<<
>>

"СТАРАЯ МУДРАЯ СОВА".

Но самым умным, конечно же, был Джон Д. Рокфеллер. Трест был уже сформирован, Рокфеллер в свои сорок с небольшим входил в десятку самых богатых людей Америки. Он был "мотором" компании, его заботила одна-единственная мысль - идея роста и объединения.
Он высокомерно презирал конкуренцию как "пустую трату времени" и был убежден в непогрешимости своей цели. Кроме того, Рокфеллер был нарочито неприступен.

Позже он читал наизусть небольшое четверостишие:

"Старея мудрая сова жила в дупле, Чем больше она видела, тем меньше говорила, Чем меньше она говорила, тем больше слышала, Почему мы не следуем ее примеру?'*

С первых своих шагов в бизнесе он решил "насколько возможно, не выставляться напоказ". Он обладал аналитическим складом ума и, будучи довольно подозрительным, держал людей на дистанции. Его отстраненность, холодность и проницательный взгляд лишали присутствия духа любого. Однажды Рокфеллер встречался в Питтсбурпе с группой представителей нефтеперерабатывающих предприятий.

После встречи несколько из них пошли обедать. Предметом их обсуждения был молчаливый, необщительный, грозный человек из Кливленда. "Интересно, сколько ему лет?" - спросил один. Остальные предложили свои догадки. "Я I габлюдал за ним, - сказал наконец другой. - Он позволял каждому говорить, в то время как сам сидел, откинувшись, и не произносил ни слова Но он, кажется, все запоминает и когда начнет говорить, то расставляет все по местам. ...Я полагаю, ему 140 лет, и, должно быть, ему было 100 лет, когда он родился".

Много лет спустя один человек, работавший на Рокфеллера, охарактеризует его как "самого невозмутимого из людей", которых он когда-либо знал. Тем не менее, под бесстрастной маской, конечно же, скрывался человек, слепленный из того же теста, что и все остальные. Семидесятые и восьмидесятые годы были временами, когда "наш план" был осуществлен.

Но эти годы объединения и интеграции с неожиданными политическими атаками и нападками со стороны прессы стоили Рокфеллеру огромного напряжения. "Все состояние, которое я сделал, не искупит беспокойства и тревоги того периода", - сказал он однажды. Его жена тоже будет вспоминать то время как "тревожные дни", а сам Рокфеллер будет рассказывать, что у него "редко выдавались ночи, когда он спал спокойно".

У него были свои способы расслабиться и отдохнуть. Во время рабочих совеща-ний в конце дня он ложился на кушетку, просил своих коллег продолжать, и принимал участие в дискуссии, лежа на спине. В своем офисе он поставил примитивный тренажер. У Рокфеллера была особенная любовь к лошадям, быстрым лошадям, и он приобрел их для вечерних прогулок в экипаже. Часы быстрой езды - "рысью, шагом, галопом, по-всякому", следующие за обедом и отдыхом, омолаживали его. "Я брал в дорогу вечернюю почту и прочитывал десяток писем"12.

В Кливленде, вне работы, его жизнь сосредоточилась на баптистской церкви. Он был заведующим воскресной школой, где произвел неизгладимое впечатление на одну из студенток, подругу его детей. Много лет спустя она вспоминала: "Я представляю себе мистера Рокфеллера таким, каким я его видела за кафедрой в воскресной школе - длинный острый нос, выступающий подбородок, бледно-голубые глаза, никогда не меняющие выражения. Он всегда говорил с такой осторожностью, что казалось, будто он специально растягивает слова. Но никто не сомневался, что он при этом наслаждается своим положением. Отнимите у него набожность, и вы лишите его самого главного увлечения".

Рокфеллер любил свое имение Форест-Хилл на окраине Кливленда и подробно интересовался всем: строительством камина, сконструированного из специального кирпича и покрытого красной глазурью, посадкой деревьев, прокладкой новой дороги через глухие леса. Он еще более страстно отдался своему любимому занятию, когда переехал в обширное имение в горах Покантико, к северу от Нью- Йорка. Там он управлял работами но созданию ландшафта, придумывал пейзажи и сам устанавливал столбы и указательные флажки на новых прокладываемых дорогах, иногда занимаясь этим до полного изнеможения.

Его страсть к изменению ландшафта основывалось на том же самом таланте организации и концептуализации, которые сделали его такой значительной фигурой в бизнесе.

Тем не менее, становясь самым богатым человеком в Америке, он все же сохранял удивительную бережливость. Он настаивал, приводя этим в отчаяние свою семью, чтобы старая одежда носилась до тех пор, пока наконец не станет настолько лоснящейся, что необходимость в ее замене будет неизбежна. Одним из его любимых блюд оставались хлеб с молоком. Однажды в Кливленде он пригласил известного местного дельца и его жену на лето в свое имение Форест-Хилл. Семья славно провела там шесть недель. Они были несказанно удивлены, получив впос-ледствии от Рокфеллера счет на шестьсот долларов за питание.

