<<
>>

"НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ОШИБКА"

"Вооруженные силы никогда не испытывали нехватки нефти необходимых сортов в необходимых количествах в необходимом месте, - с гордостью сообщалось в послевоенном отчете управления снабжения нефтепродуктами армии и флота.
- Ни одна операция не была отложена или задержана вследствие нехватки нефтепродуктов". Хотя все вышесказанное по большей части соответствует действительности, но было исключение - единственный достойный сожаления эпизод, когда система снабжения не выполнила своих задач.

Весной 1944 года было уже очевидно, что удача отвернулась от Германии и повернулась лицом к союзникам. Американские и британские войска высадились в Италии, которая вскоре после этого вышла из войны. Русские вели успешные наступательные действия на восточном фронте. 6 июня 1944 года войска союзников высадились на побережье Нормандии, что стало первым этапом широкомасштабного наступления в Западной Европе. Но дальше тщательно разработанные планы союзников пошли прахом. Их армии, вопреки всем ожиданиям, оказались надолго заперты в Нормандии.

Хотя немцы и были в значительной степени застигнуты врасплох, они тем не менее сумели на какое-то время задержать продвижение союзников, несмотря на нехватку топлива, которая очень сильно ограничивала их возможности быстрой переброски подкреплений на фронт. Командующий германскими войсками фельдмаршал Герд фон Рундштедт был вынужден издать приказ: "Перевозите снаряжение вручную или на конной тяге, берегите бензин для боевых действий". 25 июля 1944 года армии союзников все же вырвались из германского окружения, а дезорганизованные и испытывавшие нехватку военных материалов немцы вынуждены были отступить. Теперь настал черед удивляться союзникам, на этот раз легкости и скорости, с которой они продвигались вперед, преследуя врага.

Ни одно из соединений не вело наступления с такой скоростью, как 3-я армия под командованием генерала Джорджа Паттона-младшего, который лично руководил прорывом.

Подвижный, импульсивный и очень вспыльчивый (последнее, возможно, было следствием травм головы, полученных во время игры в поло), Паттон едва сдерживал себя перед лицом, по его мнению, робкой и излишне осторожной стратегии союзников непосредственно после июньской высадки. В июле 1944 года он написал стихотворение, выражавшее его разочарование:

На войне, как и в любви, надо без устали толкаться Или никогда не получишь справедливого вознаграждения... Так давайте ж воевать, вклиниваться и выбивать, рубить. Воспользуемся шансом сейчас, когда у нас мяч.

Забудем про густую сеть наших укреплений на угрюмых, поливаемых огнем пространствах, Уничтожим нашим огнем их укрепления и победим!

Да, победим их всех.

Генерал Дуайт Эйзенхауэр, главнокомандующий союзных войск, публично назвал Паттона "выдающимся военачальником, наилучшим образом действующим в быстро меняющихся ситуациях". Однако в частных беседах, признавая за ним значительные способности в области оперативного искусства, Эйзенхауэр все же утверждал, что у Паттона отсутствовала необходимая для полководца черта - умение охватить ситуацию в целом. Кроме того, Эйзенхауэр ставил под сомнение умение Паттона координировать свои действия с действиями соседей, а также его способность держать себя в руках. Паттон был слишком склонен к авантюрам, к "непродуманным действиям", по словам Эйзенхауэра. "Мне до смерти надоела ваша несдержанность в речи, - прямо предупредил он, - и я уже начал сомневаться в вашей рассудительности, так необходимой человеку, зани-мающему высокий военный пост".

Однако, несмотря на свои сомнения, Эйзенхауэр определенно хотел, чтобы Паттон участвовал в высадке союзных войск в Европе. Он писал генералу Маршаллу, что боевые качества Паттона таковы, что "мы не можем позволить себе пренебрегать ими, если он сам себе не навредит". До тех пор, пока он "будет находиться в подчинении у человека здравого и основательного, человека достаточно разумного, чтобы использовать хорошие качества Паттона, но не ослепленного его страстью к эффектным жестам и театральности", он будет хорошо справляться со своими обязанностями.

Короче говоря, Паттон представлял собой некую форму страховки благодаря той "колоссальной энергии, которую был способен проявлять в критические моменты". Это связано с тем, добавлял Эйзенхауэр, что "на этой войне, а возможно, и на этом театре военных действий, всегда существует возможность возникновения такой ситуации, когда этот, по общему признанию, неуравновешенный, но тем не менее боевой, военачальник может быть брошен в прорыв". Иначе говоря, он был нужен на случай, когда придется спасать положение19.

