ПРИЛОЖЕНИЕ 2 Британские церкви в XX — начале XXI в.: традиции и новации

Христианские церкви. В Великобритании исторически сложились две религиозные традиции — католическая, являющаяся самой древ­ней, и протестантская, представленная двумя направлениями, — государственной Церковью Англии и так называемыми «свободны­ми», независимыми или нонконформистскими, церквами. Католи­ческая традиция восходит к концу VII—VIII вв., когда католицизм после ряда отступлений утвердился на Британских островах с епис­копатом и зависимостью от Ватикана. Протестантская традиция воз­никла в Х\Т—Х\Н вв. — в период Реформации и в годы протектора­та О. Кромвеля (1653—1658). Этой традиции следует государственная англиканская церковь (т.е. Церковь Англии)[151], а также совокупность конфессий, т.е. «свободных» церквей, причем каждая имеет свою бо­гословскую доктрину и организационное устройство.

Государственный статус долгое время обеспечивал Церкви Анг­лии привилегированное положение. Эта церковь была учреждена «сверху» в эпоху Реформации — как национальная и независимая от Рима, в значительной степени благодаря властолюбию короля Ген­риха VIII. В 1534 г. в соответствии с парламентским «Актом о верхо­венстве Короны» король провозглашался «единственным на земле Верховным главой Церкви Англии». В 1559 г. согласно новому «Акту

0 верховенстве» суверен объявлялся Верховным правителем Церкви Англии, — титул, сохранившийся до настоящего времени. «Прима­сом всей Англии», т.е. высшим иерархом Церкви Англии, является архиепископ Кентерберийский.

До начала XIX в. все вопросы устройства Церкви Англии и на­значения на должности высшего духовенства находились в руках царствующей особы. В дальнейшем выполнение этих обязанностей постепенно перешло к премьер-министру. Ключевые вопросы цер­ковной службы утверждались Парламентом.

Учрежденная сверху англиканская церковь утвердила себя как срединная, т.е. католическая и одновременно протес­тантская. Подобно католической, она сохранила епископат, институт монашества, символы веры, но при этом сочетает католи­ческий догмат о спасающей силе церкви с протестантским — о спасе­нии личной верой. Как следствие этих противоречивых тенденций внутри Церкви Англии традиционно прослеживаются два основных течения — «высокая церковь» и «низкая церковь». Последователи «высокой церкви» тяготеют к католицизму, и их, как правило, назы­вают англо-католиками. Сторонники «низкой церкви» в большей сте­пени, чем их собратья, придерживаются общих принципов протес­тантизма и отличаются приверженностью к миссионерской деятель­ности. Чаще всего их именуют евангелистами. Границы между двумя течениями весьма подвижны, но соперничество их лидеров просле­живается довольно четко. Промежуточную позицию между этими течениями занимает так называемая «широкая церковь».

До конца XVII в. ни одна конфессия, кроме Церкви Англии, по закону функционировать не могла. Было принято, что в полити­ческом аспекте нация представлена Парламентом, в духовном — Церковью Англии, которая и обеспечивает единство нации. Лишен­ными гражданских и политических прав оказались те протестантские конфессии, которые не пожелали присоединиться к государственной церкви. Среди них были анабаптисты, конгрегационалисты, баптис­ты, квакеры. Их называли диссентерами (от лат. dissentire — не согла­шаться), нонконформистами, а также более распространенным тер­мином — «свободные церкви». К последним стали относить и отделив­шихся в первой четверти XVIII в. от англиканства методистов. Еще большие притеснения от государства испытывали католики, завися­щие от папского престола.

Первым законом, утверждавшим веротерпимость, был Акт 1689 г., позволивший неангликанам совершать богослужение в соответствии с их верованиями. Следующим шагом в том же направлении стал билль 1828 г., отменивший ограничительные меры в отношении про­тестантских меньшинств, так как члены «свободных церквей» к это­му времени представляли собой растущий по численности и эконо­мической значимости средний класс. Реформа по эмансипации ка­толиков 1829 г. оказалась возможной из-за критического положения в Ирландии, где подавляющая часть населения исповедовала като­лицизм. Объективной основой уравнения статуса верующих всех конфессий послужило развитие капитализма, ослабляющее сослов­ные и религиозные преграды, политизация общества, а также про­цесс секуляризации, ускорившийся в последней трети XIX в. в связи с фундаментальными открытиями в области естествознания1.

Тем не менее государственный статус и в XX в. обеспечивал англиканской церкви ряд преимуществ. Среди них — владение об­ширными земельными угодьями, связь с короной, присутствие в Палате лордов англиканских епископов и контроль начального (до второй половины XX в.) и отчасти — высшего образования.

Немалую роль в укреплении влияния Церкви Англии играла и бли­зость светской и церковной знати, так как епископы по происхожде­нию и образованию принадлежали к правящему классу. Значительная часть епископов обучалась в ведущих элитных школах и за небольшим исключением заканчивала образование в Оксфордском и Кембридж­ском университетах. Высшие сановники церкви были директорами элитных учебных заведений и главами университетских колледжей.

