<<
>>

1. ПОЛИТИКА «ТРЕХ КРАСНЫХ ЗНАМЕН»

Цель, которую преследовал Мао Цзэдун, приступая к орга­низации «большого скачка», состояла в переходе к коммунизму в кратчайшие сроки на основе утверждения таких форм обще­ственной организации, которые позволили бы добиться небыва­лой экономической эффективности производства, осуществле­ния главных принципов коммунистической утопии, способство­вали бы укреплению главенствующего положения Мао Цзэдуна в КПК, а КПК и КНР — в международном коммунистическом движении и мире.
Это была утопическая программа с явным на­ционалистическим и мессианским уклоном. При этом методы, предлагавшиеся Мао Цзэдуном, не были вполне беспочвенны­ми, не являлись лишь данью «романтическому революционариз- му». Он принимал в расчет особенности общественных условий, в которых предполагал добиваться поставленных целей. Эти осо­бенности состояли прежде всего в огромном людском потенциа­ле Китая, сконцентрировав который на решении основных за­дач, возможно было, по его мысли, достичь очень многого.

Некоторые очертания грядущего «большого скачка» просту­пили в выступлениях Мао Цзэдуна уже на III пленуме 8-го созы­ва (осень 1957 г.). На нем ему удалось добиться в принципе одоб­рения идеи необходимости ускорения темпов экономических и общественных преобразований. Его конкретные предложения со­стояли в требовании резкого повышения урожайности и эффек­тивности сельскохозяйственного производства, в привлечении огромных масс населения к ирригационному строительству, что должно было бы обеспечить радикальное изменение положения в сельском хозяйстве. Он предлагал наряду с развитием крупного производства создать среднюю и мелкую промышленность, что позволило бы использовать массу живого труда. В частности, им было выдвинуто предложение развернуть создание небольших сталеплавильных заводов с целью резкого увеличения произ­водства стали. Некоторые из идей, высказанных Мао Цзэдуном, вряд ли можно было воспринимать серьезно, тем не менее впо­следствии, в период большого «скачка», они были реализованы.

Большое значение он придавал ликвидации во всей стране «че­тырех вредителей»: крыс, воробьев, мух, комаров.

С начала 1958 г. Мао Цзэдун энергично настаивал на осуще­ствлении предлагаемых им мер на совещаниях высшего руковод­ства КПК. Устранить колебания сомневающихся была призвана развернувшаяся по указанию Мао Цзэдуна кампания борьбы «про­тив правого консерватизма». Значительной части руководства КПК призывы Мао Цзэдуна могли показаться заманчивыми. Десяти­летний план развития страны он предлагал осуществить за «три года упорного труда». После досрочного выполнения пятилетки он призывал за 15 лет догнать Англию, за 20 — США, сравнять­ся с Японией по развитию сельскохозяйственного производства в течение трех лет. Отвечая на требования Мао Цзэдуна о состав­лении на местах повышенных планов экономического развития, производственные объединения и местные власти стали брать на себя трудновыполнимые обязательства. К концу весны того же года подготовка к попытке резко ускорить темпы развития стра­ны была завершена.

Для того чтобы приступить к практическому осуществлению этих идей, была необходима санкция высших партийных органов. Этого Мао Цзэдуну удалось добиться на Второй сессии VIII съез­да КПК, состоявшейся в мае 1958 г. В решениях сессии, казалось отразивших единство высшего руководства КПК в намерении пе­ресмотреть прежнюю концепцию экономического развития, были очерчены контуры новой генеральной линии, являвшейся в сущ­ности линией на утверждение маоистской модели коммунизма в Китае. Новая программа получила название курса «трех красных знамен»: новой генеральной линии, «большого скачка», народ­ных коммун. В этот период народные коммуны мыслились еще скорее как более крупные кооперативы, нежели основа нового общественного порядка, однако в летние месяцы Мао Цзэдун разработал концепцию коммунизации именно как новую основу нового (коммунистического) общественного строя КНР.

На сессии было постановлено резко увеличить темпы эконо­мического развития, в особенности производства чугуна и ста­ли, что Мао Цзэдун считал ключевым показателем уровня раз­вития экономики, добиться резкого роста сельскохозяйственно­го производства.

