<<
>>

2.3. Институты как особый экономический ресурс

Мы вкратце рассмотрели те аспекты и события экономической истории, в которых институциональный подход проявляется дос­таточно ярко, основные понятия и принципы институциональной методологии. Теперь обратимся к более конкретным понятиям ин­ституциональной экономики.

Экономический процесс можно рассматривать как единство двух взаимосвязанных сторон, или аспектов, один из которых можно на­звать ресурсно-технологическим, а второй — институциональным [3].

С ресурсно-технологической стороны экономика выступает как система способов соединения ресурсов для производства благ и услуг.

Институциональный аспект экономики — это механизм со­циального упорядочивания экономических действий.

Ясно, что при таком определении институциональный аспект экономики понимается существенно шире, чем так называемый хозяйственный механизм (плановый или рыночный). План и ры­нок как понятия, при всех их различиях, относятся к одному классу способов социального упорядочивания экономических действий. И тот, и другой основывается на принципе рационирования, т.е. на целенаправленном выборе из альтернативных способов использо­вания ограниченных ресурсов. Не будем здесь обсуждать вопрос, какой тип рационирования более эффективный — воплощенный в директивных указаниях правительственных органов, в приказе начальника или в рыночной сделке независимых лиц. Важно от­метить, что есть и другой класс способов социального упорядо­чивания действий, основанный на так называемых ролевых отно­шениях. Суть ролевого механизма в том, что отношения между людьми осуществляются как своего рода спектакли с расписан­ными ролями и заранее известными мотивировками действий, оп­ределенными для каждой роли. Люди как бы приспосабливаются к общепризнанной, стандартной, обкатанной в социальном опы­те модели своего собственного поведения. Тем самым они реали­зуют взаимные ожидания и только благодаря этому способны к сотрудничеству [5].

А способность к согласованному действию в экономической плоскости — это главный ресурс, производимый, если можно так выразиться, институциональной структурой экономики, главный элемент «человеческого капитала». Для узкоэкономического взгляда на вещи он менее бросается в глаза, чем другие элементы челове­ческого капитала — здоровье, благосостояние и уровень образова­ния работников. Поэтому значимость этого ресурса для экономи­ки, а также обратное влияние экономики на способность к согла­сованному действию, благотворное или разрушающее, изучены гораздо меньше.

Взаимосвязь ресурсно-технологического и институционального аспектов воспроизводства следует понимать с учетом изложенно­го выше, именно как взаимное влияние, взаимный отбор техно­логических условий воспроизводства благ и услуг, с одной сторо­ны, и социальных условий воспроизводства способности к согла­сованному действию — с другой.

Взаимодействие ресурсно-технологического и институциональ­ного уровней экономики надо понимать не только в обычном смыс­ле, как цепочки прямых и обратных связей, но как своего рода биологическую схему отбора. Один, более инерционный уровень служит фактором отбора изменений на другом. Одни изменения оказываются жизнеспособными и получают развитие, другие — нет. В соответствии с этой квазибиологической схемой можно говорить об иерархии структурных уровней.

Обращение к ролевому механизму необходимо потому, что дей­ствия людей, неважно — направлены ли они на индивидуальные или коллективные цели, нельзя понять без констатации фундамен­тального свойства: «дорациональной» согласованности этих дей­ствий.

Даже в конфликтных ситуациях люди действуют в какой-то мере согласованно, как бы играя роли в заранее расписанном спек­такле. Отступления от отлаженных ролей останавливают действие, разрушают «действо». В реальной жизни к согласованности действий приходят, как правило, не через процедуру рационирования ли­ний поведения в стиле гомоэкономикуса (что наверняка заняло бы больше времени, чем человеку отпущено до взрыва сдерживаемых эмоций). Согласованность обеспечивается взаимным принятием ролей. Тем самым «спрямляется», укорачивается и упрощается путь к синхронному (что особенно важно) выбору между участниками совместного действия, включая и рыночную сделку.

