<<
>>

ЛЛАНФЕА

Помимо того, что они изумительно выразительны, топонимы средневекового Уэльса еще позволяют заглянуть, например, в историю заселения этих земель, которое происходило еще в доисторические времена.
Они не только забавны, но и полны смысла.

До английского завоевания (см. главу V) владения в Уэльсе подпадали под юрисдикцию местных князей, англо-норманнских сеньоров с англо-валлийского пограничья и церковных иерархов. Князья, принадлежавшие исключительно валлийской культуре, правили пятью княжествами: Гвинедд, Повис, Дехейберт, Морганвг, Гвент. Сеньоры с английскими и французскими связями преобладали в основном на востоке и на юге. Епископы, получившие образование на церковной латыни, пребывали в четырех епархиях: Бангора, Сент Асафа, Сент Дэвида и Лландаффа. Выделяя валлийские и неваллийские названия в сплетении светской и церковной власти,

историки могут восстановить картину того, как, когда, кем и с какой целью было основано (или расширено) то или иное поселение.

Некоторые места в Уэльсе, например, имеют только валлийское название и обнаруживают определенно церковное происхождение.

Самое распространенное из них Лланфеа, что значит (принадлежащее) св. Марии, или Элгвис Феа (Церковь св. Марии). Распространены также названия церковные по происхождению, но двуязычные по форме.

Таковы Llanbedr/ Лампетер (св. Петра), Caergybi/ Святая голова в Англси или Llanbedr Fynydd/Петерсон-супер-Монтем в Гламорган. Затем имеются двуязычные названия светского происхождения. Таковы Abertawe/Лебединое озеро, Gas Gwent/Чепстау и Y Gellt Gandryll/Ограда-на-повороте в Брекнокшире. Современное Hay (ограда) восходит к средневековому норманнскому La Haie Taillee «подстриженная ограда».

И, наконец, есть названия, где помимо двуязычных корней обнаруживается и смешанное (светско-церковное) происхождение.

Таковы Llanfihangel Troddi/Митчелл Трой в Монмаутшире и Llansanffraid-ar-Ogwr/ Сент Брадс Меньший в Гламоргане.

Однако самое знаменитое название местечка в Уэльсе — не средневековое. Когда была открыта в 1850 г. железная дорога Лондон-Холихед, то первой станцией в Англии была станция у деревушки Лланфеа. Но, желая стяжать себе славу (и привлечь туристов), начальник станции сделал табличку с названием станции длиннее самой платформы. То, что Британское министерство почт именует Лланфеа P.G. «Джоунз Станция», он назвал Llanfairpwllgwyngyl Igogerychwerndrobwillllantysili ogogogoch. Туристам говорят, что название следует читать: «Святая Мария в долине белого орешника у быстрого водопада и церкви Сент Тисило у красной пещеры». Средние века, ок. 750-1270 227

каждом более или менее крупном графстве стали появляться наследственные ленные владения: в Тулузе (862), Фландрии (862), Пуату (867), Анжу (870), в Гаскони, Бургундии и Оверне. Они стали в дальнейшем ядром французских провинций. В 911 г. Карл Простоватый, король Франции, очень способствовал росту угрозы со стороны викингов, подписав в Сент-Клер-сюр-Эпте соглашение с Хрольфом (или Роллоном). Начало Нормандии кроется, кажется, в своего рода французском варианте английского Денло. В восточном королевстве Арнульф Каринтский очистил Германию от норманов, но ценой привлечения мадьяр. Королевство Верхней Бургундии сформировалось вокруг двора графа Рудольфа в Сен-Мориц, а королевство Нижней Бургундии при графе Босо в Арле. В Италии, где роль местных викингов играли мавры-сарацины с Сицилии, последовательные вторжения византийцев в 874-895 гг., нейстрийцев в 877 г. и австралийцев в 894-896 гг. полностью покончили с местной политической властью. И к 900 г. граф Беренгар Фриульский в результате кровопролитной борьбы с соперниками остался единственным владетельным лицом. Западные историки часто называют конец IX века «самым темным часом» «темных веков».

