загрузка...

14.4. Практическая деятельность коалиционного кабинета

Референдум по реформе избирательной системы. В конце 2010 — первой половине 2011 г. коалиционное правительство при­ступило к реализации своей программы. Важным мероприятием было проведение 5 мая 2011 г. референдума о реформе избирательной системы. По существующим правилам депутаты Палаты общин из­бираются по мажоритарной системе, когда в каждом округе побеж­дает кандидат, набравший простое большинство голосов. На рефе­рендум, в соответствии с требованием Партии либеральных демо­кратов, было вынесено предложение — перейти к системе, при которой избиратели расставляют кандидатов в порядке предпочте­ния, что будет учитываться при подсчете голосов. Победителем ста­новится кандидат, набравший в совокупности не менее 50% голосов в округе. В референдуме участвовало около 19,1 млн человек, или 42% жителей страны, имеющих право голоса. Окончательный ре­зультат голосования показал, что реформу поддержали 6,1 млн граж­дан (32,1%), против нее высказались немного более 13 млн (67,9%). Подавляющее большинство регионов и округов Великобритании проголосовали против перехода к альтернативной системе. Поддер­жали реформу лишь несколько округов в Лондоне, центральные районы Эдинбурга и Глазго в Шотландии, а также университетские города Оксфорд и Кембридж. В Лейбористской партии единства по данному вопросу не было, но ее новый лидер Э. Милибанд оказался в лагере сторонников реформы. В целом же провал кампании по из­менению избирательной системы нанес серьезный удар по престижу Партии либеральных демократов.

Выборы в Парламент Шотландии. На выборах в Парламент Шот­ландии, состоявшихся 5 мая 2011 г., Шотландская национальная партия (ШНП) впервые обыграла шотландских консерваторов, лей­бористов и либеральных демократов, получив 69 из 129 мест. Одно­партийное правительство возглавил лидер ШНП Алекс Салмонд. Согласно его заявлению, главной задачей нового кабинета является проведение референдума о независимости Шотландии в течение ближайших четырех-пяти лет. По убеждению ведущих деятелей ШНП, по численности населения (5,5 млн человек) и территории Шотландия вполне «вписывается» в Северо-Западную Европу. В эко­номическом отношении страна может опереться на нефтяной ресурс, так как около 90% британской нефти добывается на шотландском шельфе. Предполагалось также, что, отделившись от Великобрита­нии, Шотландия добьется более тесной интеграции с Евросоюзом, чему препятствуют «евроскептики» в Лондоне. Однако опросы об­щественного мнения, проведенные в самом регионе, показывают, что только треть его избирателей поддерживают идею шотландской независимости. И все же очевидно, что центробежные тенденции в отношении центральной власти в Шотландии возрастают.

Социальный протест различных слоев общества. Первыми недо­вольство политикой коалиционного кабинета проявили студенты. В начале ноября 2010 г. стало известно, что правительство намерено финансировать новые программы развития образования за счет по­вышения платы за обучение в высших учебных заведениях. В ответ на эту меру 10 ноября 2010 г. около 40 тыс. студентов и преподавате­лей вышли на демонстрацию. В знак протеста студенты на время захватили штаб Консервативной партии в Лондоне. Обвинения зву­чали и в адрес Партии либеральных демократов, которые отступили от своих обещаний — сделать высшее образование общедоступным. 9 декабря, несмотря на продолжавшиеся протесты студентов, Пала­та общин 323 голосами против 302 утвердила новый закон. В соответ­ствии с ним ежегодная плата за обучение в университетах повышалась в два раза (с 3 тыс. до 6 тыс. ф. ст.), а в отдельных случаях — и в три раза (до 9 тыс. ф. ст.). Таким образом, создавались препятствия обуче­нию детей из бедных семей, хотя возможности получения кредитов для студенчества и их рассрочки сохранялись.