Помимо этого были сделаны новые кадровые назначения. Политбюро пополнилось новыми членами. В частно­сти, для будущего политического развития Китая большое зна­чение имело введение в состав политбюро видного военного дея­теля, заместителя министра обороны КНР Линь Бяо, известного близостью к Мао Цзэдуну.

Вскоре, выполняя указания партийных органов, Госплан КНР разработал новый вариант пятилетнего плана на 1958—1962 гг. Он предусматривал поистине фантастические темпы экономи­ческого развития страны. Предполагалось увеличить выпуск про­мышленной продукции в 6,5 раза, сельскохозяйственной в 2,5 раза, причем среднегодовой прирост в промышленности должен был составить 45%, а в сельскохозяйственном производстве — 20%. Показатели, определенные для развития металлургии, были поистине фантастическими: выплавку стали страна должна бьша увеличить в 10 раз, с первоначально намечавшихся примерно 10 млн т до 100 млн т.

Летом 1958 г. под лозунгом «три года упорного труда — десять тысяч лет счастья!» весь Китай был мобилизован для участия в «большом скачке». Огромные массы народа были собраны для осуществления амбициозных ирригационных проектов. Собственно говоря, в этой области «большой скачок» начался еще осенью 1957 г., когда в ноябре на ирригационные работы было направ­лено более 60 млн человек, а в январе 1958 г. — уже около 100 млн. В отдельные дни на сооружение водохранилищ выходило до 150 млн человек. Эти усилия были продолжены летом 1958 г. Сам Мао Цзэдун выезжал для участия в создании водохранилища в 30 км севернее Пекина, невдалеке от могильного комплекса минской династии. Заниматься физическим трудом были обязаны не толь­ко рабочие и крестьяне, но и представители высшей партийно- государственной номенклатуры. Поработав полчаса, Мао Цзэдун отложил в строну лопату, однако пропагандистское значение этой акции было велико: все китайские газеты напечатали фотогра­фии Председателя ЦК КПК, копающего землю.

Для повышения урожайности использовались нетрадиционные методы обработки земли, в частности глубокая вспашка, загу­щенные посадки риса.

В промежутках между сельскохозяйствен­ными работами крестьянское население, напрягая все силы, бо­ролось с «четырьмя вредителями»: крысами, мухами, комарами и воробьями, которых удалось извести почти полностью.

Под лозунгом «вся страна варит сталь» в Китае развернулось движение за создание базы «малой металлургии». Была поставле­на задача соорудить более 10 тыс. малых и средних металлурги­ческих печей, ежегодной производительностью 20 млн т чугуна. Небольшие металлургические печи, строившиеся на основе тра­диционной технологии, создавались как в городах, так и в сель­ской местности. Миллионы людей приняли участие и в «битве за сталь». К осени того же года в стране варили металл более 700 тыс. кустарных доменных печей, а всего в непромышленном про­изводстве металла было занято до 100 млн человек. В усиленном темпе работала и вся промышленность, причем предприятия стре­мились максимально увеличить объем производства, не заботясь о рациональном использовании ресурсов.

Летом 1958 г. группа высших руководителей КПК отправилась в инспекционные поездки по стране, являвшей собой образец трудового энтузиазма. Казалось, задуманное Мао Цзэдуном близко к осуществлению, осталось лишь закрепить достигнутое соответ­ствующими политическими решениями. Эта цель была поставле­на перед участниками расширенного совещания политбюро, ко­торое состоялось в августе 1958 г. в курортном местечке Бэйдайхэ. На совещании была не только подтверждена линия на осуществ­ление «большого скачка», но и даны определения политике «ком- мунизации». Термин «народная коммуна» появился в китайской печати в начале июля 1958 г., а к концу лета именно с созданием народных коммун Мао Цзэдун связал свои надежды на утверж­дение китайской формы коммунизма. В соответствии с представ­лениями Мао Цзэдуна, которые он пропагандировал на совеща­нии, коммуна мыслилась, как универсальная форма социальной организации в коммунистическом обществе в Китае. Ее планиро­валось распространить как на сельскую местность, так и на города.