По мере развития капиталистических отношений и возрастания роли буржуазии и рабочего класса влияние «свободных церквей» усиливалось. В богословском понимании, общим для нонконформистов было следование трем основным принципам: спасение личной верой в искупительную жертву Христа, священство всех верующих, что означало право каждого христианина пропове­довать и совершать богослужение без посредничества церкви и ее духовенства, и, наконец, исключительный авторитет Священного Писания. Предпочтение отдавалось не обрядам и церковным таин­ствам, а проповеди и собраниям общины мирян. Священник долгое время мог выбираться из числа членов общины. В среде нонконфор­мистов, недовольных привилегированным положением Церкви Англии, развивалось свободомыслие, и временами религиозный про­тест сливался с политическим и социальным. С середины XIX в. и до первых двух десятилетий XX в. именно нонконформисты (т.е. бур­жуазия и квалифицированные рабочие) составляли электорат Либе­ральной партии, которая отстаивала широкий круг их интересов — от религиозных до экономических.

При всей остроте противоречий между Церковью Англии, пы­тавшейся монополизировать нацию, и «свободными церквами», стремившимися лишить государственную церковь ее привилегий, их противостояние никогда не доходило до серьезных конфликтов. Гиб­кость правящего класса и радикальные реформы светской власти своевременно разряжали обстановку.

Для развития контактов и взаимопонимания между различными конфессиями большое значение имело экуменическое по своему характеру Студенческое христианское движение (СХД), охватившее в конце XIX — начале XX в. три старейших университета — Эдин­бургский, Оксфордский и Кембриджский. СХД ставило цель объ­единить усилия всех британских церквей для евангелизации заокеан­ских владений Британии. Требования к участникам миссий ограни­чивались верой в Иисуса Христа как Спасителя мира.

Расширение британской колониальной экспансии и взлет мис­сионерской активности в этот период были настолько значительны­ми, что на Эдинбургской конференции 1910 г., организованной СХД, был провозглашен лозунг: «Евангелизация мира в течение жизни данного поколения». Правда, вскоре выяснилось, что этот призыв, как и надежды на скорое преодоление конфессиональных противо­речий, — всего лишь иллюзии молодых христиан. Первая мировая война, разделившая христианские нации Европы на два враждующих лагеря, разрушила эти иллюзии. Тем не менее традиции экуме­низма были заложены.

В начале Первой мировой войны англиканская церковь призвала духовенство выполнять две функции: служить государству и Богу. Это означало, с одной стороны, содействовать военным усилиям власти, а с другой, помогать вдовам, сиротам, ухаживать за ране­ными.

При этом часть духовенства призывала верующих к священной войне и была готова встать под ружье. Сам же архиепископ Кентер- берийский Рендолл Дэвидсон видел в священниках, как и в мирное время, только духовных наставников. Имелась небольшая группа христианских пацифистов, представленных главным образом члена­ми «свободных церквей».

С 1917 по 1919 г. значительное место в религиозной жизни Вели­кобритании заняло движение «Жизнь и Свобода», возглавляемое кано­ником Вестминстерского аббатства, сыном бывшего архиепископа Кентерберийского Фредерика Темпла — Уильямом Темплом. Движе­ние добивалось автономии Церкви Англии в вопросах внутреннего законодательства, что и было достигнуто в 1919 г. Актом Парламента от 19 июня этого года была образована Церковная ассамблея. В ее функции входило решение административных вопросов, таких, на­пример, как создание новых епархий. По своей структуре Ассамблея состояла из трех палат: епископов, духовенства и мирян. Учреждение третьей палаты стало шагом в сторону демократизации церкви. Ее члены избирались в приходах теми верующими-англиканами, которые приняли крещение. Большое влияние на работу Ассамблеи оказывал аристократический клан Солсбери—Сесилей. Его предста­вители по своим политическим воззрениям были тори, а по религи­озным — англо-католиками.

С середины XIX до первых десятилетий XX в. быстро росла чис­ленность протестантских меньшинств, особенно баптистов, конгре- гационалистов и методистов. Благодаря их поддержке росло влияние либералов и их представительство в Парламенте. В 1906 г. англикане впервые не составили большинство в Палате общин. Лидер консер­ваторов лорд Солсбери, ушедший в отставку в 1902 г., был последним премьер-министром, исповедующим англиканство. Его преемники, либералы Г. Асквит и Д. Ллойд Джордж, хотя и не были ортодоксаль­ными христианами, но происходили из семей нонконформистов.

Католическая община, состоявшая в основном из потомков ирландских переселенцев, была представлена во всех социальных слоях общества — от аристократических кланов до рабочих семей. Однако заметной роли в политической жизни страны она не играла.

Результаты секуляризации, расширение грамотности граждан, урбанизация и политизация населения сказались к началу Первой мировой войны. Сократилось число посещавщих воскресную служ­бу. Заметным был спад религиозности самого многочисленного слоя населения — рабочего класса, чьи симпатии распределялись между всеми церквами. Аристократия, крупные промышленники и финан­систы, как правило, отдавали предпочтение государственной церкви. К 1920-м годам около 60% населения Англии и Уэльса были англи- канами, т.е. венчались и крестили своих детей в англиканских хра­мах.

