<<
>>

Конец Великого альянса, 1945-1948 гг.

Будущее разделение Европы латентно присутствовало в расстановке сил и отношениях, которые сложились в Европе к концу войны. Как правильно предсказал Сталин, на место оккупационных армий должны были придти социальные и политические системы Востока и Запада.
И все-таки разделение Европы выкристаллизовалось не сразу. Поначалу армии победителей были заняты насущными проблемами беженцев, переселений и репараций. И им приходилось сотрудничать в общих органах управления Германии и Австрии. Сталин действовал осторожно и проводил разную политику в разных столицах. Также и американцы не торопились раскрывать свои планы.

В отличие от 1918 г. теперь не требовали немедленной мирной конференции. Не было и немецкого правительства, с которым бы можно было подписать мирный договор. Сталин на этот раз не хотел вновь вести переговоры о тех колоссальных приобретениях, которые он уже получил. Соответственно единственная мирная конференция была проведена в Париже в июле-октябре 1946 г., где решались вопросы относительно пяти меньших побежденных государств: Италии, Румынии, Болгарии, Венгрии и Финляндии.

Все было предрешено союзным Советом министров иностранных дел, который буквально продиктовал условия урегулирования. Все побежденные страны были обя­заны уступить территорию. Италия потеряла все африканские владения, но сохранила Южный Тироль. Все должны были выплатить громадные компенсации (в целом 1250 млн. долларов), главным образом Советскому Союзу и Югославии. Наперекор советской позиции конференция настояла на том, чтобы сделать Дунай международным водным путем, а Триест — свободным портом под управлением ООН.

Целых семь лет Триест — единственная территория, о которой открыто спорили после Второй мировой войны, оставался в состоянии величайшего напряжения. Зона А, включая порт и деловой центр, была в руках англичан; Зона Б, на востоке, удерживалась югославами.

Это разделение было, наконец, узаконено итало-югославским соглашением в октябре 1954 г.

Послевоенную Европу захлестывали волны беженцев. И нацисты, и Советы применяли массовые депортации и использовали рабский труд. Но теперь все, кто выжил, вышли на свободу. В одной Германии было 9 млн. таких перемещенных лиц. Они жили в примитивно устроенных, переполненных лагерях, часто в тех бараках, где до них жили военнопленные. Больше всего беженцев прибывало из стран, занятых Красной армией, куда эти люди боялись возвращаться, страшась преследования. Они поступали в ведение Администрации ООН по делам беженцев и постепенно распределялись по новым местам жительства: сначала как европейские добровольные рабочие в разные промышленные центры Западной Европы, а позднее по эмиграционным планам — в Канаду, США, Австралию и Южную Африку. Последние такие эмигранты уехали в 1951-1952 гг.

В трудном положении оказались и большие группы военных. Западные государства с трудом обеспечивали даже тех, кто сражался на стороне союзников. Например, польская армия генерала Андерса, которая пробилась в Северную Италию, насчитывала несколько сот тысяч солдат и прибившихся к ним людей, которым некуда было возвращаться, поскольку их родные места оказались в СССР. В 1946 г. их пришлось отправить в Англию, где они пополнили Польский корпус подготовки к расселению и ассимиляции2. По иронии судьбы в Англии их соединили с бывшими членами дивизии СС Галичина, которые также добра-

Европа разделенная и нераздельная, 1945-1991 787

лись до Италии и которые, как граждане довоенной Польши, не были переданы в руки советских властей. Но большинству бывших солдат вермахта повезло гораздо меньше. Немецкие военнопленные, захваченные Советами, отправлялись в ГУЛАГ, где они разделили судьбу бывших советских военнопленных, также доставленных сюда из Германии. (Кто выжил, репатриировался в 1956 г.)

Союзники знали о варварстве коммунистов в отношении людей, вернувшихся из-за границы. И все равно они содействовали политике высылать всех: и гражданских, и военных — возвращения которых требовал Сталин.