На этих западных землях беспорядок породил феодализм. Здесь трудно отделить причины от следствий; но дробление (и ослабление) политической власти и беззащитность населения на местах привели к таким политическим, правовым, общественным, экономическим и военным последствиям, которые все вместе сформировали то, что позднее теоретики назовут феодализмом.

На деле феодализм не был единообразной системой: он существовал во множестве вариантов и поэтому требует самых разных определений. Одно из самых влиятельных изложений данной проблемы так отвечает на вопрос qu'est-ce que la feodalite? «Феодализм (технически) может быть представлен как система институтов, которые порождают и регулируют обязательства подчинения и службы... со стороны одного свободного человека (вассала) по отношению к другому свободному человеку (господину), а также обязательства защиты и поддержки со стороны господина по отношению к его вассалу»6.

В этой системе ключевыми стали лошади, вассальная зависимость, пожалование леном (помес­тьем), (юридическая) неприкосновенность, личные замки и рыцарство.

Тяжелая кавалерия такого рода, когда для нее требовались катафракты, то есть громадные кони, способные нести на себе всадника в доспехах, пришла на Запад из Персии и Византии. Карл Мартелл не только ввел в употребление такую кавалерию, но и секуляризировал множество церковных земель для ее содержания. Вот почему его называют «основателем европейского феодализма» . Примерно в то же время изобрели стремена". Благодаря стременам всадник крепко держался в седле, налегая на копье всей тяжестью собственного тела и мощью коня; стремена превратили конницу из легкого и мобильного формирования, предназначенного для скоротечных столкновений, в мощную наступательную силу8. Главной проблемой тогда стало создание такой социальной структуры, которая постоянно позволяла бы значительному по размерам классу рыцарей удовлетворять свои психологические потребности и поддерживать моральный дух, необходимый для обучения воинскому искусству и несения рыцарской службы, и давала бы им возможность покрывать огромные затраты на коней, снаряжение и свиту. В основе феодального общества лежало требование содержать касту кабалариев, шевалье, рыцарей, шляхты, связывавшее в неразрывное целое землевладение и кавалерийскую традицию.

Вассальная зависимость выросла из римской практики коммендации, когда патрон скреплял предложение о защите пожатием рук с клиентом.

Во времена Каролингов складывается система связи вассалов с сюзереном через клятву верности и принесение омажа — особого выражения почтения, — скрепленное поцелуем. После этого двое мужчин обнимались; затем вассал преклонял колена и наделялся символами его нового положения — знаменем, копьем, соглашением, участком земли. С этого момента они были связаны на всю жизнь обоюдным соглашением о взаимных обязанностях. Вассал клялся служить, сюзерен — защищать и поддерживать: «Берард из Мондидье пришел к Карлу Великому, преклонил перед ним колена и стал его вассалом. Император поцеловал его, когда поднял его с колен; и силой белого знамени дал ему свое слово»9.

Feodum (то есть ленное поместье), давший имя феодализму, вырос из практики бенефи-

228 MEDIUM

ций (благодеяний), когда патрон даровал землю в неясном ожидании будущих выгод от этого. Во времена Каролингов такие земельные наделы давались прямо как награда за военную службу. Со временем выработался сложный феодальный тариф. Первоначально он исчислялся в терминах рыцарской службы, то есть в количестве рыцарей, выставляемых за определенный земельный надел. Затем прибавились службы по охране замка и сопровождению, службы в суде у господина, consilium (совет), подаваемый на совете сюзерена и разные формы auxilium (помощи). Затем господа стали рассматривать «помощь» и как «чрезвычайную денежную помощь», включая выплату в размере годового дохода плюс помощь четырех родов: на выкуп сюзерена из плена, на посвящение в рыцари его старшего сына, на приданое старшей дочери или на крестовый поход. Они также оставляли за собой право custodia (опеки несовершеннолетних), gite (разрешение на проживание), marriage (разрешение на вступление в брак) и retrait (выкуп контракта). В обмен вассал получал и доход с земли, и судебную власть над всеми ее обитателями. В случае невыполнения обязательств земля и доход с нее возвращались владельцу.