В послевоенные годы среди англиканского клира, обеспокоен­ного обострением социальных вопросов, возродился интерес к на­следию христианских социалистов. Определились два направления христианского социализма. Первое ограничивалось критикой изъянов индустриального общества. Второе, более радикальное, тяготело к лейбористскому социализму. Его активным проводником в Церкви Англии был У. Темпл. 1 мая 1918 г. он произвел настоящую сенсацию своим заявлением о присоединении к Лейбористской партии. Как и ожидалось, решение Темпла встретило осуждение со стороны боль­шинства епископов, убежденных в том, что роль церкви ограничи­вается лишь духовной миссией. И все же влияние Темпла среди низ­шего духовенства и прихожан к этому времени было настолько силь­ным, что позиция епископата не помешала его дальнейшему продвижению по иерархической лестнице.

Тем временем Церковь Англии продолжала терять свой статус национальной. Так, например, если перед Первой мировой войной в англиканских храмах совершалось более 500 тыс. крещений ежегодно, то в 1932 г. их число не достигло и 400 тыс. Подобное про­исходило и в школьном образовании. В 1900 г. около 40% всех обу­чавшихся детей получали начальное образование в учебных заведе­ниях, находившихся под эгидой Церкви Англии, а в 1938 г. в них обучалось уже только 22% всех школьников.

В этих обстоятельствах некоторые представители англиканского духовенства попытались занять самостоятельную общественно-по­литическую позицию. Их идейным вдохновителем стал У. Темпл, который в 1929—1942 гг. стал архиепископом Йоркским. Под его руководством в 1936—1938 гг. было проведено социологическое иссле­дование безработицы и организовано около 1500 центров занятости, где безработных обучали новым специальностям.

В 1942 г. тиражом в 139 тыс. экземпляров был опубликован самый известный труд У. Темпла «Христианство и социальный порядок». В книге ставился актуальный для верующих и светской публики вопрос о месте Церкви Англии в социальной жизни и возможности вмешательства этого духовного института в государственные дела.

Архиепископ решал этот вопрос положительно. Одновременно он призывал власти к тому, чтобы приоритет интересов большинства членов общества над меньшинством стал важнейшим принципом государственной политики. В целом это соответствовало положени­ям социальной программы Лейбористской партии.

В условиях политизации общества и нарастания социально-эко­номических трудностей Темплу удалось ослабить традиционный союз партии тори с Церковью Англии, внедрить идею социализма в сознание верующих, отождествляя ее с христианскими ценностями. Вклад духовного лидера Церкви Англии У. Темпла в победу лейбо­ристов на выборах в июле 1945 г. признавался как его почитателями, так и оппонентами.

В 1930-е годы и в период Второй мировой войны в условиях про­тивостояния на мировой арене коммунистической идеологии и идео­логии фашизма позиция Церкви Англии не была неизменной. Что касается коммунизма, то у одной части верующих эта атеистическая идеология вызывала подозрение, у другой — страх.

Более сложным было отношение христианских церквей к нацизму итальянского и немецкого толка. В ряде случаев страх перед комму­низмом и его носителем СССР, подогреваемый политикой правящих кругов, подготовил почву для восприятия А. Гитлера некоторыми цер­квами как спасителя христианского мира от «антихристианского ком­мунизма». Подобные настроения, хотя и на короткое время, распро­странились и среди католиков. Причем в итальянском, а затем в не­мецком фашистском нацизме католики видели противодействие не только коммунистической, но и либеральной идеологии, создающей условия для якобы искажения христианского вероучения протестант­скими конфессиями. Кроме того, Латеранские соглашения, подпи­санные в феврале 1929 г. между фашистским правительством Б. Мус­солини и Ватиканом и означавшие признание и освящение фашист­ского режима в Италии Католической церковью и ее главой папой Пием XI, побуждали католиков других европейских стран следовать примеру своего первосвященника. В итоге среди членов католических общин Соединенного Королевства были те, кто некоторое время воспринимал Б. Муссолини, А. Гитлера и диктаторов Португалии и Испании А. Салазара и Б.Ф. Франко как людей, ниспосланных Провидением.

Между тем пацифистские настроения, усилившиеся в результате значительных потерь в Первой мировой войне, привели к тому, что британские церкви одобрили политику «умиротворения агрессоров», которую проводило консервативное правительство Н. Чемберлена. На рубеже 1930-1940-х годов угроза нападения Германии на острова и репрессии нацистов в отношении еврейского населения, предста­вителей других наций и церковнослужителей создала перелом в об­щественном мнения Британии. Подавляющее большинство верую­щих осудило фашизм.

Вторая мировая война (1939—1945) была для Великобритании пе­риодом почти полного единения нации. Знаменитый английский пи­сатель, убежденный пацифист А.А. Милн заявил по этому поводу: «Борясь с Гитлером, мы поистине боремся с дьяволом и антихристом».

В 1942—1944 гг. У. Темпл находился на посту архиепископа Кен- терберийского. Кульминацией его экуменической деятельности было основание в 1942 г. Британского совета церквей. В этот орган входи­ли представители почти всех протестантских церквей Соединенного Королевства, но из-за доктринальных противоречий между субъек­тами объединения Совет не сыграл существенной роли в их консо­лидации.

Немалый вклад внес Темпл в устройство еврейских беженцев в самой Британии и нейтральных странах.