Основной принцип, на котором должны были основываться народные коммуны, состоял в тотальном обобществлении всей жизни их членов. Начать, разумеется, следовало с экономики, посему в деревне подлежали отмене приусадебные участки, рас­пределение по труду, личные доходы отдельных дворов. Более того, обобществлению в перспективе должны были подвергнуть­ся и бытовые стороны жизни, включая снабжение и питание чле­нов коммун. Выступая в Бэйдайхэ, Мао Цзэдун говорил: «При­усадебные участки ликвидируются. Куры, утки, деревья возле домов пока остаются в собственности крестьян. В дальнейшем и это будет обобществлено... Надо продумать вопрос об отказе от системы денежного жалования и восстановлении системы бес­платного снабжения». Руководитель КПК прямо ставил вопрос о том, что именно народная коммуна должна стать основой буду­щего идеального общественного строя в Китае: «Народная комму­на, — писал он, — является лучшей формой постепенного пере­хода от социализма к коммунизму и в своем развитии она будет исходной структурой будущего коммунистического общества».

Мао Цзэдун полагал, что народные коммуны, как универсаль­ная форма перехода к коммунизму и основа будущего коммунис­тического общества в Китае, должны создаваться не только в сель­ской местности, но и в городах. Каждый завод и городской район следовало превратить в городскую коммуну на тех же принципах, что и сельские коммуны. Там, где это представлялось возможным, предполагалось создать сельско-городские коммуны, что означало соединение аграрного и промышленного производства.

Коммуны не только должны были основываться на обобщест­влении экономической жизни своих членов, быта, но и предпо­лагали полный контроль за духовной жизнью людей. Коммуны мыслились одновременно и как военные структуры, и как на­дежное средство политической индокринации. Их члены были обязаны совместно трудиться и совместно потреблять произве­денное, а также заниматься военным делом и изучением зло­бодневных пропагандистских материалов.

После того как совещание приняло соответствующий доку­мент, по всей стране началось создание народных коммун. В ки­тайской печати это расценивалось как свидетельство ускоренного продвижения к коммунизму, а для простого китайского кресть­янина это было равнозначно обещанию царствия Божия на земле, что-то вроде реализации стародавних представлений об идеальном обществе датун.

Руководству КПК удалось добиться феноменальных успехов в реализации идеи «коммунизации» общественной жизни в стра­не, в первую очередь в сельских районах. Это было результатом не только всевластия тоталитарного государства, способного, опираясь на насилие, добиться от общества почти всего, но и веры значительной части крестьянства в возможность достижения после «трех лет упорного труда» «десяти тысяч лет счастья». Потребовался всего лишь месяц, чтобы в коммуны вошло почти 100% крестьянских дворов. К концу года они были созданы по всей стране — ранее существовавшие 740 тыс. кооперативов были превращены в 26 тыс. коммун, включавших 120 млн крестьян­ских дворов, причем в каждую коммуну входило в среднем око­ло 20 тыс. человек.

Одновременно в связи с созданием коммун, охватывавших за­частую население целой волости, были введены изменения в политический механизм страны. Коммуны становились низовыми местными административными структурами.

Уже осенью выявились тяжелейшие последствия нового по­литического курса. Несмотря на то, что с мест рапортовали о все новых достижениях, страна оказалась в катастрофическом эко­номическом положении. Особенно разрушительные последствия имела «битва за сталь». Формально задание на 1958 г. было вы­полнено: производство стали по сравнению с предшествующим годом увеличилось в два раза, достигнув примерно 10 млн т, од­нако в действительности около 3 млн составляли приписки и при­мерно столько же выплавленного металла оказалось некондици­онным, не годившимся даже для переработки. Первые секретари парткомов, обязанные лично руководить выплавкой стали, зачас­тую, чтобы отчитаться, выдавали металл, произведенный совре­менными предприятиями, за сталь, выплавленную на кустарных доменных печах.

В целом по стране усилия, затраченные на производство ме­талла кустарным способом, обернулись колоссальными выбро­шенными на ветер средствами: расходы рабочей силы были поч­ти в десять раз больше, чем в современной промышленности, сырья и материалов — в три раза.