Более массовым оказался протест профсоюзов. Отдельные заба­стовки пожарников и работников метрополитена, происходившие в конце 2010 г., вылились в массовую демонстрацию, организованную БКТ, которая состоялась 26 марта 2011 г в Лондоне. В шествии при­няли участие более 250 тыс. человек, съехавшихся со всех регионов страны. Демонстранты протестовали против сокращений числа государственных служащих, повышения пенсионного возраста, уве­личения налогов. Выступление профсоюзов явилось самым масш­табным за последние восемь лет.

Их мирной акцией воспользовались анархисты и антиглобалис­ты, устроившие в тот же день погромы банков и магазинов. Осенью 2011 г. демонстрации профсоюзов с теми же требованиями продол­жались.

О нестабильности обстановки свидетельствовали и беспорядки, устроенные молодежью 6—10 августа 2011 г. в Лондоне. Поводом для выступлений послужила смерть темнокожего Марка Даггена, убито­го в перестрелке с полицией. Волнения начались в самых бедных районах Лондона, где проживали преимущественно иммигранты, а затем перекинулись на другие кварталы столицы, а также в Бир­мингем, Бристоль, Глостер, Ливерпуль, Манчестер и Ноттингем. По некоторым подсчетам число погромщиков, организованных в том числе с помощью социальных сетей Интернета, составляло более 30 тыс. человек. Молодежь и подростки грабили магазины и банки, поджигали машины. Улицы превратились в настоящее поле битвы. В наведении порядка участвовали около 16 тыс. полицейских. Пострадали десятки погромщиков и полицейских. Были задержаны около 2 тыс. молодых людей. Причинами волнений явились рост безработицы, существенно затронувшей молодежь (около 21% без­работных), разрушение семьи, увеличение доли деклассированных элементов в среде молодого поколения. О последнем свидетельство­вала волна мародерства, сопровождавшая беспорядки. Выброс агрес­сии против власти объяснялся также невозможностью с ее стороны финансировать, как в прежние времена, привычные для населения социальные услуги.

Недовольство молодежи развивалось на фоне роста национализ­ма и поисков этнической идентичности (общих верований, тради­ций, обычаев) среди иммигрантских сообществ. При этом положе­ние усугублялось тем, что иммигранты и их потомки из-за низких доходов занимают низшую ступень в британском обществе. В этом случае социальная справедливость и социальное расслоение стиму­лируют противостояние по более простым признакам — цвету кожи, языку, религии. Учитывая этот факт, а также истоки волнений, не­льзя не признать наличия в происходящих беспорядках религиозно- этнической составляющей.

В связи с событиями 11 августа 2011 г. была созвана чрезвычайная сессия Парламента. На ней с пространной речью выступил премьер- министр Д. Кэмерон. «То, что произошло, — это уголовное преступ­ление, а не легитимный общественный протест, — заявил он. — Речь идет не о бедности, а о культуре поведения, где главенствует наси­лие». Было принято во внимание и требования более 100 тыс. бри­танцев, подписавших по сетям Интернета петицию с просьбой ли­шить социальных выплат всех, кто осужден за участие в беспорядках. Отвечая на этот призыв, Д. Кэмерон пообещал, что местные советы получат больше прав в решении вопроса о выселении таких жильцов из муниципальных квартир. Не исключалась и депортация осужден­ных из страны. Для предотвращения подобных волнений в будущем предусматривалось расширить права полицейских вплоть до приме­нения ими водометов и введения комендантского часа.

В целом неординарные события августа 2011 г. можно расцени­вать как новое социальное явление в британской жизни, требующее глубокого осмысления со стороны власти.

Новый подход к мультикультурализму. Концепция мультикульту- рализма предусматривала два подхода к развитию иммигрантских сообществ. С одной стороны, община иммигрантов получала воз­можность сохранять свои традиции и свою культуру, в том числе и за счет средств, предоставляемых государством. С другой — государ­ственные и общественные институты через систему образования внедряли в сознание прибывших азиатов, африканцев и латино­американцев принципы демократии, включая уважение к правам человека.

