<<
>>

11.2. ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОНВЕРГЕНЦИИ / ДИВЕРГЕНЦИИ В МИРОВОМ СООБЩЕСТВЕ

С вопросом о влиянии процессов глобализации на страны с разным уровнем развития тесно связан и другой аспект эволюции мировой экономической системы — происходит ли в современных условиях глобализации сближение (конвергенция) между развитыми странами и периферией — «третьим миром» и странами с пере­ходной экономикой, или можно лишь говорить о дивергенции — возрастании социально-экономического разрыва между ними.

Научные исследования свидетельствуют, что за последнее сто­летие степень социально-экономического неравенства в мире в целом возрастала. Так, по данным МВФ, за период с 1900 по 2000 г. богатейшая четверть населения планеты увеличила свои среднедушевые доходы в 6 раз, а беднейшая четверть — только примерно в 3 раза. Коэффициент Джини для мира в целом за прошлое столетие увеличился с 0,40 до 0,48. Английский эконо­мист проф. Р.Х. Уэйд доказывает, что из 9 различных методов измерения неравенства доходов в мире (с использованием коэф­фициента Джини, квинтильного либо децильного коэффициента неравенства, с применением либо неприменением усреднения показателей по странам, с использованием пересчета страновых ВВП в доллары по текущим обменным курсам валют либо по паритетам покупательной способности валют и др.) 8 дают в ка­честве результата увеличение степени социально-экономическо­го неравенства в мире за последние два десятилетия, и лишь один свидетельствует о поддержании неизменного уровня неравенства1.

С этими выводами нисколько не вступают в противоре­чие результаты исследований ряда отечественных экономистов (А. Эльянов, Б. Болотин, В. Мельянцев, с рядом оговорок — JI. Фридман и С. Кузнецова), которые свидетельствуют о том, что за последние 50 лет произошло хоть и незначительное, но все же снижение разрыва между средними показателями ВВП на душу населения по группе развитых и развивающихся стран.

Напри­мер, по данным А. Эльянова, в 1950 г. разрыв составлял 7,1 раз, в 1999 г. — 7 раз, причем в 1950—1970-е гг. доминировала тенден­ция возрастания разрыва, а в 1980—1990-х гг. — его сокращения.

При этом в 1990-е гг. по сравнению с 1951-1970 гг. в 2,7 раза — с 15 до 40 — увеличилось количество стран, опережающих по темпам прироста ВВП на душу населения развитые, и в 9,5 раз увеличилась доля этих стран в общей численности населения развивающегося мира[56]. Другой известный российский исследова­тель В. Мельянцев также утверждает, что в течение 1950—1973 гг. разрыв в средних показателях подушевого ВВП увеличивался в пользу развитых стран: с 7,8-8,2 раза в 1950 г. до 9,8-10 раз в 1973 г. Ввиду замедления темпов экономического роста в странах Запада и в Японии в 1970-е гг. отмеченный разрыв сократился, но незначительно — до 9-9,5 раза в 1980 г. И лишь в 1990-е гг., когда на фоне-экономической стагнации в Японии и достаточно низких показателей прироста ВВП в Западной Европе происходил существенный экономический подъем в Китае, Индии и примерно полутора десятках других развивающихся стран, рассматри­ваемый показатель стал существенно уменьшаться — примерно до 6,8—6,9 раза в 1996—1997 гг., оказавшись в результате несколь­ко ниже отметки 1950 г.[57]

Объяснение кажущегося противоречия между представлен­ными выше позициями может заключаться в следующем. Не счи­тая сомнительности отнесения в современной ситуации к группе развивающихся стран «восточноазиатских тигров» (Южной Кореи, Сингапура, Гонконга как специального административного района Китая и Тайваня), причисленных МВФ к категории передовых экономик, в приведенных исследованиях, вероятно, используется подход к анализу неравенства доходов с применением странового группирования мирового населения. В результате возможны си­туации, когда внутри какой-либо развивающейся страны неравен­ство доходов возрастает, показатели бедности сохраняются на высоком уровне (что эквивалентно низким темпам роста доходов беднейшей части (квинтиля, дециля) мирового населения и росту социально-экономического неравенства в мире) при улучшении среднестрановых показателей за счет увеличения доходов более обеспеченных слоев населения.