Очевидно, сама личность Паттона, его решительность, воля и уверенность, которые он излучал, его "качества победителя" - все вместе взятое делало этого человека превосходным полевым командиром, и если его характер не всегда располагал к нему непосредственных начальников, то у подчиненных ему солдат он порождал горячую преданность. Он понимал, как важно создать о себе легенду - будь то два револьвера (один - инкрустированный жемчугом), которые он постоянно носил по бокам, или прозвище "Беспощадный Паттон", которым он наградил самого себя, когда в тридцатые годы безуспешно пытался добиться поста начальника военной школы в Уэст-Пойнте. За грубой внешностью и железной самодисциплиной скрывался человек, опубликовавший две книги стихов.

Паттон был таким же мастером мобильной войны, как и Роммель, и его раздражало долгое ожидание перед попыткой добыть славу. "Я должен вступить в битву и добиться какого-нибудь впечатляющего успеха, если мне вообще предстоит успех", - говорил он. И ему это удалось, что подтвердило уверенность Эйзенхауэра в его особых талантах. С неизменными револьверами по бокам, Паттон руководил наступлением в Нормандии, которое проходило с ошеломляющей скоростью; за месяц он очистил от противника огромную территорию - почти 5 сотен миль от Бреста до Вердена, освободив большую часть Франции к северу от Луары. Как и Роммель, Паттон с презрением относился к квартирмейстерам. Его войска испробовали все возможные нестандартные способы пополнения запасов горючего, которого становилось все меньше по мере удлинения линий коммуникаций 3-й армии.

Некоторые из подчиненных Паттона представлялись военнослужащими других армий, лишь бы получить топливо; другие захватывали поезда и автомобильные конвои или реквизировали бензин у водителей грузовиков, подвозивших снаряжение и горючее на обратную дорогу. Был случай, когда Паттон даже послал разведывательный самолет в тыл, чтобы определить местонахождение запасов с целью их дальнейшего захвата.

Однако к концу августа 1944 года нехватка топлива стала очень серьезно сдерживать продвижение союзников. Во Франции не было нехватки топлива в прямом смысле этого слова. Просто запасы находились в Нормандии, далеко за линией фронта, и доставка их представляла собой трудную задачу. Пользуясь языком снабженцев, союзники всего за 21 день осуществляли перевозки, на которые должно было уйти "260 плановых дней материально-технического снабжения". Наиболее эффективны были бы перевозки по железной дороге, но не было подходящих линий. Бесконечные конвои грузовиков с горючим, ездившие по всей территории Франции по специальным дорогам с односторонним движением, не справлялись с нагрузкой; чем длиннее становились линии коммуникаций, тем больше топлива приходилось брать с собой грузовикам, чтобы доехать до фронта и вернуться обратно. Из-за проблем со снабжением быстро продвигавшиеся союзнические армии просто-напросто обгоняли свои запасы бензина. То же самое произошло с Роммелем, когда его войска прямо-таки мчались по Северной Африке в 1942 году. Паттона такая ситуация раздражала. "В настоящее время, - писал он сыну 28 августа, - главной моей трудностью являются не немцы, а бензин. Если бы мне дали достаточно бензина, я бы мог поехать, куда захочу". На следующий день он отметил в своем дневнике: "Я обнаружил, что по неизвестной причине мы не получили нашу долю бензина - не хватает 140000 галлонов. Может, это попытка остановить меня, как в теннисе, ударом слева, но это сомнительно"20.

Другим соединениям также недоставало топлива. В это же время перед Эйзенхауэром как главнокомандующим войск союзников встала дилемма, куда направлять основную массу имевшихся запасов - в 3-ю армию Паттона или в 1-ю армию, действовавшую севернее и осуществлявшую поддержку наступавшей вдоль берега британской 21-й армейской группой, которой командовал генерал Монтгомери. Настал ли момент, задавал себе вопрос Эйзенхауэр, когда нужно отказаться от собственной стратегии "широкого фронта" - с защитой всех флан-гов, и вместо этого пойти на риск и бросить Паттона и его 3-ю армию на прорыв линии Зигфрида, западного вала нацистов, и далее в Германию? Или более благоразумно дать Монтгомери сначала захватить Антверпен, обезопасить этот первоклассный порт, наиболее подходящий для приема поставок, и избежать тем самым дальнейшего растяжения линий коммуникаций? Был еще и третий вариант, на котором настаивал сам Монтгомери, - создать могучий ударный кулак в сорок дивизий под его командованием, который прорвался бы в Рурский бассейн и, разрезав Германию на части, окончательно разгромил бы противника.