Первые транспорты с теми, кто был освобожден британской армией в Нормандии из трудовых лагерей, тайно отправились из Ливерпуля в Мурманск в октябре 1944 г. Серьезное сопротивление впервые оказали высылаемые из Австрии весной 1945 г., когда множество советских граждан решили совершить массовое самоубийство, но не репатриироваться. Сотни тысяч, в особенности казачьи части и большое количество хорватов, были переданы на верную смерть до того, как эта практика была прекращена3. [килевание] Впрочем, и англо-американцы не могли похвастаться хорошим обращением с вверенными им военнопленными. В одном исследовании, посвященном американской политике в 1945-1946 гг., говорится, что немецкие заключенные в Западной Европе получили такой статус по воле послевоенной администрации, чтобы можно было не выполнять Женевскую конвенцию. В результате значительное количество людей этой категории просто умерли, лишенные всякой помощи .

Перемещения населения, предопределенные в Потсдаме, начались с осени 1945 г. По крайней мере 9 млн. немцев были изгнаны из своих домов в Чехословакии и Польше. Беззащитные изгнанники, они стали здесь жертвами мести. Службы безопасности коммунистов использовали бывшие концлагеря нацистов как центры сбора таких лиц. Отчаянно перегруженный транспорт перевозил их прямо в британскую и американскую зоны в Германии. Возникавшие Vertriebene verbände, то есть местные ассоциации перемещенных лиц, станут в будущем мощной антикоммунистической силой в послевоенной политике. А успешная их ассимиляция была первым (и далеко не единственным) чудом Западной Германии5.

Место выселенных немцев на Востоке Европы занимали другие переселявшиеся сюда люди. Опустевший Кенигсберг, переименованный в Калининград, был заселен советскими военными и стал анклавом РСФСР. Примерно 2-3 млн. поляков получили разрешение мигрировать на Запад из провинций, аннексированных СССР. Опустевший город Бреслау, например, переименованный во Вроцлав, был занят в основном поляками, изгнанными из Львова; причем эти поляки переместились целиком: со своим университетом, мэром и муниципалитетом, а также со своим национальным музеем.

И в Польше, и в Чехословакии на бывших немецких территориях предоставляли дома и рабочие места беднейшим внутренним мигрантам.

Принимая во внимания неудачу после первой мировой войны, западные государства решили не оказывать давления на Германию в смысле получения репараций. Советы же, напротив, были настроены получить максимум. Официально Советы требовали 20 млрд. долларов. Не дожидаясь провала межсоюзнических переговоров, с первых же дней оккупации советские репарационные команды принялись демонтировать и увозить заводы, железнодорожные пути, электростанции, домашний скот и подвижные составы. Советские мародеры, как одиночные, так и коллективные, не делали различий между немецкими землями и землями, которые отходили под управление Польши и Чехословакии.

По всей Европе людям хотелось свести счеты с коллаборационистами. В некоторых случаях были проведены показательные судебные процессы. Пьер Лаваль, Видкун Квислинг, Вильям Джойс («лорд Ха-ха») и отец Тисо были осуждены и казнены. Престарелый маршал Петэн, хотя и был приговорен к смерти, но прожил последние годы на острове. Особенно тщательно подобные процессы проводились в Нидерландах, где было задержано по подозрению в коллаборационизме 200 000 человек, и в Бельгии, где было задержано 634 000 и осуждено 57 000. В Австрии прошло 9000 процессов и было вынесено 35 смертных приговоров. Но часто население брало решение этих вопросов в свои руки. В Италии тысячи фашистов были просто казнены самосудом или расстреляны партизанами. Во Франции тогда на волне жестокого возмездия по крайней мере 10 000 было убито, часто по самым незначительным обвинениям. 788 DIVISA ET INDIVISA

В Западной Германии после Нюрнбергского процесса, когда покончили с главными военными преступниками, денацификация шла медленно; судебные процессы начались в конце 1950-х гг. Спорадически процессы над офицерами СС, теми, кто использовал рабский труд, и персоналом концлагерей продолжались и в 1960-е годы. Но самая крупная рыба уплыла, поскольку было очень трудно разобраться с 9 млн. бывших нацистов.