В принципе, ленное владение было безраздельным и неотъемлемым. Контракт автоматически терял силу в случае смерти одной из сторон. На практике же вассалы шли на все, чтобы обеспечить наследственную передачу земель своим детям, право делить землю и распоряжаться ею. Со своей стороны сюзерены изо всех сил старались противодействовать наследованию женщинами, малолетними и немощными. В изобилии появляются особые условия и оговорки. Главные вассалы епископа Парижского по договору должны были нести епископа на своих плечах во время посвящения в сан. Некоторые ленные владения в Кенте отдавались на том условии, что арендатор станет «держать голову короля в лодке» во время переправы по Ла-Маншу. Возможности для финансовых поборов были огромны. Когда Ферранд Португальский заключил договор с королем Франции об отдаче Фландрии в ленное владение в I2I2 г., он заплатил отступное10 в 50 000 фунтов только за право жениться на наследнице.

Не удивительно, что процветали ожесточенные правовые споры. Сначала обычной практикой было на каждой суверенной территории создавать свои кодексы феодального права (Lehnrecht) и свои системы судов (Lehnsgericht) для разбора феодальных споров. Обычно князь или герцог председательствовали в суде, а первые его вассалы — были заседателями. Принято считать, что феодализм начинается, когда пожалование ленным поместьем становится наследственным и эта практика сливается с вассальной зависимостью в единое целое. «Нерушимая связь между положением вассала и владением поместьем — вот из чего сформировалась феодальная система»11. Однако в конечном итоге вассальная зависимость и владение ленным поместьем были взаимно несовместимы. В качестве вассалов члены семьи рыцаря клялись соблюдать интересы сюзерена. Но в качестве владельцев поместья они преследовали собственные интересы. Отсюда характерные разногласия и нарушения клятв в феодальном обществе.

Феодальное общество состояло из целой сети договорных отношений, связывавших самые его верхи с самым низом. На высшем уровне пожалование поместьем предполагало договор между монархом и его главными держателями земель, то есть баронами, в руках которых находились главные провинции королевства. Но посредством пожалования поместий эти главные держатели заводили собственных держателей, а эти последние могли наделять поместьями дальше, и так до самого низа. В большинстве своем люди, которые были по отношению к кому-то вассалами, были в то же время для кого-то (ниже себя) сюзеренами.

Феодальные договоры остались для потомства в виде хартий, грамот и двусторонних договоров, хотя от ранних времен сохранилось очень мало:

«Во имя Святой Троицы... Аминь. Я, Людовик, милостью Божьей король французов, этим объявляю всем присутствующим и тем, кто еще придет, что в нашем присутствии граф Анри Шампанский уступил поместье Савиньи Бартоломью, епископу Бове и его преемникам. И за это поместье вышеназванный епископ дал обещание и обязательство выставлять одного рыцаря, а также осуществлять суд и службу графу Анри... и согласился с тем, чтобы и следующие епископы делали то же. Совершено в Манте, в год от Рожде- Средние века, ок. 75G-127G 229

ства Христова II67... и при поручительстве Гуго, канцлера»12.

На местном уровне система ленных пожалований у баронов и князей находила отражение в описаниях манориальных (вотчиных) поместий. В этом случае владелец вотчины давал участок земли каждой из семей своих сервов (слуг) в обмен на службу в форме неоплачиваемого труда на его земельных владениях, не сдаваемых в аренду. Закрепощение, будучи сделкой между свободным и несвободным, не имело таких взаимных обязательств, какие имело наделение ленным поместьем. Но поскольку оно предполагало заключение контракта, где земля предлагалась за службу и защита — за преданность, то и этот вид договора был основан на схожих (феодальных) принципах. Его не следует путать с обычным порабощением. В некоторых частях Европы — в северной Италии, например, — крепостные приносили своим хозяевам клятву совершенно так же, как рыцари своему сеньору.