Важным событием внутриполитической жизни страны в период войны, затронувшим и положение Церкви Англии, стало принятие в 1944 г. Акта об образовании (см. главу 6). Этот документ способ­ствовал унификации и секуляризации системы начального обучения. В качестве основного принципа воспитания в национальной систе­ме образования утверждалась веротерпимость.

В послевоенный период британский менталитет характеризовал­ся спадом религиозности. Для Церкви Англии и «свободных церквей» он проявился в сокращении числа прихожан и совершаемых ими обрядов. Католики же, напротив, на некоторое время упрочили свое положение за счет продолжавшейся иммиграции из Ирландской Рес­публики, а также поляков и украинцев, прибывавших из Восточной Европы.

Джеффри Фишер, сменивший в 1944 г. У. Темпла на посту архи­епископа Кентерберийского, попытался сделать новые шаги в продви­жении экуменизма, а по существу, в поддержании диалога с другими христианскими церквами внутри страны и на международной арене. Препятствием в установлении союза с протестантскими общинами в самом королевстве послужило требование англиканского клира при­нять епископат, что в корне противоречило исторической традиции шотландской пресвитерианской церкви и «свободных церквей». На­стойчивость же со стороны Церкви Англии объяснялась тем, что ее епископы, согласно англиканской доктрине, обладают священнодей­ствием, полученным от Иисуса Христа, и сила этого священнодей­ствия переходит от одного поколения епископов к другому через рукоположение при посвящении епископов в сан. От них эта сила передается священникам, которые и совершают церковные таинства.

Что же касается международной арены, то на учредительной кон­ференции Всемирного совета церквей (ВСЦ) в Амстердаме в августе 1948 г. Фишер был председателем, что свидетельствовало о его под­держке целей ВСЦ как международной экуменической организации. При этом Ватикан в этой структуре не участвовал.

Майклу Рамзею — ревностному англо-католику, ставшему в 1961 г. преемником Фишера, удалось наладить отношения с папой римским Павлом VI. В 1966 г. в ходе визита М. Рамзея в Ватикан была прове­дена их совместная с понтификом экуменическая служба и принята «Общая декларация». В ней говорилось о намерении церквей вести диалог, «основанный на Евангелии и общих традициях». С этого мо­мента посещения Ватикана для высших иерархов Церкви Англии стали правилом.

В годы деколонизации, в 1950-е — начале 1960-х годов, расширя­лось и консолидировалось Содружество Наций, а наряду с ним — утверждалось и Англиканское содружество, объединяющее церкви, исповедующие англиканскую доктрину. Это объединение возникло в результате деятельности англиканских миссионеров за пределами Королевства, в первую очередь в колониальном мире. В школах, открытых миссионерами, воспитывалась местная элита, происходил контакт западной и восточной цивилизаций. Ламбетские конферен­ции, именуемые по названию Ламбетского дворца архиепископа Кентерберийского в Лондоне, собирают англиканских епископов всех церквей раз в десять лет и принимают решения, имеющие ре­комендательный характер. В 1958 г. очередная конференция приня­ла резолюцию, осуждавшую расистский режим Южно-Африканско­го Союза.

Переломными для экономической, социальной и религиозной жизни Великобритании стали 1970-1980-е годы. Ухудшение матери­ального положения части общества, а также сексуальная революция, происходившая в европейских странах, включая Британию, сказа­лись в падении нравов и изменении отношения молодежи к институту брака. Венчание в церкви уже не останавливало супругов от расторже­ния их союза. Расширенное толкование свободы человека и матери­альные ценности ставились выше христианских. Так, если в 1963 г. в Англии и Уэльсе было зафиксировано 23 тыс. разводов, то в 1980 г. их число достигало уже 150 тыс. С 1959 по 1979 г. численность алкоголи­ков в тех же регионах увеличилась втрое — с 200 тыс. до 600 тыс.

Посещения воскресной церковной службы для многих людей перестали быть правилом. Между 1969 и 1984 гг. из-за отсутствия прихожан закрылись двери 1086 англиканских церквей. Все это сви­детельствовало о продолжавшемся снижении религиозности населе­ния и о том, что претензия англиканской церкви на право представ­лять всю нацию если раньше и ставилась под вопрос, то теперь ока­залась полностью несостоятельной.

Вместе с тем начался новый этап экуменического движения, охва­тившего также сферу религиозного образования.

Таковой была ре­акция британцев на ослабление позиции христианских церквей и одновременно их ответ на появление в стране мечетей, индуистских храмов и различных молельных домов, построенных иммигрантами. В 1970-1980-е годы возникли межконфессиональные школы, тео­логические колледжи и высшие учебные заведения. Во всех универ­ситетах, кроме Оксфорда, были созданы факультеты богословия, работавшие на межконфессиональной основе. Тенденция к контак­там с родственными конфессиями получила распространение среди «свободных церквей». Простые верующие христиане все более тяго­тели к объединению, независимо от того, были они англиканами, нонконформистами или католиками.

Архиепископ Кентерберийский Майкл Рамзей и его преемники Дональд Коггэн и Роберт Ранси, пытаясь вернуть церкви ее нацио­нальный статус, вели переговоры о слиянии с другими конфессиями, прежде всего с методистами, но безуспешно.