В свое время в психологии родилась очень плодотворная мысль, что если пружина человеческой активности взводится так называ­емыми потребностями, то человек (именно человек!) нуждается в особом спусковом механизме действия [8]. Ему нужны мотивы! Ему нужно оправдание избранного действия — пусть даже только перед самим собой, пусть путем подмены подлинных оснований. Однако эти оправдания он берет из заранее заготовленного «по­собия», за которым проглядывается жесткий социальный контроль над индивидуальным поведением, ради их согласованности в со­циальном ансамбле. Обреченность человека на мотивационное обо­снование действий есть своего рода уродство по сравнению с ка­ким-нибудь бодро функционирующим зверьком, но в эволюцион­ном плане это уродство является и важнейшим приобретением человеческого вида, резко расширившим спектр возможностей и форм коллективного, ансамблевого поведения. Своего рода табу на немотивированное действие есть эволюционно выработанный спо­соб принудить человека к принятию ролей в спектаклях, к кото­рым и предлагается приложить термин «институт», в то время как вынужденность участия в институтах обозначилась бы термином «институционализация» действия. Интересно отметить, что посколь­ку благодаря институционализации происходит вменение мотивов, подходящих для сюжетной линии данного «спектакля» и играемой в нем роли, действие приобретает рациональную форму, хотя по существу и не предполагает утилитаристский расчет вариантов, и является, как уже говорилось, «дорациональным». Это формаль­ное сходство чрезвычайно затрудняет продвижение вперед нескон­чаемой методологической дискуссии о том, что первично в ана­лизе индивидуального поведения — «институты» как его соци­альные императивы или рациональный выбор, при необходимости выстраивающий и сами институты [11].

Итак, институты — это «правила игры», опирающиеся на до- рациональные формы согласования индивидуальных действий. В любом институте, на поверхности выступающем как правило (ус­тановленное законом или обычаем), при более глубоком рассмот­рении обнаруживается устойчивый комплекс социально значимых и контекстуально связанных ролей (универсальных, как роль отца семейства, или специализированных на определенной функции). В экономических или политических институтах превалируют имен­но такие специализированные роли, хотя в любой экономике дей­ствуют и неспециализированные ролевые комплексы. Более того, именно благодаря неспециализированным, универсальным, в ис­торическом плане наиболее древним ролям, в обществе обеспе­чивается интеграция различных общественных подсистем — эко­номической, политической, демографической [4].

На ролевом механизме держатся все «правила», регулирующие поведение людей, все процессы планирования и рыночной коор­динации. Традиционно близкая восприятию экономистов часть ин­ституциональной структуры (то, что у нас называется хозяйствен­ным механизмом) нежизнеспособна без опоры на социальные ин­ституты более глубокого уровня.

Более того, процессы дифференциации и специализации последних требуются для объяс­нения самого факта существования экономики как относительно автономной части общественного целого, каковой она выступает в исторической форме рыночной экономики — и только в ней. Именно достижение автономного состояния экономики, а не само по себе ослабление государственного вмешательства, является ключевой предпосылкой формирования системы рыночных институтов.

Главным отличием рыночной (автономно функционирующей) экономики выступает разделение властных и хозяйственных функ­ций в специализированных социальных ролях. Основой для этого служит свободное дробление и перемещение между экономичес­кими агентами имущественных прав.

Главным экономическим преимуществом рыночной экономи­ки является ее высокий рекомбинационный потенциал [4|, т.е. спо­собность к быстрой перестройке способов производства и пропор­ций используемых ресурсов, сравнительно мало затрагивающей систему установившихся социальных статусов и властной иерар­хии, т.е. не нарушающей условия устойчивости и непрерывной вос­производимости общества в целом.

Высокий уровень рекомбинационного потенциала соответству­ет автономному состоянию экономики, низкий — внедренному состоянию (эти понятия введены К. Поланьи) [14]. Степень соци­альной связанности технологии должна быть последовательно вве­дена в круг понятий экономической теории, чтобы проблемы мо­дернизации и рыночной трансформации экономики она не сужи­вала рамками одного-единственного вопроса о пропорции между государственным вмешательством в экономику и экономической свободой частных лиц.

Так называемый «интерес собственника» как фактор эффектив­ности имеет существенно меньшее значение, и в ходе эволюции организационно-экономических форм крупных предприятий его роль последовательно снижается или даже становится негативной. Однако рыночная экономика с ее тенденцией к экспансии во все сферы социальной жизни грозит опасным нарушением баланса специализированных и комплексных ролей в институциональной структуре общества, на котором держится нормальное взаимодей­ствие общественных подсистем. Роль противовеса может выполнить «ось»: государство — институты самоорганизации населения (се­мьи, малый бизнес, включая кооперацию, местные союзы само­управления и т.п.). В развитии таких институтов и их деятельности интерес частного собственника действительно выполняет весьма позитивную функцию. Но эта функция не столько экономическая, сколько в первую очередь социальная.