В Восточной Европе коммунисты под предлогом охоты за коллаборационистами расправлялись со своими оппонентами. Было проведено несколько показательных процессов: Гесс, комендант Освенцима, подвергся суду и был повешен в Польше в 1946 г., но многие рядовые фашисты смогли уцелеть при условии, что они перейдут на другую сторону. Болеслав Пясецкий, глава польской фашистской Фаланги, например, вышел из советской тюрьмы в 1945 г. как глава спонсированной коммунистами псевдокатолической организации ПАКС. Тем временем громадное большинство восточноевропейских политиков, которых целыми группами отправляли в советский ГУЛАГ или в другие коммунистические тюрьмы как фашистов или коллаборационистов, на самом деле вовсе таковыми не были. Нередко случалось, что нацистские военные преступники оказывались в тюрьме рядом с лучшими представителями антинацистского сопротивления6. Нацистские концлагеря (Бухенвальд, например) были вновь открыты КГБ, чтобы принять новое поколение заключенных.

Среди всего этого хаоса надо было как-то управлять бывшим Рейхом. Австрия была немедленно отделена. Германия, обезоруженная, сократившаяся в размерах и демилитаризованная, была разделена на пять частей: четыре оккупационные зоны плюс Берлин, который также был разделен на четыре сектора (см. карту 27). Поскольку в Потсдаме было решено не создавать центрального германского правительства, то несколько министерств, необходимых для возобновления экономической жизни, были организованы под непосредственным контролем Союзной контрольной комиссии (СКК). Местное управление во всех его аспектах осуществлялось комитетами под председательством британских, американских, французских или советских офицеров. В первые две зимы необходимо было просто выжить. Немецкие города были превращены в кучи обломков, дороги,

железнодорожные линии и мосты требовалось восстанавливать. Надо было прокормить и расселить 50 млн. человек, причем пятая часть из них были беженцами.

Немецкая политическая жизнь начала возрождаться, в первую очередь, в советской зоне. Инициативная группа коммунистов во главе с Вальтером Ульбрихтом (1893-1973) прибыла из Москвы еще до того, как закончились бои. Когда по результатам местных выборов в декабре 1945 г. стало ясно, что в советской зоне преимущество за социалистами, коммунисты начали их открыто преследовать, арестовали лидеров и прекратили выдачу социалистам продовольственных карточек. Результаты единственных свободных выборов в советской зоне были откровенно проигнорированы.

Затем было проведено насильственное соединение коммунистов и социалистов. Уже в апреле 1946 г. новая Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ) во главе с Ульбрихтом была готова к созданию однопартийного государства. В этих условиях три новообразованные всегерманские партии, начавшие свою деятельность в 1945 г., когда союзники предложили демократически преобразовать Германию, — Социал- демократическая партия Германии (СД1II ) д-ра Курта Шумахера, Христианский демократический союз (ХДС) д-ра Конрада Аденауэра и Свободная демократическая партия (СДП) — могли функционировать только в трех западных зонах.

Коммунистические махинации особенно откровенно осуществлялись в Польше. Еще в 1943 г. западные державы закрыли глаза на то, как распинают их польского союзника [катынь] , а в Ялте они просто поднесли Сталину Польшу на блюдечке.

Результаты были катастрофическими. По постановлению московского суда, проведшего процесс в июне 1945 года, участники военного Сопротивления повсеместно арестовывались, некоммунистические партии безжалостно преследовались; была развязана ужасная гражданская война с остатками подполья; «свободные выборы», обещанные в Ялте, все время откладывались. Страной управлял офицер НКВД Болеслав Берут (1892­1953), представляя себя беспартийным. Единственный представитель лондонских поляков в правительстве был бессилен. Результаты Европа разделенная и нераздельная, 1945-1991 789

сомнительного референдума, проведенного в июне 1946 г., были похоронены среди шумихи в связи с трусливым и подлым погромом, учиненным при попустительстве властей в Кельце. Наконец, состоявшиеся в январе 1947 г. выборы были столь откровенно фальсифицированы, что посол США в Варшаве демонстративно ушел в отставку в знак протеста7.