В период последнего лейбористского правления (1997—2010) мультикультурализм превратился по существу в одно из направлений государственной политики. Школы, церкви и культурные центры иммигрантов, подобно соответствующим учреждениям коренных жителей, получали субсидии от государства. Более того, именно ино- религиозные общины (мусульмане, индуисты, сикхи) стали основ­ными адресатами специальных муниципальных программ. Власти надеялись, что мультикультурализм послужит «мягкому» приобще­нию мигрантов к британскому образу жизни, его законам и обы­чаям и в условиях отдаленности прибывших от их родины при­ведет к ослаблению расовых, этнических и религиозных привязан­ностей.

Нельзя утверждать, что все эти усилия оказались напрасными. Представители первой волны иммиграции, поставленные в жесткие условия из-за их малочисленности и разрозненности, сумели во мно­гом интегрироваться в британское общество. Вполне благополучную картину можно наблюдать в отношении индуистской общины. Ее члены составляют 1,5% населения Британии, являются по большей части выходцами из Индии и по численности занимают третье место после христиан и мусульман. Благодаря непринятию насилия как одного из принципов индуизма его приверженцы легко уживаются с представителями других религий и культур. Выявилась и их склон­ность к занятиям врачеванием. Среди 23% докторов, имеющих сер­тификат Национальной службы здравоохранения Британии, боль­шинство составляют индусы.

Что же касается мусульман второго и третьего поколения, детей и внуков выходцев из Пакистана и Бангладеш, то углубленное изу­чение своей религии и традиций в специальных школах и мечетях привело к раздвоению их сознания. Как правило, они считают себя британцами, но чужды, а порой, даже прямо враждебны ценностям западной цивилизации с ее светской направленностью. Ислам ос­тался для них не только религией, но и образом жизни. Ситуацию усугубляли проповедники из арабских стран, которые как полити­ческие беженцы находили приют в Британии и нередко призывали к открытой борьбе с иноверцами. Единению мусульманской общины способствовало участие Великобритании в военных операциях в Ираке и Афганистане, население которых исповедует ислам.

Экономический кризис, который переживает страна с 2008 г., обострил этнические, религиозные и социальные противоречия. Помимо угрозы терроризма и немалых бюджетных выплат семьям иммигрантов, многие британцы недовольны особым вниманием властей к культуре новых граждан, что происходит, по их мнению, в ущерб национальной культуре.

Настоящую сенсацию произвела речь премьер-министра Кэмеро- на, которую он произнес в Мюнхене 5 февраля 2011 г. на 47-й Конфе­ренции по безопасности. В ней глава правительства обратил внима­ние на то, что мультикультурализм поощрял инорелигиозные общи­ны жить обособленно друг от друга, не воспринимая принятые в обществе демократические ценности. Все это, по его мнению, при­вело к изоляции этнических сообществ, ослаблению их британской идентичности и усилению восприимчивости юных мусульман к при­зывам экстремистов.

Свое выступление Кэмерон назвал обвинительным актом муль- тикультурализму и заявил о провале этого подхода к решению про­блемы интеграции мигрантов. Отвергая «пассивную толерантность», утвердившуюся в обществе, премьер-министр призвал к внедрению в сознание людей «активного и сильного либерализма», при котором национальная идентичность формируется путем уважения к правам человека, главенству закона, атрибутам британской культуры и сво­боде слова. Организации, которые не следуют данным правилам, Кэмерон предложил лишить доступа к государственной казне, а их представителей — возможности пропагандировать свои взгляды в учебных заведениях.

При этом глава правительства провел четкую границу между ис­ламом как религией и исламизмом как политической идеологией с ее экстремистской направленностью. «Свобода слова, свобода вероис­поведания, главенство закона, равные права для всех независимо от пола, расовой принадлежности и сексуальной ориентации — вот что определяет наше общество, — заявил Кэмерон. — Каждый должен иметь возможность сказать: "Я — мусульманин, я — индуист, я — христианин, но также и лондонец"».