Укреплялись и связи Церкви Англии с Ватиканом. В 1982 г. папа Иоанн Павел II посетил Лондон, а в 1989 г. последовал ответный визит Р. Ранси в Рим. Но каких-либо шагов к дальнейшему сближе­нию Рима со своей «сестрой — Церковью Англии», как назвали ее понтифики, не произошло. Архиепископ Ранси готов был принять папство как «первенство в почтении», но выступал против «первен­ства папы в юрисдикции». Со своей стороны папа Иоанн Павел II заявил, что «папство уже имеет первенство в юрисдикции над всеми церквами независимо от того, признают они это или нет, и что до­ктрина Римской католической церкви не может быть изменена для того, чтобы соответствовать предложению архиепископа Ранси».

Между тем в 1970 г. произошли изменения в структуре Церкви Англии — Церковная ассамблея была заменена Генеральным синодом. По сравнению с Ассамблеей в работу Синода в большей степени были вовлечены рядовые священники и миряне. В этом же году новый орган подтвердил вывод специальной комиссии О. Чадвика о нецеле­сообразности отделения Церкви Англии от государства. В 1974 г. Синод получил право назначать епископов, точнее, премьер-министру на одну вакансию направлялись две кандидатуры, из которых, по его усмотрению, на утверждение королевы выбиралась одна.

Р. Ранси, помимо решения экуменических задач, сумел проявить себя и как политический деятель. Прежде всего это проявилось в разрыве традиционной связи Церкви Англии с партией тори. Так, например, в своих выступлениях Ранси обвинил премьер- министра М. Тэтчер в пренебрежении интересами общества в угоду культа индивидуума и назвал ее действия антихристианскими. Таким образом, государственная церковь, хотя и непоследовательно, нача­ла действовать как собственно духовный институт, стоящий над пар­тиями.

Значительным событием в религиозной и общественной жизни Великобритании 1980-1990-х годов стало решение вопроса о руко­положении женщин в сан священника. Причем существенную роль в этом процессе сыграл институт диаконис, складывавшийся с 60-х годов XIX в. и основанный на двух традициях — лютеранской и апостольской, раннецерковной. Последовательницы первой тради­ции рассматривали свой статус как подчиненный мужскому духо­венству и ограничивали свою деятельность социальной работой. Приверженцы второй принимали неофициальное посвящение в сан диаконисы, производимое некоторыми епископами без официаль­ной санкции церкви. Свою дальнейшую жизнь они связывали со служением Богу, добиваясь уравнения своего статуса с положением диаконов-мужчин. Контингент женщин, подготовленных таким образом к духовной деятельности в англиканских храмах и вне их, постепенно рос.

Большую популярность в 1980-е — 1990-е годы получило «Дви­жение за священство женщин», насчитывавшее более 6 тыс. членов. Несколько большее число сторонников, около 7 тыс., охватывало «Движение против священства женщин». Духовенство, протестую­щее против феминизации церкви, создало организацию «Укрепимся в вере», объединившую англо-католические общества по всей стране и представляющую течение «высокой церкви». В свою очередь архи­епископы Кентерберийские Д. Коггэн и Р. Ранси были готовы к ра­дикальному шагу, но их предложения Синод упорно отклонял.

Перелом в отношении к священству женщин произошел в архи­епископство Джорджа Кэри (1991—2002). В ноябре 1992 г. по его ини­циативе Генеральный синод принял решение в пользу рукоположения женщин в сан священника. При этом Синод не мог не учитывать тот факт, что «свободные церкви» и вторая по числу верующих в Соеди­ненном Королевстве Церковь Шотландии еще в начале 1980-х годов допустили женщин к исполнению обязанностей пасторов. Однако резолюция была принята большинством всего лишь в два голоса. Первые акты посвящения 113 женщин были совершены в марте— апреле 1994 г.

В то же время расклад голосов в Генеральном синоде не был слу­чайным. Обострение противоречий среди клира, а затем и верующих обнаружилось почти сразу. Для духовенства и прихожан, придержи­вавшихся традиционных взглядов, англо-католики потребовали сво­боды проведения отдельных богослужений. Пытаясь избежать жест­кого противостояния, Генеральный синод принял в 1994 г. закон, по которому Церковь Англии обязалась выплачивать в течение трех лет 2/3 минимальной зарплаты священникам-мужчинам, вышедшим из состава церкви в знак протеста против рукоположения женщин. Тем же священнослужителям, которые достигли 50-летнего возраста, на­значалась досрочная пенсия. Число священников, покинувших Цер­ковь Англии, к сентябрю 1994 г. достигло 200 человек, а сумма, ас­сигнованная на выплаты, — 3 млн ф. ст. Немалое число «отступни­ков» перешло в католичество.

В 1995 г., через год после посвящения в сан англиканской цер­ковью первых женщин, 1387 священников уже были женщины. В англиканских колледжах в конце 1990-х годов женщины составляли 30% учащихся. Таким образом, церковное феминистское движение добилось своей цели. Была надежда, что свежие силы, влившиеся в ряды священнослужителей, приостановят упадок религиозности в британском обществе.

В то же время о сокращении числа членов англиканской церкви, баптистов, методистов и католиков во всем Соединенном Королев­стве с 1975 по 1992 г. свидетельствовали статистические данные пе­реписи 2001 г.