В то время как Эйзенхауэр мучительно решал, какой вариант выбрать, Паттон горел нетерпением продолжать наступление. "В настоящее время у нас есть возможность выиграть войну, и такой возможности больше не представится, - писал он в своем дневнике. - Если мне дадут продолжить на-ступление... мы окажемся в Германии через десять дней... Это совершенно очевидно, но я боюсь, что эти старые кроты этого не понимают". Но Эйзенхауэр, вынужденный считаться с соображениями высокой политики и требованиями коалиционной войны, а в особенности со своими напряженными отношениями с Монтгомери, принял компромиссное решение - разделил силы, причем жизненно важные запасы бензина передавались 1-й армии, то есть шли на поддержку Монтгомери.

Паттон, у которого остался запас бензина лишь на полдня, был вне себя от ярости. Прибыв в штаб генерала Омара Брэдли, командующего американскими войсками, он "ревел, как разъяренный бык". "Мы выиграем вашу чертову войну, если вы не будете останавливать 3-ю армию, - выкрикнул он Брэдли в лицо. - Черт подери, Брэд, дай мне только 400 тысяч галлонов бензина, и я доставлю тебя в Германию за два дня"21.

Паттон не мог легко согласиться с ограничением поставок для его армии. Это был критический момент, единственная возможность поднажать и прорваться, а затем стремительно двинуться вперед и быстро завершить войну, т.е. смело ринуться навстречу своему предназначению - и стяжать славу. Он едва сдерживал гнев и разочарование. "Никто, кроме меня, не понимает ужасной цены этой непростительной ошибки, - записал он в своем дневнике. - Мы не получили бензина, потому что большая часть его запасов была передана 1-й армии, чтобы ублажить Монти". Он приказал своим частям продолжать наступление до тех пор, пока не закончится горючее, "а затем вылезти и идти пешком". Паттон писал жене: "Я вынужден сражаться за каждый ярд, меня пытаются остановить, но не противник, а "они"... Взгляни на карту! Если бы мне удалось украсть немного бензина, я мог бы выиграть войну".

30 августа объем поставок в 3-ю армию был сокращен до одной десятой от обычного уровня. Одновременно пришло сообщение, что до 3 сентября армия больше не получит ничего. На следующий день, 31 августа, войска Паттона достигли рубежа реки Мёз. Дальше они продвинуться не смогли - топливные баки были пусты. "Мои солдаты могут питаться своими ремнями, - сказал Паттон Эйзенхауэру, - но моим танкам нужен бензин".

4 сентября войска Монтгомери захватили Антверпен. "Я считаю, что теперь важно, - записал Эйзенхауэр в своем дневнике на следующий день, - чтобы Паттон снова наступал". После этого его армия получила большее количество горючего. Но потеря времени оказалась непростительной; прошедшие несколько дней дали немцам возможность осуществить перегруппировку. В начале сентября Гитлер наконец изменил свой приказ "ни шагу назад", после чего немецкие войска получили возможность отступить, перегруппироваться и занять подготовленную линию обороны. Солдаты Паттона перешли через Мёз, но были остановлены на реке Мозель - теперь уже не вследствие отсутствия бензина, а из-за ожесточенного сопротивления противника. За этим последовали девять месяцев тяжелых кровопролитных боев. И когда немцы смогли организовать последнее большое контрнаступление, русские, а не американцы, в конце концов взяли Берлин.

В последние месяцы войны Паттон прошел всю Германию и дошел до Пльзеня в Чехословакии. Однако "непростительная ошибка" лишила его самого желанного для него мгновения славы на поле битвы. В декабре 1945 года, спустя восемь месяцев после окончания военных действий в Европе, жизнь мастера мобильной войны оборвалась совсем не героически. Его лимузин, управляемый шофером, врезался на германской дороге в грузовик армии США.

Упустили ли союзники возможность быстрого завершения войны? Этот вопрос был предметом дискуссий по горячим следам и значительно позже. Из общего числа потерь, которые понесли союзники при освобождении Западной Европы, а они составили в сражениях около миллиона человек, три четверти приходятся на период после сентябрьской остановки продвижения войск Паттона. За последние восемь месяцев войны в германских концентрационных лагерях и от последствий военных действий умерли многие миллионы людей. Более того, если бы союзники прорвались в Германию с запада раньше, карта послевоенной Европы была бы иной, потому что советские войска не проникли бы так далеко в сердце Европы.