В результате был нанесен тяжелый удар по современной про­мышленности, которой нехватало сырья и топлива, возникло напряженное положение на транспорте, в стране упало качество продукции и снизилась производительность труда. Огромный рас­ход угля вызвал перебои в снабжении электроэнергией — осенью в ряде провинций Северо-Востока полностью или частично пре­кратили работу большинство предприятий легкой промышлен­ности. В печати распространились сообщения об успехах, а в кус­тарных домнах пускали в переплавку металлическую посуду и прочие предметы домашнего обихода.

Политика коммунизации имела самое негативное воздействие и на положение в деревне. Глубокая вспашка, загущенные посад­ки риса не стали технологической революцией, напротив, от­ступление от традиционных методов обработки почв и ухода за сельскохозяйственными культурами было чревато серьезным кри­зисом сельскохозяйственного производства. Для того, чтобы соз­дать видимость больших успехов, местное руководство шло на устройство «потемкинских деревень». По распоряжению партий­ного секретаря пров. Хубэй вдоль железнодорожной магистрали, которой пользовалось высшее партийное руководство, включая Мао Цзэдуна, совершавшее инспекционные поездки по стране, на поля, расположенные по обеим сторонам магистрали, масса­ми сгоняли местное население, одетое в праздничные одежды. Чтобы создать видимость обильного урожая, прибегали к загу­щенным посадкам риса, а это вело к тому, что урожай начинал гнить на корню. И тогда для «проветривания» пошедших в рост стеблей риса прямо на поля выносили вентиляторы.

Естественным результатом создания коммун являлась тоталь­ная уравниловка, принудительное обобществление личного иму­щества, хаос в управлении, которые сопровождались увеличе­нием отчислений в различные общественные фонды. Это не мог­ло не привести к снижению производственной активности, чему в ряде случаев сопутствовала чрезмерная активность в проедании накопленных запасов в «общественных столовых».

В китайской печати было объявлено об огромных достижениях в области сельского хозяйства. Утверждалось, что собранный уро­жай достиг почти 300 млн т, однако в действительности было собрано намного меньше. Впоследствии в Китае было признано, что приписки коснулись не только показателей промышленного развития, но и сельскохозяйственного: они составляли треть от объявленных показателей, или 100 млн т зерна.

Не удивительно в связи с этим, что, несмотря на объявлен­ные огромные достижения, уже в середине декабря в стране ста­ла ощущаться нехватка продовольствия. К весне следующего 1959 года возник острый дефицит продуктов питания: овощей, рыбы, масла и даже чая. Страна вступила в полосу острого кризиса, что не могло не вызвать обострения политической борьбы в руковод­стве КПК.

Однако на целом ряде совещаний руководства партии и на очередном VI пленуме ЦК КПК, состоявшемся в ноябре-декаб­ре 1958 г., Мао Цзэдуну удалось заручиться поддержкой большей части высшей партийной элиты. В частности, была подтверждена правильность политики создания народных коммун. Однако уже в это время различимы признаки некоторого отрезвления руко­водства партии. В решениях пленума подчеркивалось, что «...пе­реход к коммунизму представляет собой длительный и сложный процесс, требующий большого напряжения сил, и перескочить через этап социализма нельзя». Это было признание того, что вьщвигавшиеся ранее лозунги являлись фактически призывом к переходу к коммунизму в течение 2—3 лет и эта попытка закон­чилась неудачей. Косвенным подтверждением того, что позиции Мао Цзэдуна ослабли в результате бедствий, постигших страну в ходе «большого скачка», было то, что бьиа удовлетворена его просьба не избирать его на пост Председателя КНР на следую­щий срок. Вслед за этим на состоявшейся сессии ВСНП на этот пост был избран Лю Шаоци.

Тем не менее форумы высшего руководства КПК и китайско­го государства в эти месяцы высказались за продолжение поли­тики «скачка», приняв явно завышенные и нереалистические планы. В соответствии с ними основные экономические показа­тели в будущем году вновь следовало удвоить и довести произ­водство стали до 18 млн т, а зерна — до 525 млн т.

К лету 1959 г. катастрофические для страны последствия по­литики «трех красных знамен» выявились со всей очевидностью. Сельскохозяйственное производство падало, ощущалась нехват­ка зерна даже для проведения весенних полевых работ, диспро­порции между отраслями народного хозяйства и инфляция при­няли угрожающие масштабы, еще более ухудшалось снабжение городов продовольствием, положение, сложившееся на транс­порте, было угрожающим.