Рокфеллер был человеком не без чувства юмора, даже игривости, однако проявлял его только в самом близком кругу. "Был у дантиста, - докладывал он однажды своему коллеге Генри Флеглеру. - Думаю, приятней было бы написать тебе или хотя бы прочитать твои письма, но деваться было некуда". Он развлекал собственную семью за обедом пением или клал печенье на нос, а затем пытался поймать его ртом или даже удерживал тарелку на носу. Он любил сидеть со своими детьми и их друзьями на переднем крыльце и играть в игру под названием "шмель". Играющий начинал считать, и каждый раз, доходя до числа, в котором есть семерка, вместо него должен сказать "ж-ж-ж" или же выходил из игры. Так или иначе, но Рокфеллер, несмотря на свои способности к математике, никогда не мог добраться до числа 71. Дети всегда очень радовались этому.

Рокфеллер начал делать маленькие пожертвования своей церкви с того самого времени, как стал зарабатывать деньги. Время шло, суммы увеличивались. Он подходил к филантропии с того же сорта систематичностью и тщательностью расчета, которую применял в бизнесе. Позже его пожертвования будут распространяться на науку, медицину и образование. В девятнадцатом столетии тем не менее большая часть его благотворительности распространялась на баптистскую церковь, чьим могущественным мирянином он стал.

В конце восьмидесятых годов он принял на себя обязательства по созданию большого баптистского высшего учебного заведения и во исполнении этого учредил фонд на свои средства и учавствовал в организационной работе по созданию Чикагского университета.

Но и после этого Рокфеллер по-прежнему оставался самым крупным жертвователем. Он обращал особое внимание на развитие университета, но не вмешивался в его академические работы, настаивая тем не менее на соблюдении бюджета. Он был против того, чтобы какое-либо здание было названо в его честь, пока он жив, и посетил университет только дважды за первые десять лет его существования. Первый визит состоялся в 1896 году и был приурочен к пятой годовщине университета. "Я верю в работу, - заявил он университетскому собранию. - Это лучшие инвестиции, которые я когда-либо делал в своей жизни... Всемогущий Господь дал мне деньги, и разве мог я утаивать их от Чикаго?" В ответ он услышал, как группа студентов скандировала ему:

Джон Д. Рокфеллер - удивительный человек, Он потратил все свои сбережения на университет в Чикаго.

К 1910 году "лишняя мелочь", которую отдал университету Рокфеллер, составили 35 миллионов долларов, в то время как поступления из всех остальных источников - 7 миллионов долларов. А в целом на благотворительные цели он раздал более 550 миллионов.

Рокфеллер перенес свои деловые привычки в частную жизнь. Это были десятилетия "позолоченного века", когда мафиози делали огромные состояния и создавали экстравагантный и пышный стиль жизни. Его городской дом в Нью-Йорке и имение в Покантико действительно были пышными, но Рокфеллер и его семья каким-то образом остались в стороне от показухи, хвастовства и вульгарности своего времени. Он и его жена старались внушить собственное понимание честности своим детям, и это позволило избежать того, чтобы богатое наследство развратило их. Так, у детей был один велосипед на всех, и им пришлось научиться делиться. В Нью-Йорке юный Джон Д. Рокфеллер-младший ходил в школу и обратно пешком, в то время как других детей богачей везде возили на экипажах в сопровождении конюхов, и он зарабатывал карманные деньги, работая в имениях своего отца за то же жалование, что и рабочие.

В 1888 году Рокфеллер вместе со своей семьей и двумя баптистскими священниками уехал в Европу на три месяца. Хотя он не знал французского языка, но тщательно исследовал каждый пункт счетов. "Рои1еЫ" - восклицал он. "Что такое рои!е!5?" - спрашивал он у своего сына Джона-младшего. Получив ответ, что это цыплята, он продолжал читать следующий пункт и задавал следующий вопрос. "Отец, - позже будет вспоминать Джон-младший, - никогда не хотел оплачивать счет, пока не был уверен в правильности каждого пункта. Такая тщательность в незначительных вещах казалась некоторым людям скупостью, но что касается его самого, это было выражением жизненных принципов"13.

<< | >>
Источник: ЕргинД.. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть/Пер. с англ. - М.: Издательство "ДеНово",1999. - 968 стр.. 1999

Еще по теме "СТАРАЯ МУДРАЯ СОВА".:

  1. Старая форма кредита
  2. Старая парадигма
  3. ALTMARKT (СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ)
  4. Смирнов П.Ю.. Финансовый менеджмент Шпаргалки. Издательства: АСТ, Сова, ВКТ, 64 стр., 2009
  5. ЕСН при слиянии, разделении и преобразовании
  6. Мудрые ведьмы и готы
  7. Новая парадигма
  8. Тип 4. Государство развития
  9. 1 Изменение составляющих
  10. "Новые кочевники” и новые идентичности.
  11. 53. МОДЕЛЬ КУРНО. МОДЕЛЬ КОНКУРЕНТНЫХ РЫНКОВ
  12. 12. 5 Аттестация персонала
  13. Вы выходите на уровень «В»: Конфликт