Однако общий замысел Сталина в это время был еще далеко не ясен. Если поведение коммунистов было ужасным в Польше и Югославии — где Тито утопил своих оппонентов в крови, — то в Чехословакии (этом любимом детище Запада) оно не было таким уж страшным. Здесь во главе страны все еще оставались Бенеш и его министр иностранных дел Ян Масарик (1886-1948). Чешские коммунисты пользовались поддержкой населения; и они казались ответственными партнерами правящей коалиции. В других частях Восточной Европы политическая ситуация была запутанной. Республиканские конституции были приняты в Венгрии, Болгарии и Албании в 1946 г., а в Румынии — в 1947 г. Исчезновение последних балканских монархий, которые все имели немецкие корни, не вызвало больших сожалений. Общий рост влияния коммунистов, в Италии и Франции, например, воспринимался как естественная реакция на эпоху фашизма. Но не было никаких признаков того, что у Москвы существует какой-либо определенный план.

Осторожность Сталина была вполне объяснима. На удивление всем Советский Союз все еще был в фаворе у общественного мнения Запада, особенно в США, ведь он подвергся страшному разорению и нуждался в передышке. Советский Союз аннексировал 613000 км территории, население за счет этого выросло на 25 млн. человек, и требовалось время на то, чтобы провести чистку и подготовить новых людей к советскому образу жизни. И главное

— у Советского Союза все еще не было атомной бомбы, хотя бы поэтому всякая конфронтация с Америкой была пока преждевременной. Так что самым разумным было подождать и посмотреть, выведут ли американцы свои войска из Европы, как было обещано.

В самой Америке не было единства мнений. В конгрессе было сильное лобби, придерживавшееся того мнения, что советская угроза сильно преувеличена и что европейцев следует оставить в

покое и дать им самим разрешить свои проблемы. Противоположное мнение, которого придерживался и президент Трумэн, можно выразить заключительными словами Фултонской речи Черчилля: «На наших русских друзей... ничто так не действует, как сила». В течение двух лет политика США оставалась неопределенной. Те, кто стоял за конфронтацию, должны были с боем отвоевывать каждый дюйм. Но их решимость постепенно все больше крепла, особенно в связи с оскорбительностью советской пропаганды; подрывной деятельностью тех, кто симпатизировал Советам; в связи с препятствиями, которые чинили советские власти в Германии; в связи с отказом Советов принять американские экономические предложения; а также — по наущению Англии. Наконец они победили в тот день, когда в результате кризиса в Греции весной 1947 г. президент Трумэн был вынужден принять новое стратегическое решение. На американцев также подействовали известия о коммунистических завоеваниях в Китае.

В связи с победой над фашизмом коммунистические партии Западной Европы очень окрепли. Особенно активными они стали во Франции, Бельгии и Италии, где всеми признавалась их роль в Сопротивлении и где их поддержала четверть электората. После поражения коммунистического переворота в Брюсселе в ноябре 1944 г. коммунисты стали участвовать в парламентских и правительственных коалициях. Но в 1947 г. прокатившаяся волна управляемых забастовок в Италии и на шахтах во Франции разрушила эту гармонию. Стало ясно, что последователи Сталина на Западе тормозят прогресс демократии и экономическое возрождение. Отношения между западными и советскими оккупационными властями в Германии постепенно из умеренно хороших становились плохими, а из плохих

— очень плохими. Они не находили общего языка; Берлин оставался разделенным на враждебные друг другу сектора. В середине 1946 г. западные державы намеревались создать единое экономическое пространство Германии, как это было определено в Потсдаме. Но Советы отказались в этом участвовать. С этого момента три западных зоны

пошли собственным путем при поддержке Германского экономического совета, сформированного под покровительством англичан и американцев в июне 1947 г. 790 DIVISA ET INDIVISA