В самой Британии почва для вспышки антимусульманских на­строений была подготовлена. По совпадению или в связи с получе­нием информации о замысле Кэмерона в день произнесения его речи в городе Лутоне прошла демонстрация «Лиги английской обороны», собравшая более двух тысяч человек. Эта организация, сформиро­ванная в 2009 г., объединяет представителей молодежных субкультур, придерживающихся ультраправых взглядов. В Лигу входят и некото­рые группировки политизированных футбольных фанатов. Демон­странты, насчитывавшие около трех тысяч человек, требовали от правительства остановить рост экстремизма в мусульманской среде, закрыть шариатские суды, подпольно или полуофициально действу­ющие в стране. Они скандировали оскорбительные для мусульман лозунги. Демонстрации Лиги противостояла манифестация «Объ­единения против фашизма», насчитывавшая около тысячи человек. Акции переросли в столкновения между манифестантами. Для пре­дотвращения кровопролития в город были введены более тысячи полицейских.

Мусульманские организации, включая Совет мусульман Брита­нии, члены антифашистских организаций, а также оппозиционной Лейбористской партии обвинили Кэмерона в том, что своей речью он спровоцировал выступление правых. В лагере консерваторов это обвинение отвергали. В целом можно сказать, что проблема интег­рации иммигрантов, имевших неевропейские корни, и особенно мусульман, далека от решения и может вызвать раскол в британском обществе.

При всем этом очевидно, что число некоренных жителей Вели­кобритании будет увеличиваться за счет приезжих и их естественно­го прироста.

В данных обстоятельствах отказ от мультикультурализ- ма нереален, но возможна корректировка доктрины, предъявление к мигрантам более жестких требований уважать государственные законы и традиции принимающего их общества.

Внешняя политика. В первый год правления коалиционного правительства произошло некоторое потепление в отношениях с Россией. В ходе визита российского министра иностранных дел С. Лаврова в Лондон (14—15 февраля 2011 г.) состоялись его встречи с британским коллегой У. Хейгом и главой коалиционного кабинета Д. Кэмероном. Министры иностранных дел подписали соглашение об установлении прямой телефонной связи между Кремлем и рези­денцией главы британского правительства на Даунинг-стрит 10.

12 сентября 2011 г. состоялась поездка Кэмерона в Москву. На его аудиенциях с российским президентом Д.А. Медведевым и премьер- министром В.В. Путиным шла речь о расширении англо-российских экономических связей.

В 2011 г. значительно осложнились отношения Великобритании с Евросоюзом (ЕС). В самом Евросоюзе происходит новая расста­новка политических сил. Складываются ядро в составе 17 стран зоны евро и «маргинальное пространство» с ослабленными связями с ЕС. Именно в него входит Соединенное Королевство, сохранившее свою валюту. При этом президент Франции стремился отстранить британ­ского премьер-министра от решения проблем еврозоны, что, в част­ности, проявилось в высказываниях Н. Саркози на саммите ЕС в Брюсселе 23 октября 2011 г. В свою очередь Д. Кэмерон пытался создать противовес недружественной в отношении Британии пози­ции из стран, оставшихся за бортом еврозоны, хотя 7 из 10 таких государств уже заявили о намерении ввести европейскую валюту в будущем[146].

Реальная опасность для Великобритании состоит в выходе евро- зоны на новый уровень интеграции, в том числе в налоговой и бюд­жетной политике, а также во введении поста министра финансов зоны евро, что означает появление двухъярусной системы руководя­щих органов. В таких обстоятельствах Соединенное Королевство рискует остаться за пределами новой интеграционной модели, а Лон­дон — потерять позиции мирового финансового центра, существен­но подпитывающего британскую экономику.

Изменившаяся ситуация активизировала в Великобритании про­тивников дальнейшей интеграции в рамках ЕС. Более 100 тыс. чело­век подписали петицию с требованием провести референдум, в ходе которого британцам будет предложено ответить на следующие воп­росы: должна ли Великобритания остаться в ЕС, выйти из него или пересмотреть условия своего членства в объединении?