В середине июля 1958 г. на заседании Постоянного комитета ПБ ЦК КПК было принято решение о необходимости изучения руководящими работниками ЦК положения, сложившегося на местах. С этой целью группа высших руководителей разъехалась по стране. Сам Мао Цзэдун отправился на юг, где имел возмож­ность убедиться в последствиях предпринятой им попытки мол­ниеносного перехода к коммунизму, в том числе на его родине в провинции Хунань.

Мао Цзэдун решил побывать в родной деревне Шаошань, куда он наведывался впервые после 1927 г. В поездке его сопровождал Хуа Гофэн — партийный секретарь уезда, в который входила род­ная деревня Мао Цзэдуна. Поклонившись могилам предков, Пред­седатель ЦК КПК направился к клановой кумирне, однако об­наружил лишь ее остатки. За несколько месяцев до его приезда кумирню разобрали для строительства кустарной доменной печи. Затем состоялась встреча Мао Цзэдуна с односельчанами, из бе­седы с которыми он не мог не понять, что политика «трех крас­ных знамен» завершилась провалом. В Шаошань, подобно другим деревням по всему Китаю, были развернуты энергичные иррига­ционные работы и построено свое водохранилище. Однако мест­ное партийное руководство настолько спешило с завершением работ, что плотина водохранилища протекала и кроме того оно было слишком мелким — в период дождей из него приходилось выкачивать воду, чтобы избежать наводнения.

Крестьяне критически отозвались и о кампании по выплавке стали, поглотившей предметы домашнего обихода и даже про­стую мебель сельских домов, которую использовали для растоп­ки печей. Жители деревни были вынуждены питаться в обще­ственной столовой, так как готовить пищу было не в чем, да и сами домашние печи разобраны. Односельчане Мао Цзэдуна были недовольны и общественной столовой. Еды, которую они полу­чали, явно нехватало и между односельчанами во время обеда часто вспыхивали драки за лучший кусок. Верх брали, как прави­ло, более молодые и здоровые, а старикам приходилось подби­рать остатки еды. Единственным результатом «большого скачка» в родной деревне Мао Цзэдуна, таким образом, были горы ме­талла, выплавленного из предметов кухонного обихода, с кото­рыми никто не знал, что делать, и водохранилище, ставшее по­стоянной угрозой разрушительного наводнения.

Тем не менее Мао Цзэдун продолжал настаивать на принци­пиальной правильности политического курса, который он стре­мился навязать китайскому обществу. Именно вокруг оценки этого курса разгорелись ожесточенные дискуссии накануне и во время VIII (Лушаньского) пленума летом 1959 г., на котором Мао Цзэ- дун впервые столкнулся с открытой оппозицией части высшего партийного руководства.

Главным оппонентом Мао Цзэдуна стал министр обороны маршал Пэн Дэхуай. В его выступлениях была подвергнута крити­ке общая оценка ситуации, данная Мао Цзэдуном: «Достижения огромны, проблем немало, перспективы светлые». Пэн Дэхуай выразил несогласие с политикой мобилизации всей страны на осуществление кустарной выплавки стали, указал на поспешность в проведении коммунизации, критиковал обстановку, сложив­шуюся в политбюро ЦК КПК, за отступление от принципов кол­лективного руководства, поставил вопрос об ответственности всех руководителей партии, «включая товарища Мао Цзэдуна», за ситуацию, сложившуюся в стране.