До 1947 г. и Персия, и Греция управлялись англичанами. Но вдруг иод давлением других серьезных кризисов в Индии, Египте и Палестине ослабевшая Англия решает отступить. В Персии парламент отвергает предложение отвести советские войска из северных районов в обмен на громадные поставки нефти. Перед лицом возможного советского возмездия в Тегеран вызываются американские советники. Складывается новый источник советско-американской конфронтации. В Греции в мае 1946 года возобновляется гражданская война. Коммунистические повстанцы атакуют южные районы со своих баз в Албании, Югославии и Болгарии. Стремительно увеличивается цена, которую нужно заплатить Англии за защиту королевского правительства в Афинах; Лондон обращается к Вашингтону за финансовой поддержкой. Так что речь уже идет не о выводе американских войск из Европы — американцев просят поддержать сопротивление коммунистической экспансии. Центр власти в мире вот-вот переместится.

Ответ президента Трумэна был совершенно определенным. Обращаясь к конгрессу за выделением 400 млн. долларов на экономическую помощь Греции и Турции, он обрисовал принципы новой твердой политики. «Соединенные Штаты должны избрать своей политикой, — заявил он, — помощь свободным народам, которые сопротивляются порабощению их вооруженным меньшинством или давлением извне». Эта Доктрина Трумэна от 12 марта 1947 г. знаменовала принятие Америкой на себя роли ведущей силы свободного мира. Она положила конец длительной нерешительности и гарантировала, что американские войска надолго останутся в Европе. Отношение Трумэна к коммунизму стало именоваться политикой сдерживания — новая версия довоенного «санитарного кордона». В это время появляется аналитическая статья Источники советского поведения, которая была опубликована анонимно в июле 1947 г. опытным дипломатом Джорджем Кеннаном. В ней автор призывал к «искусному и непрестанному противодействию... соответственно изменениям и маневрам советской политики». Так что автор выступал за чисто

оборонительную политику, а вовсе не за третью мировую войну, за которую ратовали

8

некоторые горячие головы .

В это время США в дополнение к их политике возрастающего политического вмешательства в дела Европы предлагают план широкой экономической помощи. 5 июня 1947 г. во время своего выступления в Гарварде государственный секретарь генерал Джордж Маршалл обнародовал программу восстановления Европы. «Вполне логично, — заявил он, — чтобы США сделали все, что только возможно, чтобы помочь вернуть мир к нормальному экономическому здоровью, без которого не будет ни политической стабильности, ни прочного мира». В отличие от 1920-х годов, США теперь предлагали финансировать возрождение Европы в интересах всеобщего блага. План Маршалла проводился 4 года: с 1948 г. до конца 1951 г. За это время шестнадцати участвовавшим в нем членам было передано 12 500 млн. долларов. Для управления этими фондами была создана Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая следила за тем, чтобы получившие помощь развивали производство, расширяли торговлю и оказывали со своей стороны необходимое содействие. Хотя четверть помощи Маршалла была ассигнована Англии, а пятая часть — Франции, но эта помощь была также доступна союзникам, нейтральным государствам и бывшим врагам.

В СССР план Маршалла клеймили как капиталистическую хитрость. Москва отказалась в нем участвовать и приказала поступить так же тем странам, на которые она могла оказать давление. В результате к политическому разделению, которое становилось со временем необратимым, прибавилось теперь разделение экономическое. 16 стран Западной Европы, воспользовавшиеся помощью Маршалла, могли устремиться вперед; а СССР и зависимые от него страны ввергли себя в добровольную изоляцию.

Движение за единую Европу зародилось еще в XVII в. (см. введение; главу XI). Однако национальные государства не могли отказаться от своих старинных амбиций, так что не было практически никакого движения в направлении соединения разных стран. Европейцам пришлось испить горечь поражения и унижения, прежде чем удалось воплотить в жизнь мечты старинных идеалистов. Им пришлось потерять империи и расстаться со своими империалистически-

Европа разделенная и нераздельная, 1945-1991 791

ми надеждами, прежде чем сосуществование с соседями стало первейшей целью европейских правительств.