Кроме того, сами указанные выше авторы отмечают ряд огово­рок, которые должны быть сделаны для интерпретации результатов данных исследований. Из 100 развивающихся стран за весь период 1950—1999 гг. только 14 удалось сократить относительное отста­вание от развитого авангарда мира и, следовательно, «вытянуть» за собой остальной основной массив развивающихся стран. Лишь двум странам/территориям (Сингапур и Гонконг) удалось сокра­тить абсолютное отставание. Это одновременно свидетельствует о глубоком социально-экономическом расслоении в самой группе развивающихся стран, выделении из их числа небольшого коли­чества динамичных стран, сокращающих свой относительный разрыв от развитых государств (к таким странам в 1990-е гг. могут быть отнесены с полным на то основанием Китай и Индия — гиган­ты развивающегося мира), и наличии немалого числа стран, отно­сящихся к категории наименее развитых, для которых отрыв от развитого авангарда мира вырос, и зачастую значительно.

Не менее статистических (количественных) показателей со­циально-экономического разрыва важен вопрос и о содержатель­ном, качественном «наполнении» данного разрыва. Дело в том, что в современных условиях глобализации (в 1990-е гг. и в первом десятилетии XXI в.) передовые экономики находятся фактически на постиндустриальной, информационно-инновационной стадии своего развития, в то время как в подавляющем большинстве пери­ферийных стран еще не до конца решены задачи индустриальной стадии развития (а кое-где — и задачи начальной фазы ин­дустриализации), в лучшем случае, существуют лишь островки (анклавы) постиндустриального уклада, мало связанные со всей экономикой данных стран. Если страны находятся на одной и той же индустриальной стадии развития, задача достижения «догоняющей» страной тех же объемов производства, что и у страны-лидера, хоть и сложна, но вполне выполнима, а при ис­пользовании мобилизационных методов в экономике — даже в относительно короткие сроки. Однако если целью становится устойчивое воспроизводство не стандартизованных материальных благ, а информационного продукта, то необходимыми предпосыл­ками такого воспроизводства являются высокий уровень образо­вания и квалификации, укоренившееся стремление к творчеству создателей данного продукта, что достижимо лишь после десяти­летий вложений средств в человеческий капитал.

В результате количественный разрыв, когда лидеры и «догоняющие» находи­лись на индустриальной стадии развития, перерос в качествен­ный — между постиндустриальным миром развитых стран и индустриальным — развивающихся, преодолеть который объек­тивно намного сложнее сейчас, чем в предыдущие периоды.

Раньше на промышленной стадии эволюции доминирование центра мирового хозяйства основывалось на опережающем развитии усложняющихся промышленных структур. Отдельные страны периферии могли пытаться с большим или меньшим успехом осуществлять «догоняющее развитие» путем переноса из стран-лидеров и имплантации в собственную экономику уста­ревающих (в терминах теории «жизненного цикла» продукта) и менее эффективных производств. Необходимые для этого эконо­мические и социальные компоненты, пусть и с существенными оговорками и не в полном объеме, но все же были в наличии в наиболее динамичных странах мировой периферии. А произво­дители из развивающихся стран, хотя и с трудом, но все же могли иногда чисто рыночными методами интегрироваться в мировое хозяйство, опираясь на такие факторы конкурентных преиму­ществ, как дешевизна рабочей силы, наличие богатых место­рождений природных ресурсов и т.д.

Теперь же возможности переноса и трансплантации из разви­тых стран в развивающиеся отдельных отраслей резко сокращаются, причем не только в результате роста капиталоинтенсивности производства или повышения требований к уровню квалифика­ции трудовых ресурсов. Предпосылки, необходимые для перехода к постиндустриальному этапу, очевидно, намного сложнее, чем условия развития на индустриальной стадии эволюции общества. Вряд ли будет натяжкой утверждение, что во многих перифе­рийных странах, особенно менее развитых, почти полностью отсутствуют соответствующая инфраструктура и наличие важ­нейших предпосылок (экономических, институциональных, культурных), позволяющих осуществить «рывок» (используя термин У. Ростоу) к новой постиндустриальной стадии развития.