При такой сетке контрактных отношений феодальное общество было в высшей степени иерархическим. Верденский договор 843 года выдвинул принцип, что «каждый человек должен иметь господина». Теоретически по крайней мере единственными абсолютно независимыми людьми должны были быть папа и император, но и они были вассалами Бога. В попытках описать это устройство были предложены такие понятия, как феодальная лестница и феодальная пирамида. Зрительно это представляется таким образом, что наверху сидит беззаботный правитель страны, а под ним ровными расширяющимися рядами располагаются его держатели, суб-держатели, суб-суб-держатели... вплоть до крепостных в самом низу. Однако такие модели обманчивы именно в силу своей аккуратности и симметричности. На деле же феодальное общество представляло собой трудно определяемую массу противоречащих друг другу зависимостей (подчинения и подчиненности), которые еще больше осложнялись исключениями, изъятиями и привилегиями. Некогда ясные (служебные) отношения искажались, поскольку с поколениями накапливались оспариваемые привилегии, сомнительные права и полузабытые обязательства. Конечно, это общество было иерархическим, но

оно не было ни аккуратно устроенным, ни регулярным.

Также по-разному удерживался по местам аллод, то есть земля, свободная от ленных повинностей. В некоторых районах, таких как будущая Швейцария, аллод был делом обычным. В других, как северная Франция, он практически исчез. Но чаще всего можно было встретить ужасное сплетение феодальных поместий и аллодов, так что семьи могли иметь часть своих земель как ленное владение, а часть — в полной собственности. Феодальному сознанию аллод представлялся искажением. Иногда его называли feodum solis (феодом солнца). Психологически феодальная система обеспечивала людям сознание полной ясности положения. Поведение всякого человека определялось его местом в общественном порядке, где это место очерчивалось его правовыми и эмоциональными узами зависимости. Эти узы доставляли человеку определенную степень надежности и позволяли ему самоопределяться в очевидной сетке отношений; но они же открывали возможности эксплуатировать, подавлять или невольно игнорировать этого человека. «Средневековое общество отличается от современного отсутствием индивидуальной свободы»13.

К чувству бессилия в отношении своей личной жизни у людей средневековья добавлялась чрезвычайная религиозность — в особенности же сильная вера в будущую жизнь и мрачный культ смерти.

Иммунитеты (освобождение от выплат) заключалось в предоставлении освобождения от налогов или других обязанностей, исходившим от центральной власти. Поначалу этими привилегиями пользовалась главным образом Церковь, но постепенно разного рода изъятия к освобождения были дарованы множеству лиц, институтов и корпораций. Это было вызвано тем, что правитель уже не мог справляться с разного рода обязанностями. Таким образом ускорялось дробление политической, юридической и экономической власти. В результате образовалось лоскутное одеяло властных полномочий, в рамках которых каждая местность управлялась не но единообразным правилам, а по специальным условиям хартий, свобод, дарованных определенным аббатствам, районам и городам. Партикуляризм был одним из наиболее характерных признаков феодального общества. 230 MEDIUM

Каменные замки в сочетании с тяжелой кавалерией в конечном счете должны было воспрепятствовать опустошениям, наносимым викингами, сарацинами и мадьярами. Неприступные крепости, возведенные на утесе или на высоком берегу, были убежищем для их обитателей и господствовали над местностью, куда время от времени делал вылазки крепостной гарнизон. Строительство замков началось в IX — X веках, когда значение королевской или княжеской власти было наименьшим; а замки позволяли открыто не подчиняться королю или князю и после того, как участники набега отступали. В этом смысле частные замки стали бастионами местной и феодальной власти, постоянной помехой на пути создания централизованного государства. Много веков спустя, когда такие государственные деятели, как кардинал Ришелье, выступили на борьбу с феодальной знатью, их первой задачей стало разрушение замков. [мирский замок]

Рыцарство в узком смысле означает «кодекс чести», которым был связан каждый рыцарь. Оно предполагает такие достоинства, как честность, преданность, скромность, галантность, сила духа и стойкость. Оно предписывает рыцарю защищать Церковь, слабых, оказывать почтение женщинам, любить свою страну, повиноваться своему сюзерену, биться с неверными, утверждать истину и справедливость и держать свое слово. Расширительно рыцарство относится и ко всем обычаям и установлениям, связанным с рыцарями, то есть к титулам, орденам, церемониям, геральдике, словарю. В самом же широком смысле рыцарство было главным этическим принципом феодального общества в целом, в котором, безусловно, доминирующее положение занимали рыцари и все, что за ними стояло. Христианство и рыцарство — два столпа средневекового сознания.