Палата общин отреагировала на это требование пятичасовыми дебатами 24 октября 2011 г. Проект резолюции, содержащий предло­жение провести референдум, был отвергнут подавляющим боль­шинством парламентариев. Против идеи референдума настроено большинство в правящей партии, ее партнер по коалиции — либе­ральные демократы, а также оппозиционная Лейбористская партия. Британия заинтересована в участии в едином рынке ЕС. Не случай­но, возвратившись с брюссельского саммита, Д. Кэмерон заявил, что единый рынок всех 27 стран Евросоюза должен сохраниться во всей своей полноте. Голосование депутатов в нижней палате Парламента рассматривалось и как испытание доверия премьер-министру. Вмес­те с тем, учитывая недовольство общественности стремлением над­национальных институтов Брюсселя диктовать свои правила, пра­вительство занимает все более жесткую позицию в отношении евро- зоны. Так, например, в выступлении в Парламенте 27 октября 2011 г. министр финансов Дж. Осборн подчеркнул, что Великобритания не предоставит собственных средств для международного фонда стаби­лизации зоны евро и не считает возможным, чтобы средства для него поступали из Международного валютного фонда.

На следующем Саммите Евросоюза в Брюсселе (8—9 декабря 2011 г.) противостояние лидеров Германии и Франции, с одной сто­роны, и Великобритании — с другой, усилилось. На этой встрече Д. Кэмерон отказался поддержать бюджетно-налоговую реформу, инициируемую Германией и Францией. Реформа предусматривает контроль бюджетной и налоговой политики государств-членов со стороны ЕС. В итоге Великобритания осталась в изоляции, так как 17 членов еврозоны и остальные страны — члены ЕС, которые пока сохраняют свою национальную валюту, высказались за реализацию выдвинутого проекта.

Свою позицию Кэмерон объяснил тем, что данная реформа на­несет ущерб ключевому для Великобритании рынку финансовых услуг. Между тем вице-премьер правительства Н. Клегг, выражая за­интересованность своей партии в углублении европейской интегра­ции, заявил, что не вполне доволен данным решением главы каби­нета, но при этом добавил, что речь о распаде коалиции не идет. Неодобрение позиции Кэмерона последовало и со стороны лидера оппозиционной Лейбористской партии Э. Милибанда. Таким обра­зом, премьер-министр оказался в сложном положении и в Евросо­юзе, и в своей стране.

Что же касается международных дел на других мировых про­странствах, то обострение обстановки на Ближнем Востоке (в Егип­те, Тунисе, Ливии и Сирии) внесло существенные изменения во вне­шнюю политику Великобритании в этом регионе. До этого в течение десятилетий Британия, как и многие западные страны, оказывала диктаторским режимам североафриканских государств негласную финансовую поддержку, снабжая их также оружием. Следуя в фар­ватере американского курса, коалиционное правительство не упус­кало и собственный интерес. Вскоре после свержения 11 февраля 2011 г. президента Египта Хосни Мубарака в ходе поездки по Ближ­нему Востоку Кэмерон первым из лидеров Евросоюза прибыл в Каир. В составе его делегации были бизнесмены, включая предста­вителей компаний, занимающихся продажей оружия. Цель визита состояла в установлении контактов с лидерами оппозиции, которые пришли к власти в результате государственного переворота.

В феврале 2011 г. началась гражданская война в Ливии между сто­ронниками правителя этой страны Муаммара Кадаффи и повстан­ческими войсками. На стороне повстанцев в конфликт вмешалось НАТО, действуя под лозунгами установления свободы и демократии. 19 марта 2011 г. Кэмерон заявил о присоединении Британии к воен­ной операции международных сил в Ливии в составе США, Фран­ции, Италии, Дании, Испании и Канады. Официально операция проводилась в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН от 18 марта 2011 г. Совет потребовал от правителя Ливийской Джа­махирии Каддафи покончить с нападениями на гражданское насе­ление и актами насилия. Над Ливией был установлен режим, запре­щающий полеты военной авиации этой страны над ее территорией. Кроме того, резолюция одобрила введение «всех необходимых мер» для защиты мирных граждан, что сделало возможным нанесение воз­душных ударов по войскам, угрожающим населению. Но при этом решение Совета не предусматривало замену правящего режима в Ли­вии, оставляя это право за народом страны. Однако международная коалиция не посчиталась с этим решением, начав преследование Каддафи и его окружения путем бомбардировок с воздуха.