Согласно данным этих переписей, число англикан, составляю­щее (в 1975 г.) 2 297 571 верующих, в 1992 г. сократилось до 1 808 174. Число баптистов, напротив, немного увеличилось — с 230 612 до 230 772, методистов сократилось с 596 406 до 458 773, число католи­ков несколько уменьшилось — с 2 518 955 до 2 044 911, а православ­ных — возросло с 196 980 до 275 805 членов.

Таким образом, можно констатировать, что наименее устойчи­выми к переменам оказались последователи англиканского вероис­поведания, а наибольшую твердость в религиозных убеждениях про­явили баптисты и католики. Заслуживающим внимания фактом является рост числа православных. Это объясняется тем, что иммиг­ранты из бывших советских республик, а также из Болгарии и Сер­бии пытались таким образом сохранить свою идентичность и связь с прежней родиной.

Архиепископом Кентерберийским в 2002 г. стал Роуэн Уильямс. С самого начала своего духовного служения он показал себя не толь­ко религиозным, но и общественным деятелем. Так, например, 30 июня 2004 г. совместно с архиепископом Йоркским Дэвидом Хоопом и от имени всех 114 епископов Церкви Англии Р. Уильямс обратился с письмом к лейбористскому премьер-министру Т. Блэру, в котором критиковал действия Британии и других стран коалиции в Ираке. Кроме того, в послании обращалось внимание на злоупот­ребления властей в отношении иракских заключенных. Накануне парламентских выборов 31 марта 2005 г. архиепископ выразил свое неодобрение использованию негативного образа иммигрантов в из­бирательной кампании некоторых партий. Много внимания было уделено им и вопросу дальнейшего продвижения женщин по иерар­хической церковной лестнице, т.е. посвящению их в сан епископа.

В целом же при Р. Уильямсе была продолжена линия на обретение церковью собственного взгляда на некоторые проблемы внутренней и внешней политики.

Значительную активность Р. Уильямс проявил в установлении взаимопонимания с мусульманами — второй по численности после англикан религиозной общиной. К подобным действиям архиепис­копа Кентерберийского подтолкнуло знакомство с данными уже упоминавшейся переписи 2001 г. В Англии и Уэльсе переписью было охвачено 94% населения, в Шотландии — 96,1, в Северной Ирлан­дии — 95,2%. По ее итогам можно представить общую картину рели­гиозности британского общества в начале XXI в.

Христианами считали себя 42 079 тыс. человек (или 71,6% обще­го числа опрошенных), мусульманами соответственно — 1591 тыс. (или 2,7%), индусами — 559 тыс. (1,1%), сикхами — 336 тыс. (или 0,6%), иудеями — 267 тыс. (или 0,5%), буддистами — 152 тыс. (или 0,3%), неверующими — 9104 тыс. (или 15,5%). Общая численность населения страны в этот период составляла около 60 млн человек.

Данные свидетельствуют о том, что большинство населения Соединенного Королевства считает себя христианами. Однако по результатам ряда опросов только 33% британцев рассматривали при­надлежность к христианству как важный фактор своей жизни.

Что же касается положения дел в Церкви Англии, то в ее публи­кациях указывается, что в самом почитаемом рождественском бого­служении в англиканских храмах в последние годы участвовало более 2,6 млн человек. Ежегодно церковь совершает более 440 тыс. различ­ных обрядов, включая крещения, венчания, благословения граждан­ских браков, службы благодарения и похороны. 26 епископов явля­ются членами Палаты лордов.

Сохраняются и некоторые позиции Церкви Англии в образова­нии. Более чем 4700 школам церковь оказывает прямую поддержку. В них обучается около миллиона детей.

Таким образом, несмотря на общий упадок религиозности, о победе секуляризации говорить преждевременно. И всплеск религиозности под воздействием какого-либо внутреннего или вне­шнего обстоятельства отнюдь не исключается.

Ислам и его последователи. В конце XX — начале XXI в. серьезной проблемой для Великобритании стала проблема адаптации мусуль­манской общины. Напомним, что по данным переписи 2001 г. число мусульман в Британии достигало 1591 тыс. человек, или 2,7% всего населения Соединенного Королевства (сравним: в начале XX в. ис­поведовавших ислам было 10 тыс. человек, в 1992 г. — около 500 тыс., а в 1994 г. — около 600 тыс. человек). К концу первого десятилетия XXI в., судя по ряду источников, в Соединенном Королевстве посе­лилось более 2,5 млн приверженцев ислама, или более 3% всех жи­телей; причем [152]/3 мусульман имеют азиатское происхождение. Это в основном пакистанцы и бывшие жители Бангладеш. Сюда же входят иранцы и иракцы. Отдельную группу составляют арабы. Большинс­тво переселенцев — мусульмане-сунниты.

К началу XXI столетия в стране было построено около 2 тыс. мечетей (культурных, религиозных и социальных центров общины) и молельных домов, а также открыто 80 медресе (высших духовных школ). Между христианскими и мусульманской церквами идет борь­ба за верующих. За последние годы около 20 тыс. британцев приняли ислам.