Хотя многие элементы зарождавшегося феодализма присутствовали уже во времена Каролингов, но в связное социальное устройство они сплавились несколько позже. Обычно понятие классический феодализм относят к X—XIII векам. Ведущий исследователь этого времени различает две эпохи феодализма: первую (от IX до середины XI в.), когда в основном встречаются маломасштабные договоры, основанные на родовой принадлежности, между военачальниками и крестьянами; и вторую феодальную эпоху (с сере­дины XI до середины XIII в.), когда расцветает феодальная культура и развивается наследственная знать14. В особенности не торопится появиться на исторической сцене рыцарство; его признаки полностью раскрываются только в эпоху ренессанса XII века.

Феодализм, корни которого лежали в крахе Каролингов, остался в основном западным явлением. Византийская империя обеспечивала наделение солдат землей (которая затем передавалась по наследству); сходные черты имела и практика поместий у восточных славян. Но у государственного феодализма Востока (если это и был феодализм) не было многих основных составляющих. Что касается стран Центральной Европы, историки подвергают сильному сомнению важность феодальных институтов для этого региона. Марксисты полагают, что феодализм был непременной основой общественного порядка; другие в целом полагают, что это не так15. Все зависит от того, как определять феодализм.

Феодализм оказал глубокое влияние на жизнь Церкви. Он очень ослабил центральные церковные власти, дал большую власть местным правителям и отдал духовенство им на милость. Графы и князья начинают по собственному усмотрению поставлять и снимать епископов. Господа поменьше управляли клириками рангом поменьше. «Была опасность, что епископы станут баронами в митрах; короли смотрели на прелатов как на чиновников, обязанных им служить; патроны продавали (церковные) бенефиции тем, кто даст больше»16. Даже папа не составлял исключения. При своих ограниченных средствах папы должны были превратиться в марионеток римской знати или итальянских князей или позднее возрождавшейся Империи.

Благодаря монастырю бенедиктинцев в Клюни в Бургундии, западное монашество приспособилось к изменившимся обстоятельствам. Уединенные аббатства и монастыри особенно страдали от набегов захватчиков и местных баронов. Монастырь Клюни, основанный в 910 г. герцогом Аквитанским Гийомом Благочестивым, графом Оверни, инициировал реформы, нужда в которых остро ощущалась. Клюнийцы модифицировали правила бенедиктинцев, очень их ужесточив и непомерно продлив службы. Но еще важнее то, что они придали настоятелю своего монастыря чрез- Средние века, ок. -7 50-1270 231

вычайный авторитет и власть над всеми дочерними структурами, которые они основали или приняли в свои ряды. Они фактически основали первый монашеский орден. Железная дисциплина и независимость от местных интересов придали их голосу большую силу в вопросах церковной политики. Сверх того, они заручились поддержкой своих реформ со стороны пап и стали неколебимыми поборниками верховенства паны. В 910-1157 гг. семеро аббатов-долгожителей Клюни — Вернон, Одон, Аймард, Майол, Одилон, св. Гуго и Петр Достопочтенный — создали сеть из 314 монастырей от Испании до Польши. Не случайно главный создатель папской монархии Урбан II сам был клюнийцем (см. ниже).

Феодализм оставил глубокий след в культуре Запада. Он сформировал речь и манеры; он определил отношение к собственности, к авторитету права и отношения государства с индивидуумом. Делая упор на контракте, договоре, на балансе нрав и обязанностей, он породил заботу о взаимном доверии и о верности своему слову. Все это имело гораздо более широкие последствия, далеко выходившие за рамки военной службы или землевладения.