За время военной кампании самолеты королевских ВВС соверши­ли более 1600 вылетов, поразив около 900 целей. Были задействованы также вертолеты, подводные лодки и противоминные корабли. В ре­зультате бомбовых ударов помимо сторонников Каддафи погибли десятки мирных жителей.

По некоторым подсчетам, к октябрю 2011 г. Соединенное Ко­ролевство потратило на эту операцию около 1,75 млрд ф. ст., или 2,71 млрд долл., что в семь раз превысило первоначально заплани­рованные суммы, причем это происходило в условиях жесточайшего дефицита бюджета страны.

Через несколько дней после пленения полковника Каддафи и его смерти НАТО официально объявило 31 октября 2011 г. о прекраще­нии военной операции. Начался процесс международно-правового признания нового правительства — Национального переходного со­вета Ливии.

Не только в Ливии, но и на Ближнем Востоке в целом Лондон декларирует свое намерение участвовать в модернизации экономик стран, где после серьезных волнений или вооруженной борьбы про­изошла смена власти. В регионе, богатом месторождениями нефти, Великобритания стремится усилить свои позиции в условиях, когда внутренние конфликты между племенами не исчерпаны и не исклю­чается угроза прихода к власти радикальных исламистов.

Примечательно также, что в отдельных случаях кабинет Кэмеро- на продемонстрировал свою независимость от внешнеполитическо­го курса своего старшего партнера (США). Так, например, 31 октяб­ря 2011 г. при решении вопроса о принятии в состав ЮНЕСКО (Организации ООН по вопросам образования, науки и искусства) Палестинской национальной администрации (ПНА) в качестве пол­ноправного члена Британия оказалась в числе 52 стран, воздержав­шихся при голосовании. При этом «против» проголосовали 14 госу­дарств, в том числе США и Германия, а в поддержку ПНА отдали свои голоса 107 членов ЮНЕСКО, в том числе Россия, КНР, Брази­лия, Индия, Франция. Помимо этого, министр иностранных дел коалиции У. Хейг в одном из своих выступлений положительно отозвался о мерах, направленных на возвращение израильско-палес­тинской границы к позициям, существовавшим до начала боевых действий 1967 г., что соответствует требованиям палестинцев и явля­ется шагом навстречу исламскому миру.

Общая политическая ситуация. Примечательно, что обе участву­ющие в правительственной коалиции партии заявляют, что на следующих выборах (в первый вторник мая 2015 г.) каждая будет вы­ступать с собственной программой. Тем не менее угрозы распада коалиции к концу 2011 г. не наблюдается, хотя ряд принципиальных разногласий между партнерами, и в первую очередь в их отношении к Европейскому Союзу, сохраняются.

В условиях экономического кризиса, когда безработица достигла 2,57 млн человек (к октябрю 2011 г. — 8,1% рабочей силы), и непо­сильных затрат на социальные службы каждая партия ищет новые концепции для обновления своей идеологии. Для консерваторов — это теория «большого общества». Суть ее заключается в том, чтобы путем ликвидации бюрократической опеки со стороны государства и предоставления людям возможности опираться на местные сооб­щества сократить бюджетные расходы, переложив часть социальных функций на самих граждан. Предусматривается, таким образом, пе­рестройка системы социального обеспечения, которая, по мнению многих, «поощряет безделье». В русле этой перестройки планирует­ся с 2013 г. ввести так называемый «универсальный кредит», который заменит несколько видов пособий и сделает жизнь на заработную плату выгоднее получения социальных выплат.