В Лондоне обосновалось около 750 тыс. мусульман, они говорят на 50 языках. Этническое происхождение обусловливает и религи­озные различия (в интерпретации Корана и типе общины верую­щих). Но это не мешает объединению мусульман во время проведе­ния политических акций. Для праворадикальных мусульманских организаций сплачивающей идеей являлась идея возрождения му­сульманской цивилизации в рамках халифата[153], но уже на всем миро­вом пространстве.

Исламская символика и форма одежды служат существенными признаками идентификации для многих мусульман, покинувших родину. По мнению крупнейшего английского социолога Э. Гидде- нса, движение за возрождение ислама, затронувшее среди других европейских государств и Великобританию, «представляет собой в определенной степени реакцию против влияния Запада и является движением за национальное и культурное возрождение»2. В свою очередь демократические свободы, плюралистический подход к культуре и религии, а также веротерпимость, укоренившиеся в бри­танском законодательстве и обычаях, создавали для этого благопри­ятную почву.

По мере укоренения мусульманского меньшинства на терри­тории Великобритании все очевиднее становились и различия в вос­приятии окружающей действительности исконными жителями и новыми гражданами страны. Не случайно в своем труде «Искусст­во управлять государством», опубликованном в 2002 г., бывший премьер-министр Великобритании М. Тэтчер отмечала, что в пред­ставлениях населения стран Запада понятия «церковь» и «государство» чаще всего не смешивались. Мусульмане же, напротив, не делают чет­кого различия «между делами, находящимися в ведении кесаря (гре­ческое название древнеримских императоров-цезарей), и делами, касающимися Бога». Для них и то и другое существует в единстве. Мусульманину, жившему много веков назад, как и его потомкам, живущим в конце XX в., трудно согласиться с тем фактом, что законы не нисходят с небес, а принимаются Парламентом. Отсюда — недове­рие к таким актам и различное толкование формулы «правление за­кона». В повседневной жизни неприятие мусульманами демо­кратических норм выражается в тяготении к законам шариата.

Большинство мусульман, как, впрочем, и остальные представи­тели этнических меньшинств, трудятся в промышленности или в сфере обслуживания на неквалифицированных работах. В отноше­нии них появился особый термин — «новый пролетариат». Безрабо­тица среди иммигрантов выше, чем в среднем среди коренного на­селения. Но около 5 тыс. британских мусульман — миллионеры.

Со времени терактов 11 сентября 2001 г. в Соединенных Штатах Америки и особенно после подобных взрывов в лондонском метро и автобусах 7 и 21 июля 2005 г. возвышение ислама воспринималось многими британцами как угроза если не сегодняшнего, то завтраш­него дня. Помимо трагедии беспокойство британской обществен­ности вызвали данные опроса, проведенного газетой «Дейли теле­граф» среди последователей ислама после терактов. Опрос показал, что каждый четвертый мусульманин относится с пониманием к дей­ствиям террористов, а около 6% напрямую оправдывают их.

В конце 2006 г. настоящую сенсацию произвело опубликование доклада Департамента разведывательной службы. В нем говорилось, что специальным службам удалось зафиксировать деятельность более 200 террористических организаций, включающих свыше 1600 членов и способных использовать химическое, бактериологическое и ядерное оружие. Кроме того, отмечалось, что часть исламской молодежи ов­ладевает идеологией фундаментализма и рассматривает британскую внешнюю политику как подавление ислама, особенно в Афганиста­не и Ираке. Свидетельство тому — активное участие мусульман в демонстрациях, требующих вывести британские подразделения из этих стран. Таким образом, вопрос интеграции мусульман в британ­ское общество связан и с внешней политикой страны.

Характерно также, что большинство мусульман считают себя британцами и не мыслят своей жизни в другой стране, но в то же время заявляют о своей преданности исламу. Долгое время полити­ческие симпатии новых этно-конфессиональных общин принадле­жали Лейбористской партии, последовательно выступавшей против проявлений расовой дискриминации. Но начало войны в Ираке оттолкнуло от лейбористов значительную часть мусульманского на­селения.

Проблема адаптации иммигрантских общин привлекла внимание и государственной англиканской церкви. Архиепископ Кентерберий- ский Р. Уильямс подчеркивал необходимость установления взаимо­понимания между верующими двух мировых религий в связи с про­блемами глобализации. По мнению Уильямса, мир с его старой идеей устройства национальных государств с их особыми политическими и религиозными традициями уже перестал быть реальностью. Только в рамках глобализации, не прибегая к сглаживанию различий в убеж­дениях, но, учитывая, что в мире нет единой религиозной общины, архиепископ считал возможным решать экологические задачи, бо­роться с эпидемиями и глобальными катастрофами, предотвращать неконтролируемые потоки миграции.

Средство достижения взаимопонимания между христианами и мусульманами, по мнению Уильямса, заключается в том, чтобы в ходе диалога люди западной культуры отказались от утверждений, что понятия «справедливости» и «прав человека» возникли на осно­ве европейского просвещения, а исламский мир не внес своей доли в политический прогресс человечества. Таким образом, речь шла фактически о нецелесообразности внедрять ценности западной ци­вилизации в исламский мир.