Военное устройство феодального общества подверглось испытанию, когда в конце IX века на сцену выходят грозные в битвах мадьяры. Мадьяры хотя и не были родичами гуннов, но жили по тем же грабительским обычаям и осели на тех же равнинах Венгрии. В течение 60 лет (895-955) они ежегодно бурей проносились по бывшей империи Каролингов и нещадно грабили жителей. Они не уступали викингам в кровожадности, но были гораздо мобильнее. Они были искусными вымогателями и получали громадные суммы в виде выкупа или дани. В 899 г. они на голову разбили итальянское войско на реке Брента. В 904 г. нахлынули (а потом отошли) на Моравию, в 907 г. — на Баварию, в 922 г. — на Саксонию. К 940-м годам они могли свободно рыскать на всем пространстве до Апулии, Арагона и Аквитании. Однако в 955 г., когда князья и знать Германии объединились для отражения их нового вторжения в Баварию, они встретили достойного противника. Здесь на Лехфельде у Аугсбурга 10-12 августа Отгон Саксонский привел германцев к знаменитой победе в результате трехдневной кровавой

бойни. Мадьяр наконец укротили. Остатки воинственных полчищ поплелись домой и там занялись скотоводством и земледелием. [буда]

По неизвестной причине историки склонны преуменьшать вклад мадьяр, которые, по их мнению, «не были созидательным фактором на Западе»17. (Это может означать лишь то, что мадьяры не дошли до Кембриджа). Они, действительно, были фактором деструктивным. Но они послужили стимулом для развития некоторых важных глубинных процессов. Разрушив Великую Моравию (см. с. 321), они совершенно преобразили этническую и политическую картину в бассейне Дуная и определили профиль будущей Центральной Европы. Мадьяры сыграли решающую роль в формировании не только Венгрии, но также Богемии, Польши, Хорватии и Сербии, Австрии и Германской империи. Они стали живым барьером между славянами севера и славянами юга. Они открыли германским колонистам путь вниз по Дунаю, создав возможность для консолидации власти в Австрии. Они побудили германских князей объединиться и принять победителя при Лехфельде как своего императора. Один источник рассказывает нам, что по окончании битвы германские войска подняли Оттона Саксонского на щит и тут же провозгласили его императором. Это, возможно, вовсе не было целью мадьяр. Но в течение жизни одного поколения преодолеть Карпаты и вызвать появление на карте Европы шести или семи устойчивых образований — неплохой результат для племен кочевников-изгнанников. Посчитать это чем-то незначительным способен лишь кабинетный ученый, поглядывающий из удобного кресла на спокойные воды вокруг своего оторванного от мира острова.

Конечно, возвышение Оттона I Саксонского (правил в 936-973 гг.), формально коронованного императором в Риме в 962 г., нельзя приписать исключительно его победе на Лехфельде. Уже его отец, Генрих Птицелов (правил в 919-936 гг.), превратил Саксонию в грозную силу. Из своего дворца в Мамлебене (в горах Гарца) он умело правил восточными пограничными графствами, строя укрепленные города и поселяя в них немецких колонистов для защиты от вторжений датчан, славян и мадьяр. В его правление появились Кведлинбург, Майсен и Мерзебург. Так что Оттон возводил свой дом на прочном фундаменте. Его по- 232 MEDIUM

ходы получили поддержку Церкви. Теперь можно было без страха открывать архиепископство в Магдебурге (968), епархии в Бранденбурге и Хафельберге, а также новый порт в Гамбурге. Три похода в Италию в 951-952 гг., 961-965 гг. и 966-972 гг. восстановили связи Германии с Италией. А несколько гражданских войн и союзов на основе продуманных браков обеспечили присоединение герцогств Франконии, Лотарингии, Швабии и Баварии.

С этого времени восстановленная Империя просуществовала то тех, пор пока не была разрушена Наполеоном. Главенствующая роль Саксонского дома, естественно, способствовала перемещению центра тяжести на восток, хотя в экономической жизни по- прежнему доминировали Рейнские области. Королей короновали в Аахене; а обладание Лотарингией, этим древним Срединным королевством Лотаря, придавало рейнским землям вес в делах Запада. Салическая династия, сменившая Саксонскую в период 1024-1125 гг., была по происхождению франкской. Однако теперь ее представители правили не империей франков. Они правили тем, что вырастет в Священную Римскую империю германской нации, то есть станет трамплином к созданию Германии.