Если механизмы рационального действия (рыночные или пла­новые) держатся на ролевом основании, то в свою очередь роле­вой механизм в целом держится на том, что процесс дифферен­циации ролей, появления и расширения сферы специализирован­ных ролей, экономических и политических, не вытесняет окончательно комплексных, неспециализированных ролей, сохра­нившихся с древних времен. Институт семьи является основным средоточием таких комплексных ролей, откуда они попадают и в специализированные институты, даже институты верховной влас­ти (например, в образе «отца народов»). Как любой живой язык не может быть полностью специализирован, так и ролевая струк­тура обязательно имеет «подстилку» из комплексных ролей. Это как бы базис процессов социального упорядочивания действий, т.е. ба­зис институциональной системы по аналогии с природными и тру­довыми ресурсами как базисом экономики в ресурсно-технологи­ческом аспекте.

Поэтому экономическая экспансия несет с собой двоякую опас­ность. Экономическая экспансия выступает и как рост производ­ства, и как активная диаспора, лучше сказать — метастазирова- ние специализированных экономических институтов, таких, напри­мер, как рыночная сделка, во все сферы общественной жизни. Первое угрожает природному базису человеческого существования, второе — базису социального упорядочивания действий, который заложен в комплексных социальных ролях, доставшихся челове­честву от архаических форм социальной жизни и невоспроизво­димых в современной организационной среде.

В обоих случаях мы вправе говорить о пределах экономического роста, внешних и внутренних. Обычно считается, что пределы эко­номического роста установлены внешними факторами: природными ресурсами, допустимой экологической нагрузкой и т.д. Наряду с ограничениями такого рода необходимо также учитывать, что спо­собность к согласованному действию не в состоянии поддержи­ваться при сколь угодно больших темпах и масштабах экономи­ческой экспансии, что это тоже своего рода «естественный ресурс».

Автономизация и обусловленный ею рост экономики в совре­менном индустриальном обществе грозят подрывом этого издрев­ле данного ресурса интеграции, а также и исчерпанием матери­альных природных ресурсов.

Привлечение внимания к этой проблеме можно считать одной из основных миссий людей, называющих себя институционалис- тами, и составляющих с экологами одну «зеленую» партию. Ин­ституты как первичные «сырьевые ресурсы» социальной интегра­ции необходимы для фабрикации «рукотворных» инструментов че­ловеческого общежития, таких, как организации, законы и т.п., и они лишь частично заменимы этими продуктами, т.е. в значи­тельной части невоспроизводимы.

Этот своеобразный и малоизученный ресурс должен быть пря­мо включен в экономический анализ, а насколько новы и неожи­данны будут его выводы — выяснится по ходу дела.

<< | >>
Источник: Под рук. акад. Д. С. Львова. Институциональная экономика: Учеб. пособие — М.: ИНФРА-М, — 318 с. — (Серия «Высшее образование»).. 2001

Еще по теме 2.3. Институты как особый экономический ресурс:

  1. 1.1. Экономические ресурсы как основа формирования экономических субъектов
  2. Макроэкономика — особый раздел экономической теории
  3. 61. МАКРОЭКОНОМИКА - ОСОБЫЙ РАЗДЕЛ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
  4. 1.4. Налоги за природные ресурсы в системе налогообложения экономических (хозяйственных) ресурсов
  5. 11.2. Банковское дело как особый вид предпринимательского бизнеса.
  6. 23.3. PR как особый вид управления. Субъекты и объекты политического PR
  7. § 3. Институт государстваПонятие государства как социального института
  8. 1.2. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ КАК ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИОННОГО РЕСУРСА ОБЩЕСТВА 1.2.1. ИНФОРМАЦИЯ - НОВЫЙ ПРЕДМЕТ ТРУДА
  9. Глава IIУПРАВЛЕНИЕ ПЕРСОНАЛОМ КАК ОСОБЫЙ ВИД ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  10. 3 ОСНОВНЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АГЕНТЫ
  11. 16 ИННОВАЦИОННЫЙ МАРКЕТИНГ КАК ОСОБЫЙ ВИД ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  12. Экономические ресурсы, их ограниченность
  13. Экономические институты в зеркале социологии
  14. 4.3.Институты экономической системы. Трансакционные издержки