<<
>>

СТИРАЯ КРАСНУЮ ЛИНИЮ

Одновременно с обсуждением того, как "Джерси" войдет в "Арамко", "Джерси" вела отдельные переговоры с "Сокони" о возможности и ее участия. Но и у "Джерси", и у "Сокони" имелись два серьезных препятствия для вступления в "Арамко": их членство в "Иракской нефтяной компании" (ИНК) и Калуст Гульбенкян.
В двадцатые годы компании потратили шесть лет и многие тысячи часов, безрезультатно пытаясь прийти к совместному соглашению об ИНК. Одним из его ключевых положений было знаменитое Соглашение о красной линии, которое определяло, что участники ИНК не могут действовать самостоятельно внутри границы, которую Калуст Гульбенкян начертил на карте в 1928 году. Саудовская Аравия, несомненно, было внутри красной линии, и "самоограничительная" 10 статья соглашения об ИНК запрещала "Джерси" и "Сокони" вступать в "Арамко" без остальных - "Шелл", "Англо-иранской компании", "Французской государственной компании" (ФГК) и самого мистера Гульбенкяна.

"Джерси" и "Сокони" уже на протяжении некоторого времени хотели выйти из Соглашения "Красной линии", как выяснилось, оно принесло им не так уж много добра - быть в смирительной рубашке в самом изобильном нефтяном бассейне мира ради каких-то 11,875 процента на каждого в предприятии, которое они не контролировали.

Правительство Соединенных Штатов помогло им вступить в дело в двадцатые годы, но теперь было абсолютно ясно, что Вашингтон не собирается помочь им выйти из него в сороковые годы.

Тогда "Джерси" и "Сокони" нашли способ выпутаться самим. Один из администраторов "Сокони" назвал его "бомбой". Средство было названо доктриной "вытекающей незаконности". В начале Второй мировой войны британское правительство взяло под контроль акции ИНК, принадлежащие ФГК, а Гульбен- кян уехал вместе с коллаборационистским французским правительством в Виши, где был аккредитован в иранской дипломатической миссии в качестве торгового атташе.

Присвоение акций Лондоном было обосновано тем, что и ФГК как компания, и Гульбенкян имели постоянное местопребывание на территории под нацистским контролем, а, следовательно, рассматривались как "вражеские подданные". В соответствии с доктриной "вытекающей незаконности" все соглашение об ИНК таким образом перестало иметь юридическую силу.

В конце войны акции ИНК вернулись и к ФГК, и к Гульбенкяну. Но в конце 1946 года "Джерси" и "Сокони" ухватились за концепцию "вытекающей незаконности" с энергией, которую можно назвать не иначе, как чрезвычайный энтузиазм. На их взгляд, все соглашение об ИНК больше не было действительным, и следовало начать переговоры по новому соглашению. Представители "Джерси" и "Сокони" поспешили в Лондон, чтобы встретиться с европейскими членами ИНК и сообщить им свою новость: старое соглашение аннулировано - Красная линия и все с ней связанное. Они бы хотели прийти к новой договоренности, конечно, без ограничительных статей Красной линии, которые "в условиях современного мира и по американским законам нежелательны и незаконны". Американцы знали, что им придется убедить четырех различных участников в необходимости нового соглашения: "Англо-иранскую компанию", "Шелл", ФГК и фирму "Участие и инвестиции", которая была ничем иным, как холдинговой компанией их старого противника - Калуста Гульбеикяна3.

"Англо-персидская компания" и "Шелл" заметили, что, по их мнению, вопрос можно по-дружески разрешить на основе "взаимного интереса". Однако французы не были настроены на компромисс. Без всяких оговорок они отрицали американское заявление о том, что соглашение больше не существует. "Иракская нефтяная компания" и Соглашение "Красной линии" являлись для них единственным ключом к нефти Ближнего Востока. Они зависели от этого санкционированного правительством капиталовложения и не хотели уступить того, за что столь упорно боролось французское правительство. Энергетическое положение Франции уже стало плохим. Говорили, что генерал Шарль де Голль, возглавляющий французское правительство, взорвался от ярости, когда узнал, насколько малые объемы нефти на самом деле добывала ФГК, хотя он знал, что не может спорить с геологией или, как выразился один из его советников, "сердиться на Бога".

Что касается Калуста Гульбеикяна, то на попытку "Джерси" и "Сокони" выйти из соглашения он ответил быстро и дерзко: "Мы не согласны".

