоте, когда тот находился в море у Одессы в 1919 г. Главный военный советник полковник Кароль Сверчевский (Вальтер) был польским офицером из советских органов госбезопасности и профессором военной академии в Москве. Генерал-инспектор Луиджи Лонго и главный политический советник Джузеппе де Витторио были итальянскими коммунистами. Единственным офицером, который проявил настоящий

талант военачальника, был Лазарь Штерн — генерал Клебер, австрийский еврей из Буковины, который перешел к большевикам, будучи военнопленным в России. Он, как и многие его товарищи, будет затем расстрелян по приказу Сталина по возвращении его в Россию.

Нет причин сомневаться в мужестве этих людей. Они жили в нищенских условиях и подчинялись суровой дисциплине, подвергались наказаниям за малейший проступок. Они сражались с отчаянной отвагой. Во время осады Мадрида в 1936 г., например, Британский батальон потерял треть своих бойцов. В Джараме тот же батальон потерял 375 человек из 600. Но хуже всего то, что бригады использовались для грубого подавления бывших союзников коммунистов — социалистов и анархистов.

К концу 1938 г. Кремль согласился отозвать бригады, Около 12000 покинули Испанию, оставляя в стране 6000 немцев, которым некуда было ехать. Прощальный парад в Барселоне состоялся 15 ноября; несли портреты Негрина, Азаньи и Сталина. К уходившим обратилась La Pasionaria (Пламенная) Долорес Ибарури:

«Вы — история... Вы — легенда... Мы вас не забудем. И когда снова распустит листочки оливковое дерево мира и смешается с лаврами победившей Испанской республики... возвращайтесь!»

Благодаря тому, что позднее политика западных держав приняла антифашистское направление, деятельность интернациональных бригад привлекла одобрительное внима- 730 TENEBRAE

ние многих. Вообще-то на стороне Франко сражалось больше иностранцев: регулярные войска фашистов, добровольцы-идеалисты, некоторые, та­кие, как Ирландская бригада генерала О'Даффи, — откровенные авантюристы. Чтобы увидеть всю картину в целом, надо сравнить, сколько добро­вольцев собрали коммунисты в 1936-1937 гг. и сколько привлекли фашисты в Испанию и во время Второй мировой войны.

иностранных добровольцев в составе Интернациональных бригад. Надо сказать, что позднее (в 1938-1939 гг.) действительно материализовался тот кошмар, который рисовала фашистская пропаганда. При докторе Негрине правительство подпало под влияние бескомпромиссных коммунистов, а его агентство безопасности (Военная служба расследования — SIM) — под прямой контроль Советского ГПУ. Золото Испанской республики, которое было вывезено для безопасности в Одессу в сентябре 1936 г., так никогда и не вернулось в Испанию. [adelante]

Эта война была долгой, с перерывами и часто запутанной. Многое было трудно понять. Изнурительные и жестокие локальные столкновения были более обычным делом, чем продолжительные кампании или позиционные сражения. За линиями фронта обе стороны прибегали к кровавым расправам с заключенными и гражданским населением. Не простым был стратегический план. После первоначальных стычек, когда армейские гарнизоны в Мадриде и Барселоне при помощи артиллерийских обстрелов были приведены в повиновение, в руках правительственных войск оставалась большая часть территории, кроме северо-запада у Коруньи и крайнего юга у Севильи. Но как только армия вновь закрепилась вдоль границы с Португалией и захватила цент-

ральный укрепленный пункт — Толедо, она могла постепенно окружать опорные пункты правительства на северном побережье и в коридоре между Мадридом и Валенсией. Военная хунта закрепилась в Бургосе (со штабом в Саламанке), правительство — в Валенсии. К чрезвычайным событиям этой войны следует отнести осаду националистами Овьедо в течение года, бомбардировку немцами Герники в апреле 1 937 г., стремительные операции по захвату Эбро и опорного пункта Теруэль в 1938 г. и в 1939 г. роковую осаду сначала Барселоны (январь), а затем Мадрида (март). В Барселоне, этом «самом диком городе Европы», где каталонцы и анархисты противостояли любому правительству, будь оно красное или белое, все закончилось чудовищной резней, к которой прибегли сначала потерпевшие поражение коммунисты, а потом их былые союзники — анархисты, устроившие такую же бойню. В Мадриде, где остатки Совета обороны Народного фронта наконец освободились от коммунистов, трагедия закончилось тем, что мятежники триумфально вошли в город 29 марта. На параде победы лозунги Франко: «Порядок в стране» и «Espana una, grande, libre» («Испания единая, великая и свободная») звучали теперь убедительно. Республиканские лидеры бежали. Тысячи беженцев перешли Пиренеи54. Франко

<< | >>
Источник: Дэвис Норман. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. — М.: ACT: — 943с.. 2005

Еще по теме САРАЕВО:

  1. 1. Первая мировая война
  2. "ПЕРВООЧЕРЕДНАЯ ЦЕЛЬ ВОЙНЫ"
  3. Социальная структура средневекового общества.
  4. 2.1. Положение на фронте и в тылу (1914-1915)
  5. 5.2. НАЧАЛО ВОЙНЫ
  6. ОПЯТЬ В "РЕЙНСКОЙ ОБЛАСТИ". ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
  7. Бочаров В.В.. Инвестиции. СПб.: — 176 с. (сер. "Завтра экзамен"), 2008
  8. Капферер, Жан-Ноэль. Бренд навсегда: создание, развитие, поддержка ценности бренда, 2007
  9. Предисловие к русскому изданию Настольная книга специалистов по брендингу
  10. Предисловие к третьему изданию Объединение бренда и бизнеса
  11. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.Почему брендинг является стратегическим
  12. ГЛАВА 1.Рассмотрим капитал бренда
  13. Рассмотрим капитал бренда
  14. Что такое бренд?
  15. Дифференциация между активами, силой и ценностью брендов
  16. Мониторинг капитала бренда