В 972 г. в конце последней Итальянской кампании Оттон I предпринял неожиданный шаг. Завоевав итальянские территории Византии, он предложил вернуть их в обмен на взаимное признание титулов. За взаимное признание императорских титулов он должен был склониться перед Империей ромеев. Соглашение скрепили браком сына Оттона с Феофано, дочерью предыдущего византийского императора Романа П. С этого времени империй было две; навсегда исчезла мечта о единой империи. Правда, сын Феофано Оттон III (правил в 983-1002 гг.) подумывал об империи большего размера. Он совершил паломничество в Аахен (и открыл могилу Карла Великого), нанес официальный визит своим восточным польским соседям. Но его идеи не были поддержаны ни в Германии, ни в Константинополе, и у него не было наследников. Его преемник Генрих II (правил в 1002-1024 гг.), последний из саксонской династии, скоро уже был вынужден решать все обычные для Империи проблемы: гражданская война в Германии, войны на границах со славянами, эк­спедиции в Италию, случайные конфликты с Францией.

Оттон I смотрел на папство с презрением автократического правителя. Он приказал, чтобы пап не поставляли, пока они не присягнут на верность Империи. Повесив трибунов и префекта Рима, он в качестве прелюдии к собственной коронации посадил на папский престол Иоанна XIII (965-972). Пока что римские папы были не более свободны, чем греческие патриархи. В целом саксонские императоры предоставили феодальных правителей Западных франков самим себе. В X веке наследники Каролингов запутались в сложной борьбе соперничества и взаимозависимости с потомками Роберта, графа Парижского, из которых особенно выделялся Гуго Великий — герцог французов, «делатель» королей. Тем временем они потеряли Лотарингию и, следовательно, самое сердце древней Франкландии. В 987 г., когда последний из Каролингов умер, не оставив наследника, борьба разрешилась в пользу сына герцога Гуго, Гуго Капета (правил в 987-996 гг.), который и основал династию, правившую 400 лет.

Теперь королевству Франции предстояла долгая жизнь. Главенство дома Капета вызвало перенос центра тяжести на Запад. Конечно, сохранялась память о Карле Великом и притязаниях на Лотарингию; но в целом королевство утратило свой характер государства франков. Вопреки позднейшим утверждениям, оно вовсе не вело непрерывные войны с германскими соседями, но, решительно отмежевавшись от восстановленной Империи, стало мощной силой в создании новой идентичности; оно стало трамплином для формирования французской нации.

В то время когда империя франков исчезала, а Саксонская империя набирала силу, Византийская империя достигла зенита при Македонской династии. Василий I (правил в 867-886 гг.), бывший объездчик лошадей, при помощи убийства захвативший трон, оказался искусным правителем, положившим начало «эпохе возрождения и консолидации». Долгое правление его преемников Льва VI Мудрого (правил в 886-912 гг.) и Константина VII Порфирородного (правил в 913-959 гг.) — оба были учеными — совпало с торговым расцветом Константинополя. Императоры-воины Иоанн Цимисхий (правил в 969-976 гг.) и Василий II Бол-

Средние века, ок. -7 50-1270 233

гаробойца (правил в 976-1025 гг.) предприняли наступление на всех фронтах. Императрица Зоя (ок. 978-1050) удерживала власть полвека, манипулируя тремя мужьями- императорами. Сохранился ее мозаичный портрет в Св. Софии: она стоит рядом с Господом, а с другой от нее стороны стоит ее муж, имя которого (очень уместно) исчезло. Ее сестра-интриганка Феодора правила (1055-1056) очень недолго, но единолично. [афон]

При Македонской династии Империя смогла упрочить свои позиции внутри страны и за ее пределами. Патриархи оставались в униженном положении. Императорский двор непосредственно управлял бюрократией, которая вводила унифицированные правила по всей Империи. Армия была реорганизована и укреплена профессиональными военными вроде рыцарей. Аристократию связали государственной службой. Торговля и цены регулировались государством, которое стремилось получить максимальный доход. Константинополь, население которого исчислялось уже шестизначной цифрой, естественным образом играл роль перевалочного пункта в связях Востока с Западом и в своем росте далеко обогнал все другие европейские города того времени. Исключительно усилилось влияние Византии на других территориях. Василий I вновь обеспечил византийское присутствие в Италии, вернув себе Тарент (880). Два византийских экзархата были в Калабрии и Ломбардии, а также Catapenatus в Бари. На Востоке военные кампании, которые в X веке предпринимались ежегодно, завершились возвращением Сирии, Кипра, Крита, Киликии и части Месопотамии. Продвижение арабов было остановлено. Армения, где в IX веке правила собственная династия Багратидов, вновь стала вассалом Византии. Булгары (болгары), в 924 г. осадившие Константинополь, хотя и распространили свое господство на запад, но были постепенно укрощены крестом и мечом.