"Иракская нефтяная компания" и ее предшественник "Турецкая нефтяная компания" были делом всей его жизни, памятником, который он поставил себе сам. Он начал ваять его сорок лет назад и не собирался позволить легко его демонтировать. В 1946 году Гульбенкян находился в своей резиденции в Лиссабоне, куда он переехал из Виши в середине войны. Теперь, не желая выезжать из Португалии, он будет через своих адвокатов и агентов делать все необходимое, чтобы противостоять попыткам уничтожить Соглашение "Красной линии". Американские участники переговоров принадлежали новому поколению и, будучи лишены опыта "бесконечного раздражения" Уолтера Тигла, отвергли угрозы Гульбеикяна. "У нас нет причин для покупки подписи Гульбеикяна", - оптимистически заявил Гарольд Шитс, председатель "Сокони". Будучи уверенными в законности своей позиции, они решили идти вперед и заключить сделку с "Тексако" и "Сокал" - двумя компаниями "Арамко".

Опасность судебного процесса из-за ИНК и Соглашения "Красной линии" тем не менее не были единственным риском, который предстояло преодолеть "Джерси" и "Сокони". Не нарушит ли американское антитрестовское законода-тельство новая комбинация в "Арамко", состоящая из четырех частей? Эта обеспокоенность заставила адвокатов раскопать декрет о роспуске компаний 1911 года. Ведь три из четырех будущих участников расширенного совместного предприятия были исключены в свое время из рокфеллеровского треста. Но адвокаты пришли к выводу, что предлагаемая комбинация не нарушит ни антитрестовского законодательства, даже в его новой редакции, ни декрета о роспуске компаний, "потому что в американскую торговлю не будет внесено никакого неразумного напряжения". В конечном итоге "Арамко" не собиралась заниматься нефтяным бизнесом в Соединенных Штатах. Главный юрисконсульт "Сокони" выразил сомнение, что семи компаниям позволят иметь такой всеох-ватывающий контроль над сырьевыми ресурсами как в Восточном, так и в За-падном полушариях "на длительный срок и без определенных ограничений".

Однако он добавил: "Это вопрос политический, в рамках предположения. Наша задача, похоже, состоит в том, как получше сыграть по теперешним правилам"4.

И лучшим способом игры было продолжать ее. К декабрю 1946 года четыре компании в принципе согласились расширить "Арамко". После немедленного протеста со стороны одного из представителей Гульбенкяна администратор "Сокони" в Лондоне пытался ободрить своего председателя в Нью-Йорке: "Я не сомневаюсь, что "Участие и инвестиции" и французы могут поднять много шума по этому поводу, но уверен, что у них хватит благоразумия не выносить сор из избы"4.

Французы не отличались такой скромностью. В январе 1947 года они предприняли публичную контратаку. Их посол в Вашингтоне выразил государственному департаменту резкий протест. Французские власти начали чинить препятствия коммерческой деятельности "Джерси". А в Лондоне адвокаты ФГК затеяли судебный процесс по обвинению в нарушении контракта, требуя, чтобы любые акции, которые "Джерси" и "Сокони" приобретут в "Арамко", находились в доверительном фонде для всех членов ИНК.

Неловкость ситуации в отношении Франции, ключевого союзника в Западной Европе, вместе с продолжающейся антитрестовской озабоченностью, побудила государственный департамент выдвинуть альтернативу предполагающейся сделке, которая одновременно удовлетворит французов и будет регулировать рост подозрительно тесных сделок между гигантскими нефтяными компаниями. Консультации по нефтяным вопросам в государственном департаменте сосредоточились в руках Пола Нитце, главы отдела по международной торговой политике. Нитце предложил "Джерси" продать свои акции "Сокони", а затем войти одной в "Арамко", таким образом будут созданы две отдельные группы с разными членами. Французы тогда не смогли бы выдвигать обвинение, что их права по Соглашению "Красной линии" нарушены, утверждал Нитце. Такая сделка, продолжал он, "положит конец тенденции увеличения количества пересекающихся договоров среди международных нефтяных компаний" и "замедлит растущую консолидацию за пределами Соединенных Штатов интересов двух самых больших американских нефтяных компаний - "Джерси" и "Сокони". Обе компании ответили, что этот "план не практичен", и заместитель государственного секретаря Дин Ачесон не дал хода идее Нитце5.

Но был еще один человек, чей голос еще не слышали, - Ибн Сауд. С ним тоже следовало проконсультироваться. Руководители "Арамко" поехали в Рияд для встречи с королем. Они объяснили ему, что "брак" четырех компаний был "естественным" и будет означать увеличение лицензионных платежей для королевства. Но короля интересовал только один пункт, на котором он настаивал, он хотел убедиться, что ни "Джерси", ни "Сокони" не "контролировались британцами". Твердо убедившись в чисто американском характере двух новых компаний, король наконец одобрил предложение.