Иногда упускают из виду моральные аспекты послевоенного движения за единую Европу. Одно направление группировалось вокруг остатков антинацистского движения Сопротивления в Германии, сосредоточившихся на международном примирении. Для них важнейшей стала Декларация вины, как ее сформулировал пастор Мартин Нимёллер на конференции Немецкой евангелической церкви в Штутгарте в октябре 1945 г. Другое направление группировалось во Франции вокруг нескольких радикальных католических организаций, находившихся под влиянием идей патриарха пацифизма Марка Санье (1873­1950). Марк Санье стал создателем Общества Гратри, которое прямо восходило к аббату

Ламенне. Санье 30 лет боролся за «новое интернациональное состояние ума». Он был гуру Робера Шумана и оказывал большое влияние на политику во французской зоне оккупации Германии. Европейский союз федералистов провел учредительную конференцию около полусотни активно действовавших групп в Монтрё в августе 1947 г. Другие англосаксонские направления были представлены довоенной Оксфордской группой Лайонела Кертиса, основателя Королевского института международных отношений, а также деятельным антикоммунистическим Движением за моральное перевооружение.

Однако в 1945 г. проблема заключалась в намерениях британского и американского правительств. В политике Западной Европы главными были Лондон и Вашингтон: они могли бы и возглавить создание новых европейских институтов, и противодействовать таковым. Они не делали ни того, ни другого. В области международной кооперации они принципиально полагались на Объединенные Нации; политически они были заняты все возраставшей конфронтацией со Сталиным. У них не было особого видения Европы.

Отсутствие намерения, впрочем, было не очевидно. Личное участие Черчилля в первые послевоенные годы сулило официальную британскую поддержку. И лишь позднее стало ясно, что правящая британская Лейбористская партия не разделяет его взглядов. Самое большее, что она сделала, — это участие в дискуссии, которая привела к созданию Совета Европы (см. ниже). В

памфлете Лейбористской партии под названием Европейское единство (1950) подчеркивалось, что «ни йоты британского суверенитета» не подлежит обсуждению. Что касается американцев, то ОЭСР, служившая каналом помощи по плану Маршалла, являлась первым шагом в направлении европейской интеграции. Но только в 1949-1950 гг., когда помощь Маршалла уже подходила к концу, определились границы американских и британских интересов.

Первым выдающимся деятелем, определившим в каком направлении развиваться Европе, был Уинстон Черчилль. Отвергнутый британскими избирателями в июле 1945 г., самый популярный европейский лидер времен Второй мировой войны имел время подумать. «Что такое Европа? — писал он. — Куча мусора, склеп, рассадник заразы и ненависти». В 1946 г. в двух знаменитых речах он выступил как пророк, высказав такие взгляды, которые были не очень популярны в то время. 5 марта в Вестминстерском колледже в Фултоне (штат Миссури), стоя рядом с президентом Трумэном, он заговорил о железном занавесе: «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса — все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София... это явно не та освобождённая Европа, за которую мы сражались»9.

Черчилль отвергал возможность скорого нападения Советского Союза на Запад, но он полагал, что Москва настроена на «неограниченную экспансию». Он призывал к «своевременным действиям», таким, какие не были предприняты в прошлом против нацистской Германии. Реакция США была «повсеместно отрицательной»10. В Лондоне Таймс неодобрительно ощетинилась, заявив, что «западная демократия и коммунизм могут многому поучиться друг у друга»11.

19 сентября в Цюрихе Черчилль призвал создать «своего рода Соединенные штаты Европы». Времени, сказал он, может быть мало; распространение атомного оружия будет усиливать уже существующее разделение. Первый шаг — это установление партнерства между Францией и Германией. «Если мы хотим создать Соединенные штаты Европы... — объявил он, — мы должны начинать сейчас»12. Будущее европейской семьи 792 DIVISA ET INDIVISA

зависит от «решимости миллионов избрать верный путь, отвергнув неверный». Так что этот призыв был не экономическим и не политическим, а нравственным. Таймс шипела на это «возмутительное предложение». «Даже в Западной Европе, — писала газета, — мало что указывает на близость этого союза, о котором так много говорят». Основатель довоенного движения за объединение Европы граф Коуденхоув-Калерги одним из первых поздравил Черчилля. «Теперь, когда вы подняли европейский вопрос, — писал он, — правительства больше не могут его игнорировать»13.