Для Эйзенхауэра это было чрезвычайно трудное решение, продиктованное сиюминутными обстоятельствами, принятое в условиях недостатка информации, а следовательно, с большими сомнениями и изрядной долей риска. Цена уступки Паттону могла оказаться очень высокой, возникла бы угроза самому существованию коалиции союзников в критический момент, причем все союз-нические армии испытывали бы перебои со снабжением, а 3-я армия подверг-лась бы чрезмерной опасности. Уже поступали рапорты о концентрации немецких войск на фланге армии Паттона. В своих военных мемуарах Эйзенха-уэр ответил дипломатично и вместе с тем по существу на брошенные ему Пат- тоном обвинения в том, что принятое им решение было неверным. Паттон просто не представлял себе картины в целом. Эйзенхауэр же понимал, что риск реализации плана Паттона был огромным, вероятность неудачи слишком вели-ка. "В последние дни лета 1944 года нам было известно, что Германия еще располагала достаточными резервами на своей территории, - писал он. - Любая мысль о прорыве небольшими силами, переходе через Рейн и продолжении наступления в сердце Германии была чистой утопией". Даже если бы прорыв и удался, ударная группировка становилась бы меньше с каждым днем, потому что ей приходилось бы выделять силы для защиты флангов. Эйзенхауэр подтвердил правильность своего решения, принятого им в последние дни августа 1944 года: "Попытка подобного рода была бы на руку противнику", а в результате союзники потерпели бы "неизбежное поражение".

Другие авторы, тщательно исследовавшие имевшиеся данные, пришли к иному заключению: ошибкой было разделение сил, надо было сконцентрировать все силы союзников под командованием Монтгомери для прорыва в Рурский бассейн и дальнейшего наступления на Берлин. Паттон и его армия были бы мощной составляющей этой огромной группировки. Если бы такой удар увен-чался успехом, то бойня в Европе закончилась значительно раньше.

Серьезному анализу подверг эту проблему Бейзил Лиддел-Харт, знаменитый британский военный историк и теоретик военного искусства. Именно в его произведениях, опубликованных после Первой мировой войны, получила свое обоснование концепция "разливающегося потока", что дало ему право претен-довать на роль отца теории мобильной войны, базирующейся на массированном применении механизированных войск, а также, по иронии судьбы, на роль вдохновителя теории блицкрига. Незадолго до смерти в 1970 году Лиддел-Харт изложил свое суждение о стратегии Паттона. Он согласился с военачальником; в те дни, в конце августа 1944 года, была совершена "непростительная ошибка". Немцы все еще пребывали в замешательстве и не были готовы к серьезному отпору; еще ни один мост через Рейн не был даже подготовлен к уничтожению. Мощный удар Паттона - уничтожение укреплений, пользуясь словами стихот-ворения Паттона, - вполне мог вызвать расчленение и поражение обороняв-шихся немецких армий. "Наилучший шанс быстрого окончания войны, - таков вывод Лиддел-Харта, - был, возможно, потерян, когда в последнюю неделю ав-густа прекратились поступления бензина для танков Паттона, а они были на 100 миль ближе к Рейну с его мостами, чем британцы".

<< | >>
Источник: ЕргинД.. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть/Пер. с англ. - М.: Издательство "ДеНово",1999. - 968 стр.. 1999

Еще по теме "НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ОШИБКА":

  1. Ошибки выборки.
  2. Ошибки или ошибочное повеление?
  3. 35. ПРАВИЛА И ОШИБКИ В ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕ
  4. Типичные ошибки
  5. Типичные ошибки
  6. § 16.2. ОШИБКИ
  7. ГЛАВА 18.Типичные ошибки в бизнес-планировании
  8. Типичные ошибки
  9. Типичные ошибки
  10. Типичные ошибки
  11. Как велики и разрушительны бывают ошибки?
  12. Типичные ошибки
  13. Типичные ошибки
  14. Типичные ошибки
  15. ОШИБКИ В БИЗНЕСЕ
  16. Допустимая ошибка (уровень существенности)
  17. Зачем оглядываться на чужие ошибки?
  18. 18.1. Типичные ошибки в бизнес-планировании
  19. § б. Ошибки
  20. Ошибки