Но что случится, если французы выиграют судебный процесс? Они смогут настаивать на участии в "Арамко". Но так и по той же причине, могла поступить и "Англо-иранская компания". Король дал абсолютно ясно понять, что он не потерпит такой ситуации. Соглашение необходимо было переделать таким образом, чтобы избежать этой опасности. Окончательное соглашение представляло собой замечательный образец гибкости, на тот случай, если американские компании проиграют дело в суде. "Джерси" и "Сокони" гарантировали заем в 102 миллиона долларов, которые можно было превратить в обыкновенные акции на сумму 102 миллиона долларов, как только это станет безопасным с точки зрения закона. Тем временем "Джерси" и "Сокони" могут немедленно начинать принимать нефть, как будто они уже были владельцами. Кроме того, "Джерси" с "Сокони" становились партнерами по ТАТ. "Сокал" и "Тексако" будут получать преобладающие платежи от каждого барреля, производимого на протяжении ряда лет. Таким образом, в целом "Сокал" и "Тексако" получат около 470 миллионов долларов в течение нескольких лет за продажу 40 процентов "Арамко", вернув все свои начальные инвестиции и даже больше. Более того, как позже отметил Гвин Фоллис из "Сокал", условия продажи "Джерси" и "Сокони" "сняли с наших плеч груз огромных инвестиций", необходимых для ТАТ

Первоначально "Джерси" и "Сокони" планировали разделить 40 процентов поровну. Но президент "Сокони", причитающий, что ближневосточная нефть "не вполне безопасна", и обеспокоенный состоянием рынков, настаивал, что компания "должна вложить больше денег в Венесуэлу". Поразмыслив, "Сокони" решила, что ей не нужно так много нефти и что меньшая доля будет так же хороша. Таким образом, "Джерси" приобрела 30 процентов, встав на один уровень с "Сокал" и "Тексако", а "Сокони" приобрела только 10 процентов. Пройдет немного времени, и "Сокони" будет сожалеть о своей скупости.

Компании боялись, что в последнюю минуту что-нибудь произойдет. Антитрестовские обстоятельства продолжали волновать умы руководителей всех компаний до тех мор, пока они не получили поддержку министра юстиции США. "В данный момент, - сказал министр юстиции, - я не вижу юридических возражений против сделки. Она принесет пользу стране". Но вскоре в подтверждение самых худших опасений Гарри Кольера на передний план вышли политические волнения в восточном Средиземноморье, которые могли повлиять на сделку. В Греции произошло восстание, возглавляемое коммунистами, Советский Союз угрожал Турции и существовало опасение, что с отказом Великобритании от своих традиционных обязательств на Ближнем Востоке в регионе может возникнуть коммунистическая держава. 11 марта 1947 года директора "Сокони" обсудили "проблемы, влияющие на Ближний Восток". Но оптимизм возобладал, и они одобрили сделку. На следующий день, 12 марта 1947 года, официальные лица четырех американских компаний встретились и подписали документы, благодаря которым историческое соглашение вступило в силу. Концессия в Саудовской Аравии наконец "выкристаллизовалась".

12 марта стало историческим днем и по другой причине. В этот день президент Гарри Трумэн выступил перед совместной сессией конгресса с так называемой решительной речью, предложив особую помощь Греции и Турции, чтобы дать им возможность противостоять коммунистическому давлению. Речь, явившаяся поворотным пунктом в начинающейся "холодной войне", возвестила о том, что впоследствии было названо доктриной Трумэна, и начала новую эру в послевоенной американской политике. Хотя это и было совпадением, доктрина Трумэна и скрепление печатью участия четырех гигантов американской нефтяной индустрии в богатствах Саудовской Аравии гарантировали значительное американское присутствие и безопасность интересов в огромном районе, про-стирающемся от Средиземного моря до Персидского залива6.

<< | >>
Источник: ЕргинД.. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть/Пер. с англ. - М.: Издательство "ДеНово",1999. - 968 стр.. 1999

Еще по теме СТИРАЯ КРАСНУЮ ЛИНИЮ:

  1. ROUGE [КРАСНОЕ]
  2. 4. Декрет об образовании Красной Армии
  3. Причины поражений Красной армии.
  4. "КРАСНЫЙ ШЕЙХ"
  5. ВПЕРЕД, К "КРАСНОЙ ЛИНИИ"
  6. 2. «Красные кхмеры» и трагедия Кампучии. Пол Пот.
  7. 1. ПОЛИТИКА «ТРЕХ КРАСНЫХ ЗНАМЕН»
  8. 85. Закон о всеобщей воинской обязанности 1939 г. Красная армия в годы Великой Отечественной войны
  9. § 5. Военные действия между Красной Армией и армиями белогвардейцев в 1918 - 1920 г.
  10. Важные правила игры "Мы строим тренд"
  11. В17. Упражнение «Светофор»
  12. 2. 4. Общее макроэкономическое равновесие в классической и кейнсианской моделях.
  13. 6.2.5. Исправление ошибок в бухгалтерском учете
  14. 67. Формирование вооруженных сил РСФСР в 1917–1918 гг
  15. Причины победы большевиков в Гражданской войне.
  16. Завершающий этап Гражданской войны.
  17. 4.6. Вопросы и задания
  18. ДАНЕБРОГ
  19. Практическая работа