14 июля министр обороны написал письмо, адресованное Мао Цзэдуну, в котором изложил свое несогласие с политикой «трех красных знамен». Несмотря на то, что Пэн Дэхуай воздержался от того, чтобы возложить на Мао Цзэдуна личную ответствен­ность за кризис, в который было ввергнуто китайское общество, по духу это послание было, конечно, обвинительным пригово­ром лидеру КПК. Письмо носило скорее личный характер. Автор письма не познакомил с его содержанием других высших руко­водителей партии. Тем не менее Мао Цзэдун распространил его среди партийного руководства. 16 июля Мао Цзэдун созвал засе­дание ПК ПБ ЦК КПК, в котором участвовали находившиеся в тот момент в Ухане Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь. В купальном халате и тапочках на босу ногу Мао Цзэдун принял членов высшего партийного руководства и прокоммен­тировал послание Пэн Дэхуая, назвав его выпадом против партии, пригрозил в случае раскола в КПК создать свою КПК, а если в борьбу будет вовлечена армия, — организовать новую верную ему армию. Это же он подтвердил в одном из своих выступлений и несколько позднее, заявив, что, если критика курса «трех крас­ных знамен» и его лично будет продолжаться, то он прибегнет к военному перевороту: «Я уйду, я пойду в деревню и возглавлю крестьян, чтобы свергнуть правительство. Если освободительная армия не пойдет за мной, то я пойду искать Красную армию».

Руководители КПК, критически относившиеся к политике Мао Цзэдуна, не поддержали Пэн Дэхуая. Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь и некоторые другие предпочли, как они спра­ведливо полагали, не подвергать партию и страну опасности рас­кола в этот кризисный период. С позицией Пэн Дэхуая солидари­зировались немногие — начальник генерального штаба НОАК

Хуан Кэчэн, заместитель министра иностранных дел Чжан Вэнь- тянь, секретарь партийного комитета пров. Хунань Чжоу Сяоч- жоу. Это позволило Мао Цзэдуну отвергнуть критику в свой ад­рес и направить огонь критики против оппонентов.

Именно критике «антипартийного блока» во главе с Пэн Дэ- хуаем была посвящена повестка дня VIII пленума, который опре­делил взгляды Пэн Дэхуая как «правооппортунистические» и принял решение снять участников «антипартийного блока» с за­нимаемых ими постов. На пост министра обороны был назначен близкий к Мао Цзэдуну Линь Бяо, что усилило влияние Предсе­дателя ЦК КПК в армии.

Тем не менее в условиях развивающегося кризиса руководство КПК не могло полностью игнорировать совершенные ошибки. В связи с этим в материалах пленума, с одной стороны, содержа­лось одобрение политики «трех красных знамен», с другой — ука­зывалось, что статистические данные о сельскохозяйственном производстве в 1958 г. были завышены, подчеркивалось, что даль­нейшее производство металла кустарным способом недопусти­мо, рекомендовалось снизить задания по производству стали, угля, зерна, хлопка.

Надежды на продолжение «большого скачка» оставались у ча­сти руководства КПК во главе с Мао Цзэдуном и в начале 1960 г. Как и прежде перед страной ставились нереальные задачи, вроде лозунга досрочно в течение 5 лет выполнить десятилетний план развития и догнать Англию. В действительности итоги развития Китая в 1960 г. были катастрофическими. В 1960 г. сбор зерновых упал ниже уровня 1954 г. Сбор хлопка, масличных культур сокра­тился почти в два раза, резко уменьшилось поголовье крупного рогатого скота и свиней. В результате в стране начался голод, про­должавшийся и в 1961 г.

Осуществление политики «трех красных знамен» сопровожда­лось ужесточением курса КПК в районах национальной автоно­мии. Здесь в годы «большого скачка» местные кадры были заме­нены ханьцами, организовано массовое переселение ханьцев в места проживания национальных меньшинств. Во время этих кам­паний гонениям подверглась значительная часть местных кадро­вых работников в Цинхае, Синьцзяне, Внутренней Монголии, Тибете.

Это не могло не вызвать недовольства местного населения, принимавшего формы вооруженных восстаний или массового ухода за пределы КНР. Весной 1959 г. вооруженное восстание под ло­зунгами независимости началось в Тибете. В результате подавле­ния этого движения было убито несколько десятков тысяч чело­век, а около 80 тыс. (включая и Далай-ламу) бежало за пределы китайской территории. В 1961 г. около 60 тыс. жителей Синьцзяна перешли границу и остались на советской стороне.