Политическая стабильность обеспечила культурное возрождение. Василий I и Лев VI Философ кодифицировали имперские декреты последних веков. В византийской церковной архитектуре сложился гармоничный и единообразный стиль. При императорском дворе было множество литераторов. Фотий (ок. 810-893), патриарх и профессор, возродил изучение античности. Симеон Метафраст (ум. ок. 1000) составил Monologion

— жития христианских святых. Его современник Иоанн Геометр писал гимны, эпиграммы и стихи, свидетельствующие об огромной впечатлительности этого гуманиста. Михаил Пселл (ок. 1018— 1081) придворный философ, человек исключительной учености, опубликовал множество исторических, богословских и литературных трудов. Однако критики Македонского ренессанса иногда говорят, что это было время скорее энциклопедической учености, чем творческого гения.

Вдали от потрясений, выпавших на долю Запада, Византия искала свой стиль. Когда Лиутпранд Кремонский, историк Оттона Великого и посол короля Италии, посетил в 949 г. Константинополь, он пришел в несказанное удивление. Прием у Константина Порфирородного произвел на него огромное впечатление, но и оскорбил его: «Перед троном императора стояло железное позолоченное дерево, на ветвях которого сидели разнообразнейшие птички, также из позолоченного железа. И все они распевали на разные голоса. Сам трон был сконструирован так хитроумно, что он то казался (находящимся) внизу... то взмывал на невероятную высоту. По обеим сторонам от него стояли позолоченные львы (железные и деревянные) и стучали хвостами по полу и громко рычали, разинув пасти и двигая языками.

В этот зал меня ввели два евнуха. При моем входе львы зарычали, а птицы запели... Когда же я простерся ниц в третий раз, то, приподняв голову, я увидел, что император, которого я прежде видел сидящим немного выше меня, теперь вознесся почти под самый потолок и был уже одет в другую одежду. Как это делалось, я не знаю...»18

Понятное в Лиутпранде чувство неполноценности было именно тем, что ощущал тогда Запад по отношению к Востоку.

Главным врагом Византии был ислам, которому Византия и противостояла как передовой бастион христианского мира. Но на Балканах Византии противостояло другое сильное государство, бывшее главным ее соперником уже более 200 лет. Первая Болгарская империя возникла из племенных столкновений Тербеля, Крума и Омуртага (см. дальше) и захватила множество бывших византийских провинций на Дунае. Принятие болгарами

христианства [афон] [богомилы] ввело их в мир византийской цивилизации, но не 234 MEDIUM

<< | >>
Источник: Дэвис Норман. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. — М.: ACT: — 943с.. 2005

Еще по теме ЛЛАНФЕА:

  1. Бочаров В.В.. Инвестиции. СПб.: — 176 с. (сер. "Завтра экзамен"), 2008
  2. Капферер, Жан-Ноэль. Бренд навсегда: создание, развитие, поддержка ценности бренда, 2007
  3. Предисловие к русскому изданию Настольная книга специалистов по брендингу
  4. Предисловие к третьему изданию Объединение бренда и бизнеса
  5. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.Почему брендинг является стратегическим
  6. ГЛАВА 1.Рассмотрим капитал бренда
  7. Рассмотрим капитал бренда
  8. Что такое бренд?
  9. Дифференциация между активами, силой и ценностью брендов
  10. Мониторинг капитала бренда
  11. Добрая воля : соединение финансов и маркетинга
  12. Как бренды создают ценность для потребителей
  13. Как бренды создают ценности для компании
  14. Корпоративная репутация и корпоративный бренд