Что касается Лейбористской партии, составляющей серьезную парламентскую оппозицию партнерам по коалиции, то в сентябре 2010 г. на ее ежегодной конференции было оглашено имя нового избранного лидера партии. Им стал экс-министр лейбористского правительства по делам энергетики и климата 40-летний Эдвард Ми- либанд. В борьбе за высший пост в партии он одержал победу над главным соперником — своим старшим братом, более опытным по­литиком, экс-министром иностранных дел Дэвидом Милибандом. Поддержку ему оказали профсоюзы. Оба брата происходят из семьи польских евреев, иммигрировавших в Британию накануне Второй мировой войны. Эдвард Милибанд закончил Оксфордский универ­ситет, где получил степень бакалавра по философии, политике и эко­номике, а затем был удостоен степени магистра экономики в Лон­донской школе экономики. В 17 лет Э. Милибанд вступил в Лейбо­ристскую партию, а в 2005 г. был избран в Парламент. В отличие от Дэвида Милибанда, тесно связанного с политикой Т. Блэра, Эдвард Милибанд предпочитает дистанцироваться от концепции «нового лейборизма», а кроме того, считает ошибкой участие Великобрита­нии в войне в Ираке.

Одной из основных новых теорий лейбористов является концеп­ция «синего лейборизма». Ее лейтмотивом стал протест против пре­вращения индивидов и элементов окружающего мира в товары, или предметы потребления. С точки зрения идеологов «синего лейбориз­ма», финансовый капитал в погоне за максимальной прибылью ока­зывает разрушающее действие на личность и природу, придавая им «вещественную ценность». Выход — в укреплении демократии, в первую очередь — на местном уровне. Ресурсы для обновления идеологии партии проповедники «синего лейборизма» видят в ее истории, когда характерными чертами организации и всего лей­бористского движения являлись принципы взаимной поддержки и солидарности. Одна из задач основоположников этой концепции заключается в том, чтобы повысить статус и доходы лиц, занятых неквалифицированным трудом, а также мелких предпринимателей, вытесняемых с рынка монополистическим капиталом.

Общая черта теорий «большого общества» и «синего лейбориз­ма» — внимание к участию граждан в обновлении демократических традиций на местном уровне. Кроме того, обе ведущие партии вы­ступают за «сбалансирование» экономики, т.е. устранение перекоса в сторону сектора услуг и особенно финансового сектора при увели­чении доли промышленного.

На политическом поле консерваторы явно сдвинули свою поли­тику вправо; для лейбористов, напротив, характерен больше левый уклон. От либеральных демократов британцы ожидали смягчения социально-экономического курса тори. Крах этих надежд привел к значительному снижению рейтинга партии.

В последние годы Великобритания переживает трудные времена. Сложная экономическая ситуация усугубляется обострением соци­альных, региональных и этно-религиозных проблем. Консерватизм политических воззрений британцев проявился в нерешительности в отношении судьбы Палаты лордов, задержке проведения избира­тельной реформы.

<< | >>
Источник: Остапенко Г.С., Прокопов А.Ю.. Новейшая история Великобритании: XX — начало XXI века: Учеб. пособие. — М.: Вузовский учебник: ИНФРА-М, — 472 с.. 2012

Еще по теме 14.4. Практическая деятельность коалиционного кабинета:

  1. Кабинет министров
  2. ПЕРЕЧЕНЬ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ АУДИТОРИЙ,КАБИНЕТОВ И ЛАБОРАТОРИЙ ДЛЯ ПРОВДЕНИЯ УЧЕБНЫХ ЗАНЯТИЙ
  3. Практические занятия Практическое занятие "Организационные структуры управления предприятиями"
  4. Деятельность по ведению реестра. Совмещение видов профессиональной деятельности
  5. Брокерская, дилерская деятельность. Деятельность по управлению ценными бумагами
  6. Экономические и правовые основы инвестиционной деятельности. Субъекты инвестиционной деятельности, их права и обязанности
  7. Практическое задание 3
  8. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ МАРКЕТИНГА
  9. Практические советы
  10. Практические задания
  11. Практическое задание 5
  12. ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
  13. ПРАКТИЧЕСКИЕ РАЗРАБОТКИ ДЕЛОВЫХ ИГРДИ«МИР»
  14. Практические задания
  15. ПРАКТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ
  16. Практическая и теоретическая важность социологии
  17. Ситуационные и практические задачи
  18. ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