Годы большого «скачка» отмечены также и изменениями во внешней политике Китая. Руководство КНР предприняло ряд действий, которые вызвали обострение ситуации на границах стра­ны, включая и явное ухудшение советско-китайских отношений. В самый разгар «скачка» в августе 1958 г. артиллерия НОАК нача­ла обстрелы островов в Тайваньском проливе, занятых гоминь- дановскими войсками. Результатом был крупный международный кризис, чреватый столкновением между союзниками «двух Ки- таев». США ввели в Тайваньский пролив корабли своего 7-ого флота, при этом СССР, связанный с КНР договором 1950 г., не был даже поставлен в известность руководством КПК о готовя­щихся военных действиях. Осенью 1959 г. Китай развязал погра­ничный конфликт с Индией, поддерживавшей дружеские отно­шения с СССР и другими социалистическими странами, поста­вив их в весьма затруднительную ситуацию.

В конце 50-х гг. ухудшились отношения между КНР и его глав­ным союзником — СССР. Причины ухудшения отношений между двумя социалистическими государствами многообразны и в каком- то смысле они носили объективный характер. Руководство КПК явно стремилось к тому, чтобы в максимальной степени освобо­диться от опеки со стороны СССР, что было вполне естествен­ным. Это дополнялось желанием руководства КПК занять лиди­рующие позиции в международном коммунистическом движе­нии, «обогнав» Советский Союз на пути «движения к коммунизму». В рамках этого подхода Китаю отводилось место государства, ус­коренными темпами строящего коммунизм, СССР рассматри­вался как страна, замедлявшая развитие на этапе социализма, а Югославия — как государство, вставшее на путь реставрации ка­питализма. К этому надо добавить несогласие руководства КПК с оценкой сталинизма, данной в середине 50-х гг. в СССР, а также личные амбиции руководителей двух крупнейших социалисти­ческих стран. Несомненно, важным аспектом разногласий между двумя коммунистическими партиями была оценка характера взаи­моотношений между капиталистическим и социалистическим мирами. В середине 50-х гг. руководство СССР подчеркивало не­обходимость мирного сосуществования, в то время как лидеры КПК, прежде всего Мао Цзэдун, призывали не бояться новой мировой войны, видя в ней средство победы коммунизма в мире.

По мере роста напряженности во взаимоотношениях между двумя коммунистическими партиями изменилось отношение к советским специалистам, работавшим в Китае. Сами руководите­ли Китая признавали, что имели место необоснованные случаи отстранения советских специалистов от работы, нередко им вы­ражали недоверие. В ситуации, когда отношения становились все более отчужденными, советское руководство летом 1960 г. при­няло решение об отзыве специалистов, что не могло не сказать­ся на экономическом развитии Китая. Однако совершенно ясно, что последствия этого решения не могли вызвать глубокий эко­номический кризис в стране. Тем не менее руководство КНР впос­ледствии представило его в качестве главной причины бедствий, постигших Китай после «большого скачка». С 1960 г. начались на­рушения советско-китайской границы гражданами Китая и в кон­це того же года Китай отказался от импорта комплектного обо­рудования из СССР.

Крах, на грани которого Китай оказался в результате полити­ки «большого скачка», не только свидетельствовал о несостоя­тельности надежд руководства КПК на стремительный переход к коммунизму, но и означал нежизнеспособность маоистской мо­дели социализма.

<< | >>
Источник: Под редакцией А.В. Меликсетова. История Китая. Учебник — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Изд-во МГУ, Изд-во «Высшая школа», — 736 с.. 2002

Еще по теме 1. ПОЛИТИКА «ТРЕХ КРАСНЫХ ЗНАМЕН»:

  1. ROUGE [КРАСНОЕ]
  2. 4. Декрет об образовании Красной Армии
  3. Причины поражений Красной армии.
  4. СТИРАЯ КРАСНУЮ ЛИНИЮ
  5. "КРАСНЫЙ ШЕЙХ"
  6. ВПЕРЕД, К "КРАСНОЙ ЛИНИИ"
  7. 2. «Красные кхмеры» и трагедия Кампучии. Пол Пот.
  8. Б 9. Обратная связь трех карточек
  9. 85. Закон о всеобщей воинской обязанности 1939 г. Красная армия в годы Великой Отечественной войны
  10. § 5. Военные действия между Красной Армией и армиями белогвардейцев в 1918 - 1920 г.
  11. 7. Пакт трех держав