Настоящую сенсацию произвела лекция Уильямса, прочитанная им 7 феврале 2008 г. в рамках дискуссии «Ислам в английском законо­дательстве». В ней Уильямс заявил о неизбежности введения норм шариата в британское законодательство. Только такая практика, по его мнению, способствовала бы сохранению единства в британском обществе, поскольку в этом случае мусульманам не пришлось бы выбирать между верностью национальной культуре и преданностью стране. Это высказывание Р. Уильямса вызвало острую критику со стороны высшего англиканского клира и премьер-министра. Неко­торые члены Синода — верховного органа Церкви Англии — призва­ли Уильямса покинуть свой пост. Глава правительства Г. Браун на­помнил архиепископу о том, что «законы Великобритании должны основываться на традиционных британских ценностях».

Между тем идея архиепископа имела под собой основание, так как в Британии неофициально уже широко действовали шариатские суды. Мусульмане обращались к ним при заключении брака и в слу­чаях распада семьи, убежденные в том, что решение семейных про­блем находится в ведении небесных сил.

В сентябре 2008 г. правительство санкционировало установление шариатских судов с ограниченными полномочиями. Такие суды могут рассматривать дела о разводах, финансовых спорах, случаи насилия в семье и классифицируются как арбитражные. К концу 2008 г. шариатские суды начали функционировать в городах с наиболее многочисленными мусульманскими общинами — в Лондоне, Бир­мингеме, Бредфорде и Манчестере. Однако дискуссия об их целесо­образности продолжается до сих пор. Многие оценивают новшество как создание параллельной или сепаратной судебной системы. Про­тив введения шариатских судов выступают женские организации. Их члены полагают, что незащищенными законом оказываются женщи­ны-мусульманки, находящиеся под воздействием двух сил — британ­ской культуры, признающей их равенство с мужчинами, и законов ислама, ставящих их в зависимость от отца или супруга.

В целом же необходимо отметить, что усилия властей, направлен­ные на адаптацию мусульман в британскую действительность, не ока­зались полностью бесплодными. Значительная часть иммигрантов второго и третьего поколений вовлечена в интеграционные процессы и благодаря им усваивает новые формы поведения в общественной и частной жизни. Но при этом они сохраняют верность исламу и проявляют готовность следовать его предписаниям.

В свою очередь, немало коренных британцев опасаются отступ­лений от демократии, возможных терактов и в разной форме прояв­ляют свое недовольство. Однако в связи с тем, что основание для приема в страну иммигрантов — недостаток неквалифицированной рабочей силы — остается, а низкий жизненный уровень «выталки­вает» их из своих стран, поток переселенцев из Азии и Африки не иссякает. Кроме того, исламская община будет увеличиваться и за счет высокой рождаемости.

Учитывая данные обстоятельства, можно считать вполне оправ­данным вывод, сделанный известным исследователем-востоковедом А.В. Малашенко. По его мнению, в ближайшие десятилетия британ­цам, как и многим другим европейцам, предстоит осознать, что исламская традиция при всей неоднозначности ее восприятия стано­вится органичной и легитимной частью европейской культуры, так как постоянными жителями континента окажутся десятки миллионов мусульман, которые, наряду со стремлением вписаться в европей­скую традицию, будут сохранять генетическую и конфессиональную привязанность к своим историческим отечествам.

Архиепископы Кентерберийские в XX — начале XXI в.

Дэвидсон Рэндол — 1903—1928 гг. Лэнг Космо — 1928-1942 гг. Темпл Уильям — 1942-1944 гг. Фишер Джеффри — 1945-1961 гг. Рамзей Майкл — 1961-1974 гг. Коггэн Дональд — 1974-1980 гг. Ранси Роберт — 1980-1991 гг. Кэри Джордж — 1991-2002 гг. Уильямс Роуэн — 2002 г. — по настоящее время

Население Великобритании[154]

Год переписи Общая численность, млн человек

1901 41,5

1911 45,2

1921 47,1

1931 46,1

1941 48,2

1951 50,3

1961 52,8

1971 55,9

1981 56,4

1991 57,8

2001 59,9

Середина 2008 61,3

<< | >>
Источник: Остапенко Г.С., Прокопов А.Ю.. Новейшая история Великобритании: XX — начало XXI века: Учеб. пособие. — М.: Вузовский учебник: ИНФРА-М, — 472 с.. 2012

Еще по теме ПРИЛОЖЕНИЕ 2 Британские церкви в XX — начале XXI в.: традиции и новации:

  1. Динамика религиозности в России в XX - начале XXI в.
  2. Глава 2. Научный статус социологии в начале XXI в.
  3. 1.4. Социология в Казахстане во второй половине XX и начале XXI века
  4. 6.6. Российская Федерация в начале XXI века 6.6.1. Внутриполитическое и социальное развитие
  5. Новация государственных долговых обязательств РФ
  6. РУКА БРИТАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
  7. § 4.9. Последняя национализация денег в британских колониях
  8. Формирование Британской империи
  9. Порядок отражения в бухгалтерском учете профессиональных участников рынка ценных бумаг и инвестиционных фондов новации по государственным облигациям
  10. § 4.10. Австрало-британское влияние на тихоокеанских архипелагах
  11. Роль католической церкви
  12. Идеологическая власть церкви
  13. Проблемы взаимоотношений государства и церкви в России
  14. Проблемы взаимоотношений государства и церкви в России
  15. 3. РАСКОЛ В РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
  16. Основные этапы становления христианской церкви как социальной организации