В тот период стратегическое видение позволило Черчиллю предложить «братский союз» трех связанных друг с другом кругов: Британского содружества, Европейского союза и Соединенных Штатов. Британия должна была обеспечить «жизненно важную связь между ними всеми». Он правильно выделил конкурирующие интересы, которым предстояло вызвать громадное напряжение в последующие десятилетия, увлекая внешнюю политику Британии в трех разных направлениях одновременно.

Взгляды Черчилля естественно сделали его председателем Конгресса Европы, который был проведен частным образом в Гааге 7-10 мая 1948 г. Около 800 выдающихся людей собрались подумать о проблемах разобщенности в Европе. Германию представляла сильная делегация с Конрадом Аденауэром во главе. Комиссию по культуре возглавил высланный из Испании министр и писатель Сальвадор де Мадариага. Во время дебатов был выдвинут принцип наднационального: необходимо государствам поступиться частью суверенитета в интересах общих институтов. Черчилль в своем заявлении исходил из высочайших идеалов: «Мы должны провозгласить своей целью устройство объединенной Европы, моральная концепция которой завоюет себе уважение и благодарность человечества. Она будет обладать такой силой, что никто не посмеет досаждать ее спокойной власти... Я надеюсь увидеть такую Европу, где мужчины и женщины в каждой стране будут думать, что быть европейцем — значит принадлежать своей родной земле, и куда бы они ни отправились в этой большой вотчине, они действительно почувствуют: здесь я дома».

Так же красноречив был и де Мадариага: «Эта Европа должна родиться. И она родится, когда

испанцы скажут: «Наш Шартр», англичане — «Наш Краков», итальянцы — «Наш Копенгаген», а немцы — «Наш Брюгге»... Тогда Европа заживет. Потому что тогда дух, который ведет Европу, произнесет слова творения: FIAT EUROPA» . Без сомнения, конгресс проявил чрезмерный энтузиазм, но окончательное коммюнике призывало к таким практическим действиям, как создание Европейской ассамблеи и Европейского суда по правам человека. Был также учрежден Координационный комитет для поддержки целей конгресса. Этому институту предстояло в дальнейшем принять имя «европейского движения», прародителем которого он в действительности стал. Помимо Черчилля ero почетными президентами были Шуман (Франция), де Гаспери (Италия) и Спаак (Бельгия). Им предстояло теперь увидеть, примет ли их идеи какое-нибудь ныне действующее правительство. А при воинственности СССР было ясно, что рассчитывать на поддержку можно только со стороны правительств Запада (см. ниже).

К концу 1947 г. железный занавес, о котором говорил Черчилль, стал реальностью. Три события покончили co всякими сомнениями: создание Коминформа, февральский переворот в Праге и блокада Берлина.

Собравшись в Польше на горном курорте Шклярска-Поремба в октябре 1947 г., делегаты-коммунисты из СССР, Восточной Европы, Франции и Италии основали Коммунистическое информационное бюро. Оно должно было координировать стратегию братских партий. Мир отнесся к этому с подозрением, как к возрождению Коминтерна, инструмента ниспровержения буржуазного строя, и как к предвестнику нового идеологического наступления.

Коммунистический переворот в Праге произошел 25 феврале 1948 г. Чешские коммунисты делили власть с социалистами в течение двух лет; но их пугало, что количество голосующих за социалистов растет, а следовательно, их собственное влияние может вскоре уменьшиться. Участие коммунистов в по-настоящему демократической системе означало, что они не смогли добиться превосходства сомнительными манипуляциями, как в соседней Польше. Тогда они прибегли к силе. На улицах появились вооруженные рабочие и ополченцы. Распространились слухи, что гарни- Европа разделенная и нераздельная, 1945-1991 793