Для обозначения того аспекта дифференциации между разви­тыми и развивающимися странами, который связан с различиями в освоении информационных технологий, был даже предложен специальный термин — «цифровое неравенство». Разрыв между передовыми экономиками и развивающимися странами по этим показателям намного превышает существующие расхождения по критерию подушевого ВВП: по данным на 1999-2000 гг. разрыв между ними в обеспеченности мобильными телефонами состав­лял (в расчете на 1000 чел.) в среднем 17 раз (в том числе разрыв между развитыми странами и государствами Южной Азии — 180-190 раз, Тропической Африки — 45-50 раз); персональными компьютерами — 22 раза (соответственно 120-130 и 35-40 раз); в удельном весе населения, использующего Интернет, — 150 раз (соответственно свыше 3000 и 200 раз). Для того чтобы приобрести компьютер, житель Бангладеш должен потратить сумму, эквива­лентную его восьмилетнему доходу, в то время как средний американец должен для этого трудиться всего один месяц1.

По мнению известного российского экономиста В. Инозем­цева, разрыв между постиндустриальным миром и остальными странами приобрел качественный характер и постоянно воспро­изводится, в том числе по причине падения интереса наиболее развитых стран к ввозу сырья (за редким исключением) и гото­вых промышленных изделий из периферийных стран.

Таким образом, можно сделать вывод, что социально-экономи­ческая дифференциация мирового сообщества как единого целого, понимаемая как разрыв между беднейшими и богатейшими группами мирового населения, в современных условиях развер­тывания процессов глобализации продолжает возрастать. В то же время разрыв в количественных показателях развития (прежде всего ВВП на душу населения) между группами развитых и развивающихся стран, судя по тенденциям 1990-х гг., стал немно­го сокращаться, но лишь благодаря относительно небольшой группе динамичных стран, прежде всего новых индустриальных экономик. К тому же продолжает внушать пессимизм по поводу дальнейших сценариев конвергенции/дивергенции в мировой экономике качественное «наполнение» данного разрыва. Одно­временно все более четко проявлялась поляризация в самой группе развивающихся стран: возрастает разрыв между новыми индуст­риальными странами, динамичными странами «третьего мира» среднего уровня развития, к числу которых можно отнести супер­гигантов развивающегося мира — Китай2 и Индию, стремительно наращивающих в последние два десятилетия свой экономи­ческий потенциал, с одной стороны, и наименее развитыми стра­нами — с другой, существенная часть которых в 1980—1990-е гг. демонстрировала крайне низкие либо отрицательные темпы эко­номического роста. Так, по данным экспертов Программы развития ООН, за 1980-2000 гг. в 33 развивающихся странах ВВП в расчете на душу населения увеличивался более чем на 3% в год, в то время как в 59 странах наблюдалось снижение данного пока­зателя.

' См.: World Development Report 1999/2000. World Bank. P. 231, 267. - hup: //Www. worldbank.org.

В конце 1990-х гг. совокупный ВВП двух основных групп восточноазиат- ских НИС — Сингапура, Гонконга, Тайваня, Южной Кореи, Индонезии, Таиланда, Малайзии и Филиппин — не превышал'/, ВВП КНР, исчис­ленного по паритетам покупательной способности валют.

<< | >>
Источник: Под ред. д-ра экон. наук, проф. М.Н. Осьмовой, канд. экон. наук, доц. A.B. Бойченко. Глобализация мирового хозяйства: Учеб. пособие - М.: ИНФРА-М, - VIII, 376 с. - (Учебни­ки экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова).. 2006

Еще по теме 11.2. ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ КОНВЕРГЕНЦИИ / ДИВЕРГЕНЦИИ В МИРОВОМ СООБЩЕСТВЕ:

  1. Мировое сообщество и процессы глобализации
  2. Мировое сообщество и процессы глобализации
  3. Мировое сообщество и процессы глобализации
  4. 12.3. ВОСПРИЯТИЕ ПРОЦЕССОВ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В МИРОВОМ СООБЩЕСТВЕ
  5. 75. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МИРОВОГО СООБЩЕСТВА И МИРОВОЙ РЫНОК
  6. Глава 5 Мировое сообщество и мировая система
  7. Мировое сообщество: различия составляющих его государств
  8. Место России в мировом сообществе
  9. Место России в мировом сообществе
  10. Общая характеристика мирового сообщества
  11. Четвертая цель: мировое сообщество
  12. 81. МЕСТО РОССИИ В МИРОВОМ СООБЩЕСТВЕ
  13. Место России в мировом сообществе
  14. 12.1. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ, СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ НЕРАВЕНСТВО И ИЗМЕНЕНИЯ В СТРАТИФИКАЦИИ ОБЩЕСТВА