зон Советской армии готовится действовать. Политики-некоммунисты были арестованы, а их партии распущены. Яна Масарика выбросили из окна министерства, и он разбился. Клемент Готвальд, коммунистический босс, сказал: «Все прошло как по маслу». Президент Бенеш, как всегда податливый, не сопротивлялся. Второй раз за 10 лет наиболее многообещающая демократия Восточной Европы была низвергнута без единого выстрела в ее защиту. Общественное мнение Запада было в шоке. Опасаясь нападения Советов, пять западноевропейских стран объединились на 50 лет в экономическом и военном сотрудничестве. Брюссельский договор 17 марта 1948 г., подписанный Великобританией, Францией и странами Бенилюкса, стал предвестником все новых союзов по обеспечению безопасности.

Окончательный удар был нанесен в Германии. Германский экономический совет готовил свой новый план. Ключевые предложения предусматривали радикальную денежную реформу, включая обмен старых рейхсмарок на новые дойчмарки, а также учреждение нового центрального банка — «Банк Дойчер Лендер» (предшественника Бундесбанка). Советский уполномоченный маршал Соколовский и слышать об этом не хотел. 20 марта 1948 г. он с помощниками торжественно покинул Союзную контрольную комиссию и больше туда не возвращался. С Великим альянсом было покончено.

Сталин достиг той точки, когда сдержанность уже не приносила дивидендов. Советская дипломатия не сумела ни убедить американцев покинуть Европу, ни помешать растущей интеграции западных зон Германии. При активной помощи американцев Западная Европа только набирала силы. Итак, наступило время русскому медведю зарычать. Советская армия не могла прибегнуть к прямому нападению, но она могла продемонстрировать свою хватку на уязвимом и исключительно символическом городе — Берлине. 1 апреля 1948 г. советские патрули начали мешать движению в коридоре Берлин — западные зоны, но ничего не добились. 18 июня вводятся дойчмарки и начинает действовать новый банк. С точки зрения коммунистов это было агрессией и 24-го советские войска полностью перекрывают доступ в Берлин, чтобы уберечь свою зону от вторжения дойчмарки. Немецкая столица оказалась в блокаде, кото­рая продлилась 15 месяцев. Началась холодная война.

<< | >>
Источник: Дэвис Норман. История Европы / Норман Дэвис; пер. с англ. Т.Б. Менской. — М.: ACT: — 943с.. 2005

Еще по теме Конец Великого альянса, 1945-1948 гг.:

  1. Конец разнообразия: Восточная Европа, 1948-1950
  2. «Великая мутация»: «конец истории»?
  3. 21.3. Великая Отечественная война (1941-1945 гг.)
  4. 21.3. Великая Отечественная война (1941-1945 гг.)
  5. 21.3. Великая Отечественная война (1941-1945 гг.)
  6. 5.7.2. Великая Отечественная война 1941-1945 гг.
  7. 5.7.2. Великая Отечественная война 1941 - 1945 гг.
  8. 11.3. Период Великой отечественной войны (1941—1945 гг.)
  9. § 7. Военные действия на фронтах второй мировой и Великой Отечественной войн в 1944-1945 г.
  10. 2.1. Эпоха ранней Древности (конец IV - конец II тыс. до н.э.)
  11. 2.1. Эпоха ранней Древности (конец IV – конец II тыс. до н.э.)
  12. 2.1. Эпоха ранней Древности (конец IV – конец II тыс. до н.э.)
  13. 2.2. Эпоха расцвета древних государств (конец II – конец I тыс. до н.э.)
  14. 2.2. Эпоха расцвета древних государств (конец II - конец I тыс. до н.э.)
  15. 2.2. Эпоха расцвета древних государств (конец II – конец I тыс. до н.э.)
  16. 6.2. СССР в 1945-1991 гг. 6.2.1. Советское общество в послевоенный периол. Апогей сталинского тоталитаризма (1945-53 гг.)
  17. 6.2. СССР в 1945-1991 гг.6.2.1. Советское общество в послевоенный период. Апогей сталинского тоталитаризма (1945-53 гг.)
  18. Альянс
  19. Организация деятельности стратегических альянсов
  20. Кейс . Альянс «Домодедовский»